Мне следовало уйти. Сейчас. Без торговли, без переговоров с местными торговыми домами, без попытки найти работу для моей свиты и без возможности задержаться хотя бы на поверхности этого проклятого океанического мира. Великий Вирашсиас оставлял мне лишь выбор направления.

Тогда как обмен ментальными образами проходил даже не в наших внешних сознаниях. И не между разумами в привычном понимании. Образы возникали в самом пространстве, за границей мыслей, где смысл ещё не успел обрести форму слов. Там не требовалось объяснять каждую связь. Один короткий образ мог нести историю закона, цену его нарушения, вероятности будущего и десятки дополнительных оттенков, которые смертный разум разбирал бы часами.

Водный титан Хикиашу, конечно, ничего не заметил. Он слишком полагался на собственные проекции. Его удалённые оболочки обладали силой, могли управлять энергией Ци, применять могущественные техники и массивы и даже в случае необходимости достигать третьего божественного предела параметров. Но им недоставало главного, необходимого количества сознаний. Да и влить достаточно энергии для достижения третьего божественного предела в параметрах проекции Хикиашу так и не успел. Не в моем разогнанном до предела восприятии, где эти жалкие потуги концентрации сил в его водной проекции выглядели невероятно медленно. Все же соткать такую мощь мгновенно было практически невозможно, даже для Бога. От того Великий Вирашсиас и вмешался, он почувствовал приближающуюся смерть своего титана, а может лишь ощутил в потоках будущего что за нападение на меня его подданным, я затребую слишком огромную виру. И в чем-то он был прав. Ведь я молчал намеренно, буквально изнывая от жажды сразиться в этом не равном бою, когда законы самого мира были бы на моей стороне. Жаждал пустить в ход мой новый меч, не против проекции. Нет, ее я мог распылить и яростным туманом стихии. А вот истинное тело, более чем могло познать мощь отрицания реальности. Не говоря о том, что притвориться раненным и обессиленным мне было бы не сложно, проверяя насколько глуп этот водный титан и готов ли он последовать за мной в мой домен.

Однако ущербностью титана мне не дали воспользоваться, хотя где-то на краю третьего сознания я уже обдумывал что буду требовать за нападение на меня.

Ведь одно сознание может быть быстрым. Может быть могучим. Даже гениальным. Но когда требуется одновременно наблюдать за тысячами мелких изменений, сопоставлять сказанное с несказанным, отслеживать потоки энергии, вероятности, реакции собеседника и скрытые слои пространственных образов, одной скорости уже недостаточно. Нужна ширина. Сонм разумов, способных рассматривать одно мгновение с разных сторон, не мешая друг другу. И проекция Хикиашу этого не могла себе позволить, в отличие от меня. И потому он даже не осознал, насколько искусно его Бог вёл переговоры прямо перед ним.

Впрочем, ничего концептуально нового во время этого обмена информации я не узнал. Не открыл тайну божественного возвышения, не получил знания о природе Системы и не услышал способ снять проклятие с Тесэра. Но даже несколько обыденных фактов разрушили значительную часть моих прежних планов.

Торговцы-тритоны, память которых я считал ещё в мире мёртвых, не знали, или им не позволяли знать, что титанам в принципе запрещено входить в мир Пекарат без предварительного разрешения.

Никто не вёл с ними торговлю ценностями B ранга на территории самого водного мира. Не потому, что таких товаров здесь не было. Не потому, что тритоны не интересовались редкими артефактами, картами навыков, оружием или наследием древних. Причина была куда прозаичнее: для серьёзных сделок мир Пекарат считался недостаточно безопасным именно из-за своих же законов и способов защиты. Однако, в ряде случаев проход титанов был возможен, и уж тем более самим атаковать их считалось не самым разумным решением по многим причинам. Так что алчность водного титана, его предвзятость, за малым не обошлась очень дорого целому миру.

Мир же мёртвых Тесэр подходил ещё хуже для серьезных торговых сделок. Там существовала слишком высокая вероятность саботажа, причем многими сторонами. Слишком много отчаявшейся нежити. Слишком мало гарантий со стороны повелителя павшего мира, который либо пребывал в изломе, либо спал, либо медленно терял остатки рассудка. Заключать сделку на десятки и сотни миллионов ОС в мире, где любой король скелетов может решить, что ему нужнее и товар, и души обоих участников, было занятием для особенно жадных безумцев. Ведь их и наказать толком за вероломство нельзя.

