Почувствовав, как он начал ласкать мочку моего ушка, я медленно закинула руку его за шею и позволила вырваться из моих губ тихому стону. Я полностью расслабилась, растворяясь в этой пьесе. Человек должен идти на все, чтобы выжить, это я поняла давно. Когда действия Грейсона стали наиболее нетерпеливыми, я вдруг резко развернулась, а затем запрыгнула на него. обвивая ногами. С пару секунд я смотрела прямо в его глаза, а затем подалась вперед и сама поцеловала. Я чувствовала, как он поддерживает меня руками за задницу, наминает ее. Этот поцелуй был настолько страстный, что уверена, он уничтожил остатки его разума. Пол минуты и я оказалась лежащей на кровати, придавленной весом его тела. Мое платье сбилось на уровне живота, и я не думая о том, что творю, быстро стала расстегивать Грейсону брюки. Даже не представляла, о чем он думал в этот момент, о чем подумает после. Сейчас было важно другое — удивить его и судя по всему у меня это отлично получалось. Было видно, что у Ретта снесло голову от такой моей податливости, активности, пока я расстегивала ширинку, приспускала белье, высвобождая его член, мой муж даже постанывал от нахлынувшего удовольствия. Его руки были везде, трогая меня, лаская, сжимая. В какой-то момент он и вовсе разорвал на мне трусики, и они сиротливо повисли на моем теле. В моих руках оказался его член, который уже был твердым и готовым к делу.

Впервые в жизни, я сама целовала своего мужа в такой момент, а затем направила его орудие прямо в себя. Я словно последняя шлюха сама насаживалась на него, выгибаясь, заставляя его проникнуть глубже. Мы оба завелись настолько, что в этой комнате не было места приличиям. Оказавшись во мне, Ретт сразу перешел к действиям. Он принялся трахать меня, насаживая на свой член. Мы оба постанывали, тяжело дыша. Он сжимал меня в объятиях так крепко, словно боялся, что я вот-вот ускользну от него. Наши поцелуи были лихорадочными, нетерпеливыми, быстрыми, но мы все никак не могли насытиться. Я развела ноги максимально широко, прижимаясь к этому мужчине, двигаясь под ним так, чтобы он проникал в меня все глубже. Это было слишком страстно, слишком развратно и так не похоже на меня...

От меня требовалось одно — искренность. Ретт должен был поверить в нее. Если бы в этот момент я продолжала копаться в себе, думать о том, правильно ли я все делаю, он бы увидел в моих глазах сомнение. Но я слишком хотела свободы, слишком хотела оказаться подальше от него, потому была готова на ложь даже самой себе. Я заставила себя забыть, расслабиться и больше не думать ни о чем. В конце концов, Грейсон возбуждал меня и если отключить мозги и руководствоваться лишь желанием тела, я могла извлечь из этого выгоду. Именно так я и сделала, когда сама направляла его член в себя.

Больше не было мыслей о Дэвиде, о справедливости, о том, как на самом деле я отношусь к своему мужу. Был только его член и я. Я видела, чувствовала, как Ретт ошалел от такой близости. Еще ни разу я не радовала его подобной прытью. Он словно с цепи сорвался и принялся трахать меня так, словно я была его сучкой лишь на час. Он так торопился поскорее выебать меня, что его лихорадочные движения меня не хило возбуждали. Я залезла руками под его рубашку и принялась царапать его спину ногтями. Оказывается, когда я не думала ни о чем, секс с этим мужчиной был очень даже хорош. Не то, чтобы я до этого не понимала этого факта, просто сейчас все было как-то легко и просто. Животный инстинкт вытеснил все. Мы трахались так словно не могли насытиться друг другом, а сейчас ведь так и было. Меня до одури возбуждали его действия, мне было безумно приятно чувствовать его член внутри. Впервые за все время нашего совместного проживания, я настолько расслабилась в постели с ним, доверилась ему. Я сосредоточилась лишь на ощущениях, отдалась ему полностью, целиком и без остатка. Я сделала то, чего до этого момента делать не желала. Ретт почувствовал это, потому и трахал меня с таким рвением.

