— Ты невнимателен к деталям и не сумел увидеть тонких нитей. Даже не судеб, они здесь были не важны. Но остаточную ярость великих сущностей ты мог рассмотреть. И снова оказался невнимателен. Знай же: ярость моя относительно тебя огромна.

Это был только первый слой ментального образа.

Внимание! Отношение к вам Великого Вирашисиаса понижено до уровня недовольство!

Уведомление Системы оказалось почти таким же болезненным, как прямой удар. Недовольство моего Бога было не просто эмоцией. Оно означало потерю благословений, доверия, будущих возможностей и места среди избранных слуг. За многие века я укреплял собственное положение, и теперь часть достигнутого могла рассыпаться из-за нескольких неправильно истолкованных деталей.

— У этого существа было оружие, способное открывать Врата Вестиала! — продолжалась мысль Великого Вирашсиаса, но уже с яростью.

Вестиала!

Одного этого имени хватило, чтобы глубинные воды вокруг моего настоящего тела похолодели.

— Но ведь их открытие можно было заблокировать… — попытался я хотя бы подумать о возможности противодействия, лишь мимолетно родить эту мысль. Мне не позволили даже закончить ее.

— Твои выводы могли быть верными, если бы ты хоть примерно представлял себе, что такое Вестиал. И, предвосхищая целый сонм твоих мыслей, заранее тебя разочарую: ты не учитываешь, что его можно разгневать частой активацией этих самых врат. Это не оружие, а привилегия, за злоупотребление которой он может действительно разгневаться. Вестиал способен пожрать весь наш мир за тысячную долю мгновения, если, конечно, пожелает. А старик Ирчин мог сделать так, чтобы он как минимум проявил интерес к нашему миру Пекарат!

Вместе со словами пришли образы. Нет, не образы. Осколки чужих воспоминаний. На краткий миг мне позволили ощутить масштаб существа, которое называли Вестиалом. Не тело, не душу, не истинную форму, а лишь след его внимания. И этого хватило, чтобы моё сознание содрогнулось.

Я увидел мир. Не Пекарат, но планету, столь же огромную, древнюю и наполненную жизнью. У неё были океаны, материки, Боги, храмы и народы, уверенные в незыблемости собственного будущего.

Затем на неё обратили внимание. Всего лишь внимание. Пространство вокруг мира пошло трещинами. Океаны поднялись в пустоту. Материки разломились, словно тонкая корка. Божественные домены вспыхнули и погасли, не успев развернуть защиту. Планета исчезла не в огне и не во тьме, её словно вырвали из самой возможности существования.

Иллюстрация. Пугающие последствия, всего лишь недовольства существа уровня Вестиала.

Я наконец понял. Мой стазис. Храмовый комплекс. Моё настоящее тело, скрытое за тысячи вёрст в подводной цитадели. Всё это не имело значения.

Если бы старик Ирчин начал открывать Врата Вестиала снова и снова, пытаясь прорвать мои ограничения или просто заставить древнее существо обратить взгляд конкретно на мир Пекарат, мы не смогли бы защититься.

Никто не смог бы.

Я пытался наказать нарушителя, имеющего при себе возможность призвать внимание существа, для которого целый мир был не более чем каплей на поверхности бесконечного моря. И всё же Великий Вирашсиас не уничтожил меня. Пока.

Последний приказ вошёл в сознание холодной волной:

— Отправляйся к вратам в мир Архарис и отвори их для нашего незваного гостя. После запечатай их надёжно. Видеть его в своём мире я больше не желаю! Слишком дорого это может обойтись. И поторопись. Старик Ирчин уже ожидает тебя возле врат. Его терпение не безгранично!

Присутствие Великого Вирашсиаса исчезло. Я остался один в глубине собственной цитадели. Океан вокруг был всё таким же тёмным. Вдали двигались огромные тени. Над башнями текли священные воды, а храмовые массивы продолжали ждать приказов. Ничто внешне не изменилось. И все же, где-то возле врат в мир Архарис меня уже ждал старик Ирчин. Существо, которое я собирался унизить, оштрафовать и выгнать, словно жалкого цибуля выбросить на берег.

