Я вернулся в лагерь, молча, не говоря ни слова никому, хотя из палаток вышла большая половина пребывающих в этом месте. Я зашел в палатку и улегся на спину, пытаясь подремать еще хоть часок, но черта с два. Шум за пределами палатки не давал мне этого сделать, хотя кого я обманываю, я плевал бы на шум, если бы меня все так же не грызла ревность и обида. Почему так сложно было не портить все?! Почему нужно было напомнить о том, что есть такой больной мозоль как Дэвид Мёрфи?! В эти выходные мы должны были жить для себя, должны были наладить отношения, а не снова из-за него ссориться. Ладно, мы не ссорились, но эта обида внутри меня, явно не даст о себе так просто забыть.

Спать у меня хрен получится, поэтому я переодевшись, решаю-таки выйти из палатки и надеть на себя свою дежурную улыбку. Стоило мне выйти, как я осознал, что уже все проснулись. Я не смотрел на Джин, я не ловил на себе ее взгляды, я делал вид, что у меня все заебись, у меня шикарное настроение и ни одна тварь не испортит мне его, но этой тварью таки был Дэвид. Джин должна была это понимать, но явно она вряд ли что-то будет делать, а я тем более.

Я подошел к парням и включился в беседу. Меня уже вполне воспринимали как своего, поэтому через какое-то время я расслабился. Но не было больше тех поползновений, которые я демонстрировал вчера по отношению к своей жене. Хотя не скрою, мне безумно хотелось подойти к ней, обнять, снова получить ту улыбку, которая дарила она мне вчера, но обида, упрямство сильнее меня.

Мы наконец расселись за стол и принялись накладывать еду по тарелкам. Как джентльмен, я конечно спрашивал у Джин, что ей нужно наложить, но не целовал ее, не обнимал и даже не касался. Пусть поймет, как вчера все был идеально и как сегодня она все испортила. Я то и дело общался с ее друзьями, практически не обращая на свою жену внимания. Конечно, с моей стороны это может и глупо было, но блять, я имею право. Я старался эти дни, почему она не может постараться?

— Ну что, на сегодня ждет очередной концерт Грейсона перед костром? — усмехаясь спросил Макс.

— Нет, сегодня вряд ли. Это была едино разовая акция, — спокойно улыбаясь ответил я, закидывая кусок шашлыка в рот. —У нас есть кому играть, так что дорогу молодым.

Я усмехнулся и вновь принялся кушать.

— Скромность и самокритика конечно хорошо, но не сегодня, давай там пей больше, вчера ты был более сговорчив, — улыбаясь протянул Макс.

— Вчера у меня было хорошее настроение, сегодня его нет, — я пожал плечами.

Кажется, все окружающие заметили нашу с Джин отстраненность друг от друга, но конечно же Макс не мог промолчать по этому поводу.

— Оу, в любовном гнездышке разлад, все понял, молчу.

Я ничего не стал говорить и просто увлеченно жрал, хотя по сути есть не так уж и хотелось. Никогда бы не подумал, что я такой обидчивый, хотя чего удивляться, раньше и поводов не было, а также тех, на кого я мог толком обидеться. Я дал слабину, расслабившись, забыв о том, кто я есть на самом деле. Ретт Грейсон, сенатор, политик и бизнесмен обиделся блять на свою жену. Подумать только… Мне нужно срочно избавляться от этого чувства и зудящего ощущения. Никакой слабости, это удел мягких и слабохарактерных людей, но не мой. Однако сделать это в тот час же было слишком сложно.

Перекусив мы вновь разбились на группы, каждая из которых занималась своим делом. Девушки о чем-то сплетничали, загорали, а несколько парней собрались для обсуждения более мужских тем, с ними был и я. Вступать в споры со мной было для многих бесполезным занятием, потому что, будучи взрослым мужчиной, прожившим куда больше времени на этой грешной земле, я превосходил некоторых по уму, а может и всех. На каждые их фразы я находил весьма сильные опровергающие доказательства, демонстрируя свои познания. Некоторым это конечно не нравилось, но стоять спокойно, когда кто-то откровенно не прав я не мог. В этом моя сущность, это напоминало политически дебаты, когда ты не имеешь права сказать чушь, глупость, выглядеть при этом как идиот, потому что по итогу потеряешь голоса избирателей. Это уже было в крови, с этим ничего не поделаешь.