Даже использование тысячников D ранга руководство мира Пекарат не считало надёжным способом. Казалось бы, что может быть проще? Отправить сильного доверенного слугу. Не титана, не Бога, а смертное существо, способное провести переговоры, проверить товар с помощью артефактов и заключить договор. Но сам факт интереса к определённому артефакту B ранга уже мог стоить слишком дорого.

Иногда знание о покупке опаснее самой покупки. Если кто-то ищет защиту от огня, значит, он уязвим перед огнём. Если желает приобрести карту навыка пространственного бегства, значит, готовится к столкновению, из которого не уверен, что сможет уйти.

Если собирает оружие против определённой стихии, значит, у него появился враг. Если тайно разыскивает способ укрепить душу, возможно, его душа повреждена. А информация о намерении приобрести ценность A ранга могла превратить покупателя в мишень задолго до совершения сделки. Достаточно передать сведения его врагам, поднять цену, подготовить подделку или просто дождаться, пока он принесёт оплату.

Поэтому серьёзные сделки тритоны заключали в ближайших мирах-гарантах. Либо в Дей Тар Акан. Либо в мире Дарелия, если стороны соглашались выплатить высокий процент от общей суммы, как раз за предоставляемые гарантии о сохранении тайны.

Были и другие миры, упомянутые Вирашсиасом, но их названия я лишь отметил краем сознания и поместил в каталог знаний. Раньше я о них не слышал, а без возможности свободно перемещаться между мирами такие сведения оставались почти бесполезными.

Знать, где находится сокровище, недостаточно. Нужно ещё иметь возможность посетить нужный мир.

Сам Вирашсиас проявил благоразумие, проверив потоки будущего и обнаружив более чем реальную опасность, исходящую от моей фигуры. Я не сомневался: Верховный Бог A ранга способен остановить прорыв, уничтожить моё нынешнее тело и даже наказать наглеца, явившегося без дозволения. Но слишком дорого ему пришлось бы заплатить. А результат мог оказаться сомнительным.

Ведь для настоящих Богов важнее всего не ярость. Не гордость. Не красивые победы, о которых потом будут тысячелетиями петь жрецы во время молитв.

Результативность. Прибыль. Сохранность накопленного. Вот истинные показатели могущества.

Можно выиграть сражение и потерять больше, чем приобрёл. Можно уничтожить врага, а затем потратить столетия на восстановление повреждённого домена. Можно доказать собственное превосходство ценой ослабления, которое заметят другие чудовища вокруг.

Жалкая стычка с разумным титаном, пусть даже диким, именно так в мире Пекарат, да и за его пределами, называли свободных титанов, не стоила подобных расходов.

Тем более Вирашсиас, в отличие от своего подчинённого, не забывал: я мог оказаться всего лишь одной точкой закрывающейся ловушки. Приманкой. Передовым звеном. Нарочно выставленной фигурой, которая должна была спровоцировать его применить силу, раскрыть возможности, истратить накопления или хотя бы отвлечь внимание от другого направления. А вот его водный титан об этом и помыслить не мог в своей гордыне.

Возможно, пока он сражался бы со мной, из глубин мира Тесэр пришёл бы настоящий удар. Или открылись бы иные врата. Или кто-то атаковал его владения в более высокой плоскости.

Всего лишь вероятность? Конечно. Но именно возможность предвосхитить все опасности чаще всего позволяет пережить тысячелетия.

Мотивы Вирашсиаса были мне понятны. И это ничуть не уменьшало раздражения. Наоборот. Когда тебя изгоняет глупец, можно презирать его. Когда перед тобой ставит ультиматум разумное существо, чью правоту ты вынужден признать, ярость становится только сильнее. Ей не за что зацепиться. Нельзя объявить противника безумцем. Нельзя убедить себя, что он совершил ошибку. Остаётся лишь принять неприятную истину: твои планы разрушены не из-за случайности, а потому, что другая сторона достаточно умна, чтобы не позволить тебе их осуществить.