Я уже почти чувствовал этот вкус. Но приказ есть приказ. Наш Бог не пожелал начинать посещение мира Пекарат с резни. Даже когда это имело место, за их наглость. И я повиновался.

Судя по разговорам моих штурмовиков, они тоже не отказались бы от жареной рыбки. Полуарахниды перебирали лапами слишком нетерпеливо. Гноллы скалились, втягивая воздух своими носами подняв забрала шлемов. Волкалаки смотрели на тритонов так, как смотрят на мясо, которое ещё не поняли, что их сожрали бы с особым удовольствием. И тот факт, что эта рыбешка была разумна, никого из нас особо не смущал.

Почему должен был смущать?

Мы давно ощущали себя не существами разных рас, это чувство словно истерлось. Не гноллами, полуарахнидами, волкалаками, демонами, нефелимами или кем-то ещё.

Мы были божественным воинством дарующего надежду Великого Ир’Чина. Его дланью. Его клинком. Его яростью, если она требовалась.

В этом единстве была странная сила. Раньше я знал только верность демона, долг воина, жажду битвы, жажду душ и простую логику подчинения сильнейшему. Теперь всё стало сложнее. Подчинённые нашего Бога смотрели друг на друга не как на чужаков, случайно собранных в одном отряде, а как на части чего-то большего. Паствы. Армии. Народа, который ещё только выковывался в огне чужих миров.

И мне это нравилось. Я даже сам себе не мог ответить почему. И возможно, слишком сильно. Но словно в душе моей отзывалось чувство, что я движусь в верном направлении ледяного ветра, как говорили среди мериотов, когда ты попал в самую стылую жилу судьбы и она тебя несет на встречу не просто твоей главной цели всей жизни, но в лучшее будущее. И пусть я не верил в эти бредни старых неудачников среди мериотов, но ощутив это, я словно бы прозрел…

Пока я успел мельком подумать о превратностях судьбы и о том, что из-за развитого параметра Интеллекта начинаю думать часто о совсем не важных вещах, местный же наг явно не горел желанием, чтобы мы задерживались на этом острове дольше необходимого. Он уже понял, что ошибся. Или, точнее, понял, что ошибка может стоить ему слишком дорого. Его взгляд всё ещё метался между мной, Себией и строем штурмовиков с направленными в их сторону артефактными винтовками. Иногда он задерживался на маленьком гоблине среди наших воинов, но тут же скользил взглядом дальше, не находя в нём ничего достойного внимания.

Корабль для перехода на центральный торговый остров был предоставлен максимально быстро. Слишком быстро. Даже подозрительно.

Но я знал, что это не ловушка, по крайней мере, не немедленная. Скорее попытка избавиться от нас, передать проблему тем, кто стоит выше, и не дать конфликту разгореться здесь, у врат. Тритоны засуетились. Кто-то побежал к берегу. Кто-то подал сигнал. Вскоре из красной глади океана поднялась вытянутая тёмная форма судна, похожего одновременно на корабль и на панцирь гигантского морского зверя.

Оно было создано для водного мира. На его боках мерцали голубые руны, вдоль бортов шевелились перепончатые, словно живые плавники, а нос был украшен костяной фигурой существа с раскрытой пастью. Палуба оставалась влажной, ведь корабль только что вынырнул из глубин. От него воняло не только солью и водорослями, но кровью морских тварей, а также отвратительно энергией Ци, от которой казалось у меня даже чешуя чесалась от одно только приближения.

Хотелось, конечно, затребовать виру за неуважение. Очень хотелось. Потребовать плату за попытку пленения торговой экспедиции. Потребовать головы пары шаманов. Или хотя бы души самых наглых рыбёшек.

Но корабль подготовили слишком поспешно. Слишком явно старались загладить случившееся. Да и сам факт, что за переход через море с нас не потребовали плату в пять тысяч очков Системы, можно было считать извинением со стороны местного гарнизона.

Жалким. Но приемлемым. Так мы и двигались в сторону пирса, в отдалении от форта, а отряд тритонов разделился. Большая их часть поспешно посеменила в расположение, а лишь сотня бойцов, включая Нага двигались на небольшом удалении от нас, сопровождая к кораблю.

