Посмотрел прямо в объективы камер.

— Скажите мне, вы помните ту кровь? Помните ту боль? Помните те слёзы, которые проливали над телами павших? Я помню. И уверен, что каждый из вас помнит. Именно поэтому мною принято решение объединить все четыре Империи. Отныне мы — не разрозненные и не чужие друг другу государства. Те, кто ещё вчера относился друг к другу с недоверием, отныне двинутся вперёд вместе. Мы не будем теми, кто смотрит во вчера. Я надеюсь, что мы будем теми, кто будет жить сегодня, с этой памятью, но стремиться в завтра, с мыслью стать лучше, чем мы есть сейчас.

Я сделал небольшую паузу и добавил более мягким, но по-прежнему твёрдым тоном:

— Я рассчитываю на каждого из вас.

В доказательство своих слов сделал шаг вперёд и полностью спустился с помоста на площадь, оказываясь на одном уровне с четырьмя правителями.

Как по команде, двое императоров и две императрицы вытянули мечи, всё так же опущенные клинками вниз. Но на этот раз одновременно подняли их чуть выше.

Я спокойно сделал шаг к ним. Сначала протянул руку к мечу Аяны — бритвенно острому клинку, полностью состоящему из воды. Прозрачное лезвие светилось в свете прожекторов, по самому его краю струились тонкие струйки, готовые рассечь всё, к чему прикоснётся вода.

По логике вещей такой клинок обязан разрубать кожу, как бумагу. Но когда я поднял руку и, не колеблясь, взялся за режущую кромку, а затем показал всем ладонь, ни один порез не проступил.

Точно так же я повторил процедуру с остальными тремя клинками. Каждый раз, обхватывая лезвие, я показывал руку — целую, без ран, ясно давая понять, что те, кто присягает, честны в своих мотивах.

— Отныне эти мечи, — произнёс я, делая шаг назад, — служат не только защите своей империи! Они служат защите мира от тех, кто снова захочет посягнуть на него! Во имя Рода людского!

— Знаешь, думаю, никто из нас не ожидал, что всё в итоге сложится именно так, да? — обратилась ко мне Светлана Вяземская.

На лице женщины была лёгкая улыбка. Александр, стоявший рядом с ней, выглядел куда менее сдержанно и улыбался настолько открыто.

— Действительно. — Так же легко улыбнулся и я. — Всего три года прошло, а уже выбился в императоры. Рад, что с тобой всё в порядке.

Мы — я, она, Александр и Анастасия — стояли уже почти у трона в зале, набитом только аристократами, так как церемония на улице закончилась.

Светлана выглядит хорошо.

От старой раны, едва не погубившей её, не осталось даже слабого следа. Кожа восстановилась, энергетические каналы работают ровно, а источник сохраняет стабильность.

На самом деле этим вопросом я озаботился сразу после возвращения, распорядившись выдать мне эту информацию.

Однако из-за постоянных перелётов, военных операций, совещаний и подготовки к коронации времени на личный разговор с ней не оставалось. Поэтому сейчас мне хотелось не только увидеть результаты лечения собственными глазами, но и услышать от Светланы, как она сама себя чувствует.

— Целители говорят, восстановление завершено, — добавил я, внимательнее рассматривая её энергетические каналы. — Но как ты себя ощущаешь?

— Значительно лучше. Та рана уже очень давно зажила. Мне бы лучше хотелось узнать, как мне к тебе обращаться. Или уже правильнее говорить «к вам»?

— Обращайся так, как тебе угодно, — великодушно разрешил я. — Ведь ты спасла мне жизнь. Спасибо тебе за это.

Светлана чуть изогнула бровь, спрашивая:

— Несносный мальчишка?

Удивился не только я. Даже Александр, стоявший рядом, повернул к ней голову и на несколько секунд потерял привычную невозмутимость.

После этого мы вчетвером одновременно рассмеялись.

— Можешь и так, — отсмеявшись, ответил я, прекрасно понимая, что это просто шутка. — Только не на официальных советах.

Женщина улыбнулась и покачала головой.

