Ущерб был неприятен. Но приемлем. Особенное удовольствие доставляло наблюдать за светящимся куполом моего храма. Правда, сам храм ещё только строился. Но уже сейчас его проекция возвышалась в центре домена, прямо вокруг алтаря. Особая магическая конструкция, созданная мной, позволяла сплетать лёд и свет в образ будущего сооружения. Вместо обычных стен из камня и стекла там мерцали полупрозрачные арки, холодные колонны, сияющие своды и тонкие линии рун, похожие на застывшие молитвы.

Всё это было не просто красиво. Это было правильно. Массив брал энергию из самого пространства, правда, с помощью нескольких кровавых камней, но результат стоил затрат. В центре домена возникал храм, посвящённый именно мне. Не чужому Богу. Не далёкому предку. Не слепому свету, не преатам, не Антеросу, не великим именам, перед которыми смертные привыкли склонять головы.

Мне. Новому Богу Ир’Чину. Существу, которое слишком долго шло через грязь, кровь, голод, смерть, сделки, предательства и невозможные решения, чтобы теперь не позволить себе насладиться видом собственного храма. И это чувство не могли уменьшить даже десятки моих разумов.

Наоборот. Каждый из них видел в происходящем свой оттенок: расчёт, гордость, осторожность, раздражение от недоделок, удовольствие от формы купола, интерес к потокам энергии, алчное предвкушение будущей пользы. Но где-то глубже всего этого была радость. Та самая странная, почти смертная радость, которую я всё ещё не до конца разучился испытывать.

Особенно во время службы. Когда тысячи и тысячи моих верующих возносили молитвы мне. Их голоса поднимались под своды ледяного купола, касались рун, отражались от их поверхностей, словно волны стекали к алтарю и растворялись в пространстве домена. Это не была божественная энергия в полном смысле. Не та сила, которой питаются настоящие Боги, возводящие троны на вере миров. Скорее это была энергия надежды.

Надежды на новое будущее. На лучшее. На то, что их дети будут жить дольше, чем жили они. Что их раны будут исцелены. Что их дома не сгорят в очередной войне. Что тьма за пределами моего домена не войдёт внутрь.

Что их Бог, каким бы страшным и непостижимым он ни был, всё же поведёт их дальше. И, пожалуй, именно это было самым опасным. Не для них. Для меня.

Потому что вера смертных, странная вещь. Она не просто даёт силу. Она незаметно накладывает цепи. Мягкие, тёплые, почти приятные. Цепи ожиданий. Цепи ответственности. Цепи того самого будущего, которое они видят в тебе, даже если сам ты привык видеть в себе лишь старого гоблина, слишком упрямого, чтобы умереть в предписанное ему время самой судьбой.

Но пока эти цепи были мне полезны. И потому я позволял им существовать в моих внешних разумах, ловко отделяя влияние света, каким бы искусным оно ни было.

Отвлекаясь от этих мыслей, я вновь и вновь возвращался разумами к итогам времени, проведённого в мире Тесэр. К тому, что удалось вынести из этого мёртвого мира.

И речь шла вовсе не о душах, пусть даже их запас оказался более чем приятным. Не о посредственных навыках E и D ранга, которые, безусловно, пригодятся моим подчинённым, но не изменят их судьбы настолько, чтобы ради них стоило вспоминать мир Тесэр с настоящим теплом. Нет. Главной драгоценностью была небольшая афера, которую мне всё же удалось провернуть.

Полтора года я не просто так усердно ковал десятки и сотни мечей в горниле света.

Совет старших королей скелетов видел работу. Рикхол Виалиш видел мой титанический труд. Даже мои подчинённые могли наблюдать искажения реальности вокруг моего тела, когда я ковал проклятое оружие света.

Но только я знал, что каждая ковка была не только исполнением договора, но и уроком. Я повышал своё мастерство ковки света, углублял понимание энергии душ, изучал поведение истинного света в чужеродной оболочке, проверял, как пламя реагирует на вмешательство, давление, резкие возмущения и едва заметные внутренние сокращения.

Несколько реальных неудач при создании мечей из сердец костяных ужасов произошли вовсе не случайно. Это были эксперименты. Опасные. Дорогие, однако не для меня. Но все же необходимые.

Я менял оригинальный состав. Сдвигал порядок насыщения. Подвергал горение истинного света и энергии Силы души внешним активным воздействиям. Наносил тонкие удары по внутреннему пространству заготовки, затем сокращал степень возмущений, наблюдал, как материализованный свет сопротивляется форме, как души вспыхивают, как сердца древней нежити трещат на грани разрушения.

И в итоге проделанная работа дала плоды. Я смог уверенно создать оба драгоценных меча освещённого тлена слёз титана.

Оба. Без настоящей осечки. Без катастрофы, которой не мог бы управлять. Без того, чтобы совет королей скелетов понял истинный масштаб произошедшего. И это было особенно важно. Я не только не рисковал разозлить совет и лишиться великой драгоценности, которую потребовал у них за всю проделанную работу. Я получил возможность выбирать между двумя разными мечами. Рикхол Виалиш не мог увидеть оба варианта. Он был уверен, что первая заготовка не удалась, а затем разрушилась от коллапса энергий, частично уничтожив горный хребет севернее моего временного города.

Создать взрыв для меня было несложно. Достаточно сильный, чтобы убедить. Достаточно грязный, чтобы скрыть детали. Достаточно яркий, чтобы даже древний король скелетов, наблюдавший с безопасного расстояния, не сумел отличить истину от тщательно созданной картины провала.

Выброс чистой стихии истинного света сделал всё остальное. Различить реальность последствий в таком сиянии было невероятно трудно. А моему надсмотрщику, Рикхолу Виалишу, это было точно не под силу. Он был силён, опытен и куда умнее большинства встреченных мной чудовищ. Но свет был не его стихией. А истинный свет, да ещё и в состоянии коллапса, был для него почти слепящим кошмаром.

Однако, из-за того, что сердца древних высших элементалей отличались друг от друга. Ведь они не могли быть одинаковыми. Даже если оба принадлежали существам одной стихии, даже если оба были одной расы и даже примерно одного уровня могущества. Даже если оба хранились в мёртвых хранилищах мира Тесэр под одними и теми же проклятыми печатями. Сердце древнего титана света, это не кусок металла и не кристалл маны. В нём остаётся воля. Последняя ярость. Последняя память о том, чем существо было до падения. Даже часть его души. И потому финальные характеристики мечей оказались совершенно разными.

При том, что первым был выкован именно тот, который я оставил себе.

Проклятый кровью преатов Великий меч разлома освещенного тлена яростной погибели Великого титана света Ифриила

Ранг С++

Состав: Принявший материальную форму истинный свет, заключенный в проклятое освещенным прахом сердце высшего элементаля света Яростного Ифриила.

Описание:

Длина: 14 локтей и 2 ладони.

Вес: 24121 мера.

Великий клинок оскверненного света, созданный кузнецом, предавшим законы и принципы первозданного света, за что любой попытавшийся воспользоваться этим оружием подвергнется действию высшего проклятия. Оружие создано из принявшего материальный вид истинного света, заключенного в проклятое прахом сердце высшего древнего элементаля света, вобрав в себя волю десятков тысяч некогда живых существ во имя первозданного света!

Свойства:

— Аура оскверненного разлома пепла слезами Великого Ифриила IV. Ярость Великого Ифраила оставляет в пространстве вокруг оружия излом пространства нарушающий причинно-следственные связи, заставляя от его ярости трепетать само пространство расщепляя все что приближается к его поверхности на расстоянии локтя.