— Не гостеприимный какой-то мир — произнесла Лея, с неприязнью глядя то на небо, то на бескрайние воды вокруг. И я был с ней согласен.

— Не хуже мира мертвецов, тут хоть есть кого поджарить на костре — злорадно произнес я, подбадривая мою драгоценную Лею, чтобы даже в полуверсте от нас тритоны вздрогнули, когда я прорычал эти слова.

Я бросил последний взгляд на нага. Он стоял неподвижно, нервно, тяжело дыша, окружённый своими воинами, которые теперь уже не пытались направлять на нас копья. Его гордость была ранена. И это хорошо. Раненая гордость лучше, чем отсутствие головы.

— В следующий раз, — прорычал я тише, но так, чтобы он услышал, — думай быстрее, рыба. Иногда от скорости мысли зависит, останется ли у тебя голова.

— Тихих вод владыка Тхагаси — все же ответил мне наг, при этом с хорошо скрываемой издевкой.

Себия опустилась ниже, складывая огненные крылья за спиной, но пламя вокруг неё не исчезло окончательно. Штурмовики двинулись на корабль строем, без суеты, не поворачиваясь к тритонам спиной слишком рано. Наш маленький гоблин, тот, кого никто не должен был принять за истинного повелителя этой силы, растворился среди них, как тень между сапогами великанов.

А я шёл последним. Демонстративно. Медленно. Чтобы каждая рыбья тварь на этом берегу успела запомнить: торговые экспедиции из мёртвого мира Тесэр бывают разными. И некоторые из них лучше пропускать сразу, без этих скользких изысков.

Казалось бы, что мешало нам просто подняться в воздух и преодолеть разделявшее жалкие клочки суши море? Что мешало расправить крылья, взмыть над красной гладью океана и оставить позади этот проклятый, покрытый лишайниками и сырым мхом остров, эти вонючие пристани, эту рыбью крепость и тритонов, привыкших считать себя хозяевами перехода? Что мешало мне, Тхагаси, штурмовикам и тем более нашему повелителю не зависеть от чужого корабля, чужого маршрута и чужого гостеприимства?

На первый взгляд, ничего. Но только на первый взгляд. Ведь мир Пекарат не был простым миром. Именно в его океане заключалась его истинная опасность.

Иллюстрация. Странный, багровый мир океанов.

Он лишь казался океаном. Бесконечной водной гладью под золотистым небом, где красная звезда медленно тонула за горизонтом, а редкие острова выглядели случайными струпьями на коже гигантского водного чудовища. Но за этой странной красотой скрывалась воля. Древняя, вязкая, терпеливая воля мира, привыкшего быть не просто домом для тритонов, а стражем нежити из мира Тесэр. Аналогом мира Ссшорс. Только вместо бесконечных ульев, жуков здесь были бескрайние океаны.

Священные воды, как говорили тритоны. Благостные воды. Ложь всегда звучит красивее, когда её веками повторяют в молитвах.

Впрочем, сила мира Пекарат заключалась не только в самой воде, отравленной для большинства носителей мистических даров, выжигающей любые проявления мистических сил. И хотя наш повелитель называл этот ход изящным. Я, признаться, не до конца понимала, что именно он имел в виду. Для меня куда опаснее выглядели миллионы, десятки, сотни миллионов тварей, снующих где-то в толще океана. Глубинные хищники, воины-тритоны, шаманы, стражи, подводные чудовища и, возможно, существа, о которых нам даже не поведал наш Повелитель.

Вода казалась просто водой. Даже если она была странной. Но армия в глубине, вот это для понимания было ближе. И всё же Повелитель видел больше. Он всегда видел больше.

Под водой же находилась настоящая жизнь мира Пекарат. Не эти жалкие каменные клочки суши, а огромные города на дне океанов. Колонны производств, уходящие в глубину на тысячи локтей. Купола подводных городов из кораллов, костей мифических животных и зачарованного стекла. Храмы, где молитвы звучат словно не голосом, а дрожью воды. Рынки, где товары проплывают мимо покупателей. Все это даже в моем воображении выглядело диковинным.