— Сергей, — заговорил Александр. — Я искренне рад, что всё закончилось именно так и теперь Империю возглавляешь ты.

После этого он склонил голову перед Анастасией, стоявшей рядом со мной.

— Не сочтите мои слова неуважением, императрица. Ваш отец, Александр Романов, являлся великим правителем, и я никогда не ставил под сомнение его заслуги.

Анастасия мягко улыбнулась.

— Я всё понимаю. И не считаю ваши слова оскорбительными.

— Вы тоже сделали для Империи невероятно много, — продолжил Александр. — Признаться, многие из нас на собрании, когда уже хотели свалиться, видя вашу выдержку, просто не могли даже согнуть спину.

Анастасия благодарно склонила голову.

— И за это я вам благодарна.

Мы ещё некоторое время разговаривали, обсуждая дальнейшие планы. Но в итоге они попрощались и отошли, уступая место следующим гостям, так как и так были самыми первыми и заняли много времени.

Поздравления продолжались. Постепенно, гость за гостем, мы разговаривали с представителями графских Родов и принимали поздравления.

Егор и Леонид тоже не оставались без дела.

Сразу после уличной церемонии и перехода в зал возле них собрались многочисленные знакомые, бывшие соратники и представители аристократических семей.

Не знаю, действительно ли все эти люди настолько соскучились по двум принцам или просто пытаются первыми наладить будущие торговые и политические связи.

Скорее всего, присутствовали обе причины.

Леонид спокойно разговаривал с группой графов, обсуждая положение бывшей Китайской Империи.

Егор находился немного дальше, и разговор шёл о разломах, совместных подразделениях и обмене опытом между Родами.

Аяна же оказалась в центре внимания женской половины знати.

Её окружили графини, их дочери, баронессы и молодые наследницы крупных Родов. Все пытались поговорить с японской императрицей и теперь уже, по сути, женой императора над императорами, как бы это ни звучало.

Я встретился с Аяной взглядом. Она улыбнулась и продолжила что-то рассказывать, а окружавшие её женщины сразу подались ближе.

Остальные члены Рода тоже разбрелись по залу, общаясь с друзьями, союзниками и представителями различных организаций.

Все, кроме Вики.

Дочь уже спала.

Как мне сообщили, она сильно соскучилась и с самого утра оставалась на ногах, ожидая нашего возвращения. Затем вместе со всеми наблюдала за шествием, церемонией и многочисленными поздравлениями, растянувшимися почти на весь день.

Перед самым переходом во дворец силы окончательно её покинули. Вику отнесли в выделенные покои, где она уснула, едва коснувшись головой подушки, а охранять её остались четверо высших.

Я хотел зайти к ней, однако решил не будить. Разговор с дочерью всё равно никуда не денется. Тем более, судя по недовольной мордашке, которую она показывала только мне, разговор будет непростым.

Праздник продолжался спокойно и радостно. Люди смеялись, обсуждали завершившуюся войну и строили планы на будущее. Над залом звучала музыка, хрусталь тихо звенел, а за окнами столица продолжала отмечать победу.

Но в какой-то момент я заметил направлявшегося ко мне Гришу.

Он двигался через толпу, обходя гостей и отвечая короткими кивками на приветствия. В руках брат держал два конверта. Подойдя ближе, он остановился. Рядом с нами как раз никого не оказалось, и Гриша сразу перешёл к делу:

— Брат, тут такое дело… Тебе пришли два письма.

— Что? — удивлённо переспросил я.

Он протянул конверты, положенные один поверх другого.

Верхний оказался белым, выполненным из плотной бумаги. Нижний — полностью чёрным.

Я посмотрел сначала на письма, затем на Гришу.

— Ты ведь специально держишь их так, чтобы я не видел печати?

Гриша поднял белый конверт и повернул его ко мне.

— Первое письмо от Ольги.

— Ого… — протянул я, принимая письмо и внимательно рассматривая его. — Последний раз подобной запиской она сообщила, что ей нужно ненадолго уйти…

— После чего исчезла на неизвестный срок, — хмыкнул Гриша.

Я тоже тихо хмыкнул.