Внезапно наш разговор был прерван чьими-то нежными руками, которые обвили меня за торс. В мгновение воцарилась тишина, тогда как от этих прикосновений моего ангела, на моей коже появились мурашки.

— Пойдем купаться, — произнесла она, подушечками пальцев поглаживая мою грудь.

Как бы я не обижался на нее в этот момент, все прошло. Вот так за мгновение, от ее инициативы и действий на моих губах медленно появилась улыбка.

— Все, мы его теряем, — прокомментировал Макс, чем заставил окружающих усмехнуться.

Я до сих пор чувствую ее губы на своем плече, а где-то в области ее рук, внутри порхали… бабочки? Господи, сомнений в том, что я безоговорочно влюбился не было. От этой мысли становилось одновременно хорошо, но и страшно. Любовь — это слабость и из-за этого меняюсь я, меняется мое поведение и характер. Не один я заметил, что со временем я стал мягче и даже сам не знаю радоваться мне от этого или нет. В любом случае мне было хорошо с Джин, я был от нее без ума.

Я завел руки за свою спину, а в виду того, что позади, прижавшись ко мне, стояла Джин, мои руки оказались на ее талии, а затем на попке, которую я тут же сжал. Медленно повернув голову в бок, наблюдая за женой боковым зрением, я с улыбкой протянул:

— Ну не знаю… — руками я чуть сильнее прижимал ее к своей широкой спине.

— Боже, какие вы милые, я сейчас заплачу…, — засмеялся Макс.

За все выходные к этому парню я проникся больше всего. Интересный, веселый и явно одобряющий нынешний выбор Джин. Я усмехнулся, а после вновь поглядывал на Джин. Какая же она хитрая стала, ведь прекрасно знает, что я не стану делать первые шаги. Именно про эту хитрость я твердил ей вначале наших отношений. Только вот ощущая ее сейчас, я понимаю, что хочу не хитрости, а просто искренних взаимных чувств. Чувствует ли она их или это просто игра? Мы столько пережили вместе и мое влюбленное сердце, жаждет думать именно так, как мне хотелось бы, а не здраво. Я хотел влюбить ее в себя, а влюбился сам. Я умело обращался с женщинами в возрасте, ну или немного младше меня, что касается таких молоденьких, как моя супруга я оказался бессилен. Со временем притирка прошла, вроде бы, но из нас двоих эффекта добилась именно она. Интересно, она понимает это? Понимает ли она, что ей удалость пробить толстую, стальную броню, которую я годами выстраивал вокруг своего сердца? Понимает ли она, что, будучи такой юной девушкой, ей удалось изменить человека, который, казалось бы, обречен быть одиноким? Я сейчас получал удовольствие просто от этих объятий, которые она мне дарила. Кстати говоря, впервые за все время наших отношений, она первая подошла ко мне, сделала шаг на мировую, а также проявила инициативу, причем при своих друзьях. Ранее она не баловала меня внезапными объятиями, поцелуями, а в эти дни я просто наслаждаюсь этими шагами от нее. Как после такого можно продолжать обижаться на нее? Мне вообще сейчас кажется, что я готов ей простить все на свете, но это просто кажется. Все-все, я вряд ли ей прощу.

Вопреки всем моим ожиданиям, мой ангел сделала первый шаг, да еще и так эффектно. Чертовка. Вот так бы всегда, и я готов поддаваться под все ее уговоры. На самом деле со мной может быть легко и вероятнее всего, Джин сейчас в этом убедилась.

— Пойдем.

— Ну пойдем .

Я не сопротивлялся слишком долго, я поддался на ее уговоры и вот мы уже смотрим друг другу в глаза. От моего взгляда не укрылось то, как моя жена интимно закусила губу, от этого завораживающего вида у меня в момент пересохли губы, которые я тут же облизал.

Далее мне в голову пришла другая идея. Губы медленно расплылись в ленивой усмешке, в то время как я быстро закинул свою жену на плечо, да еще и шлепнул по ее аппетитной пятой точке. Она захохотала, я же так же весело посмеивался. Я видел взгляды людей, которые явно не понимали, как между двумя людьми, с такой разницей в возрасте, могут быть такие игрища. Хотя ладно, держу пари они поняли, что я совершенно другой, когда она рядом со мной. Я и чувствую себя моложе и порой совершаю глупости, которые в пору совершать подросткам, а не людям моего возраста.