Когда он поставил меня на четвереньки, я беззастенчиво выгнулась, оттопыривая задницу. Он тут же вошел в меня, заставив меня охнуть и сжать пальцами простыни. Секс продолжился. Грейсон лапал меня, целовал, наяривал членом внутри меня, а я не думала ни о чем, кроме как об удовольствии. В этот раз я должна удивить его и получится у меня это только, если я перестану думать. В какой-то момент, он намотал волосы себе на кулак и потянул меня к себе. Это настолько возбудило меня, что я в миг потекла еще больше. Все мое тело горело словно в огне. Его член неумолимо приближал меня к пику наслаждения, а звук моей хлюпающей вагины впервые на заставлял меня краснеть. Слова были не нужны, все было ясно и без этого.

Мы оба были готовы кончить, но когда это произошло, я думала, что сойду с ума. Все мое тело взорвалось волной непростительно приятных ощущений. Оргазм не виданной до этого мощи накрыл меня, заставляя кричать от удовольствия. В этот момент я не контролировала себя. Ретт присоединился ко мне парой секунд позже, и я не поняла бы этого, если бы не услышала его характерный стон рядом с моим ухом. Я была настолько поражена происходящему, что. казалось. в какой-то момент была готова даже отключиться. Никогда еще меня не накрывал оргазм такой бешеной силы. Я была оглушена, опустошена, поражена, что когда я рухнула на кровать, я еще какое-то время лежала прост она животе. Оргазм длился намного дольше обычного, плюс он был в несколько раз ярче. Я лежала и понимала, что все мое тело все еще возбуждено, что приятная волна полностью не ушла. Честно, я не понимала, какого хрена сейчас произошло, лишь голос Грейсона заставил меня вернуться к реальности. Он так же, как и я был поражен случившемуся. Тяжело дыша, я перевела взгляд на него.

Когда же он спросил впервые ли это у меня, я сначала не поняла, о чем он. Внезапно я осознала, что лежу на влажных простынях и этот факт немало меня озадачил. Мысли понеслись с намного больше скоростью. Оргазм был намного ярче, тело все никак не может прийти в себя, простыни мокрые... я лишь слышала о таком виде оргазма, но ни разу не испытывала его. Более того, я даже не очень-то знала о том, что это такое. Закусив губу, я приподнялась, осмысливая произошедшее.

— Нет, — тихонько пискнула я, чувствуя как теперь у меня начинают гореть щеки.

— У меня тоже, — признался мой муж, тяжело дыша.

Я конечно хотела удивить Ретта, но не настолько же. Не зная, что сказать, я поднялась с постели, а затем стала стаскивать простыни.

— Надо застирать. Поднимись.

Грейсон поднялся и подойдя ко мне, взял за лицо.

— Этого не надо стесняться, это реакция организма, ты ведь понимаешь? Посмотри на меня.

Я подняла на него взгляд и тут же опустила.

— Знаю... просто... я не ожидала...

Что это произойдет именно с тобой...

— Ангел мой, я тоже не ожидал, — добро усмехнулся он. — Все хорошо, родная.

Внезапно тронутая его заботой, я все же снова посмотрела на него. Ретт же в свою очередь поцеловал меня в висок, а затем принялся собирать простыни.

— Я вот думаю, может еще пару рубашек закинешь моих? — улыбаясь спросил он. Я неуверенно улыбнулась ему в ответ.

— Сейчас...

Накинув легкий халатик, я пошла в ванну. Пока я закидывала его рубашки в стиральную машину, Ретт собрал все простыни. Стоило ему появиться у двери, как я закатила глаза.

— Ты можешь стереть с лица эту вот улыбочку?!

Вместо каких-либо слов Ретт обнял меня сзади и стал быстро целовать мою шею, обвивая руками и сильно прижимая к себе. Он посмеивался и кусал мою кожу, чередуя с поцелуями.

— Я сама серьезность! — игривым тоном протянул он, затем продолжил игрища, но уже издавая звуки, которые в фильмах издают зомби пожирая свою жертву.

— Что за поведение, Грейсон? — смеясь спросила я.

— Непозволительное, миссис Грейсон! — наигранно-серьезно, но все же с усмешкой прошептал он мне на ушко, а затем еще раз укусив, спросил. — в угол меня поставите? Только не на горох, пожалуйста…

Некоторое время спустя…