Однако впервые за долгие столетия Пекарат перестал казаться мне неуязвимым.

Назвать состоявшийся разговор полезным, а тем более выгодным для меня было бы откровенной ложью.

Да, Верховный Бог мира Пекарат, Великий Вирашсиас, оценил мою силу на удивление верно. Не переоценил, что могло бы заставить его действовать излишне осторожно, но и не совершил ошибки своего подчинённого, водного титана Хикиашу, увидевшего во мне лишь наглого дикаря, случайно забредшего в чужие священные воды.

Вирашсиас понял главное. Моя опасность заключалась не в одном теле. Не в демонической плоти и даже не в том, что я мог в любой миг исчезнуть из-под удара, оставив противнику лишь пустоту. Опасным меня делало сочетание возможностей. Удачное, неправильное и, наверное, с точки зрения большинства Богов, противоестественное.

Он видел не отдельные навыки. Он видел связи между ними. Возможность отступить превращала нападение на меня в риск. Оружие, способное открыть Врата Вестиала, превращало даже моё поражение в угрозу целому миру. А хаос, окутавший потоки моего будущего, не позволял заранее понять, какой из этих путей я выберу.

Именно поэтому Верховный Бог мира Пекарат не стал подвергать меня действительно серьёзному сканированию. Разумное решение.

Он понимал: попытка скрыть личные тайны для существа моего уровня порой может оказаться дороже жизни. Жизнь можно вернуть. Тело, вырастить заново. Душу, удержать, спрятать, расщепить или хотя бы оставить её часть в защищённом пространстве. Но раскрытая тайна уже не принадлежит тебе одному. Она становится оружием в чужих руках, и вернуть её обратно невозможно.

Ведь с силой приходят не только возможности. Приходят знания. А вместе с ними, осторожность. Вирашсиас это понимал. В отличие от недалёкого в своих суждениях Хикиашу, который всерьёз считал, что полностью защищён, если его настоящее тело укрыто в цитадели на дне океана, за тысячи вёрст от собственной проекции.

Глупость, достойная титана, слишком долго прожившего под защитой Бога.

Стены внушают смертным уверенность, пусть даже таким могучим. Массивы, печати и верные слуги создают приятную иллюзию неуязвимости. Но чем дольше живешь, тем яснее понимаешь: настоящая безопасность редко зависит от расстояния. Всегда найдётся нечто, для чего тысячи вёрст, не путь, а ничтожный промежуток. Всегда существует сила, способная ударить не по телу, а по связи, имени, памяти, вере или самому факту твоего присутствия в мире. Тогда как я эти нити водного титана ведущие в глубину мира мог различить.

Вирашсиас же своей силы так и не показал. Не было нужды. Он лишь обозначил свое внимание и присутствие. Показательно продемонстрировав, что любой его верующий, а не только жрецы или титаны могут быть сосудом его могущества, через жизнь собственного верующего, старого рыбака, которому, не посчастливилось стать временным воплощением своего Бога. Стать его волей, впрочем, лишь на крошечную долю мгновения, ведь смертная плоть не могла пережить такого уровня энергий.

Однако, верховный Бог не поднял океан, не развернул домен и не попытался подавить меня всей силой собственного величия.

Он просто посмотрел. И этого оказалось достаточно. Его уровень Интеллекта, или, правильнее сказать, вычислительные мощности его разума, позволил одновременно оценить мою опасность, агрессивность, возможные цели и цену конфликта. Он понял, что я раздражён, но не стремлюсь уничтожить мир Пекарат. Что я способен причинить вред, но не собираюсь делать это без причины. Что угроза с моей стороны реальна, однако диалог всё ещё выгоднее столкновения.

И всё же позволить мне остаться в своём мире он не мог. Он сказал это вежливо. Без угроз. Без требований выплатить виру за нарушение местных законов. Без попытки унизить меня или заставить признать его власть. Но за вежливостью скрывался ультиматум.