Забрал своих верующих. Оставил нам ледяные статуи с ложными источниками света, пустой город и урок, который совет старших будет переваривать ещё очень долго. Если вообще сумеет.

В кровавой связи бушевали обвинения, ярость, страх перед пробуждённым Правителем и попытки найти виновного. Но я почти не слушал. Перед моим внутренним взором снова стоял Лорд Афет, произносящий слова о темнице, гордыне и невозможности подняться самим.

Он не сбежал. Он показал, что мы даже ловушку строим внутри собственной клетки. И потому до сих пор не можем увидеть истинный выход.

Наверное, труднее всего было поддерживать последние часы эти проклятые неживые марионетки. По сути, созданных мной големов. Тени жизни, вылепленные из льда, света, обмана и моих огромных усилий. А так же запредельного количества крови моих подданых, взятой в качестве жертвы.

Десятки тысяч оболочек, в которых циркулировала кровь с моей праной, насыщенные светом и даже бьющимися сердцами, и ядрами света, двигались там, где ещё недавно жили мои подданные. В их грудях пульсировали не только ядра истинного света, но и фактически выращенные мной сердца подчиненных, и каждое из них приходилось удерживать, направлять, маскировать, заставлять звучать так, будто за этим светом скрывается настоящая душа. Благо кровь позволяла имитировать не только биение жизни, но дрожь души, ведь в крови ее остатки, путь ничтожные, но находились. Однако, нужно было не просто поставить статуи на улицах. Нужно было заставить их ходить, склонять головы, поднимать руки, изображать работу, молитвы, усталость, словно саму жизнь.

Естественно. Убедительно. Достаточно долго, чтобы древние короли скелетов смотрели, и видели то, что хотели видеть.

Не скажу, что это далось мне легко. Даже с Интеллектом в пять сотен единиц подобный объём тонких манипуляций был непривычен. Не сама техника, нет, с этим я справлялся во многом благодаря навыку Последние кровавые волны Вианшу, позволяющего поддерживать эти почти что живые, но одновременно не жизнеспособные конструкции, сплав моих магических знаний и всего что я знал о мистической энергии Праны. Именно этот навык позволил управлять сданной моими подданными кровью, на огромной дистанции, и в невообразимых количествах. Вот только сложность скорее заключалась в масштабе. Одно дело управлять несколькими конструкциями, и совсем другое, заставить целый мёртвый город дышать ложью, пока над ним тянется золотой купол истинного света, а за его пределами древняя нежить считает последние мгновения до своего предательства. И все же именно свет, его яркость позволяли мне верить, что мой обман не удастся раскрыть, ведь смотреть пристально на купол света, и все что находилось за ним, для тварей тьмы было больно даже на уровне души. Не говоря о том, чтобы различить мои совершенные физические иллюзии.

Впрочем, в этот раз я старался не только ради собственной жизни. И даже не только ради душ моих подчинённых. Свою паству я уже вывел. Настоящие жители города давно покинули мир Тесэр, а оставшиеся фигуры были лишь холодной декорацией, куклами, которым я вложил в грудь свет, но не дал ни мыслей, ни будущего. Однако мне не хотелось окончательно портить возможные будущие отношения с миром Тесэр.

Как ни странно, этот мёртвый мир мог ещё пригодиться. А Рикхол Виалиш…

Один только он со своим странным трепетом и уважением к Лорду Афету, а по факту ко мне лично, стоил того, чтобы оставить целой возможность будущих сделок. Стоил того, чтобы не сжигать все мосты за спиной. Стоил даже того, чтобы сохранить ему жизнь, если, конечно, о древнем короле скелетов вообще можно было так выразиться.

Разумеется, опасность пробуждения их псевдо-Бога я видел прекрасно. Даже слишком хорошо. И дело было не столько в том, что я не знал, справлюсь ли с ним. Сильные существа неприятны, но с силой хотя бы можно работать: считать, обходить, бить в уязвимости, отступать, заманивать, торговаться, обманывать. Куда сильнее меня беспокоило другое, я совершенно не верил в его адекватность.

Не после тысяч лет стазиса. Или излома. Или как там их правитель называл способ снизить эффект деградации мёртвого мира Тесэр на свою душу. Впрочем, возможно это был иной способ, доселе мне не известный.

Однако, в это посещение мира мертвых я сумел увидеть не только барьер, закрывающий и ограничивающий прямые проколы в мир Тесэр. Я наконец смог рассмотреть саму суть проклятия, вплетённого в эту планету. Не поверхностную некротическую гниль. Не обычную порчу, которую можно выжечь сильным светом или обойти личными щитами. Нет. Это было нечто куда более глубокое, древнее, мерзкое и на мой взгляд почти что не поправимое.

Преаты света, низвергнувшие этот мир в хаос, не просто разрушили его. Они сделали хуже. Они превратили выживших хуманов в назидание для других молодых и сильных миров. Для тех, кто мог бы однажды осмелиться строить свои дороги между реальностями, не склоняя головы перед слепящими крыльями этих тварей. Мир Тесэр был проклят нежизнью. Его не убили окончательно. Его оставили существовать как гниющий памятник чужой ярости.

Все, кто выжил тогда, были обречены. Все, кто решит остаться здесь надолго, больше чем на десять лет, начнут необратимо обращаться в нежить. И для этого совсем не обязательно погибать. Конечно, чем сильнее существо и чем ярче огонь его души, тем дольше оно сможет сопротивляться этому проклятию. Слабые сломаются быстро. Сильные будут гнить медленнее. Но исход останется тем же. Малое ядро истинного света всё равно не пересилит воздействие, изменяющее целый мир. Оно лишь отсрочит падение, продлит борьбу, даст иллюзию защиты, что, пожалуй, даже хуже.

Даже мои подчинённые со временем превратились бы в нежить. Медленнее. Позже. Но превратились бы так или иначе. И Себия, моя дорогая Себия, несмотря на источник небесного огня D ранга, не избежала бы этой участи. Её пламя сопротивлялось бы долго, гордо, ярко, сжигая некротическую скверну в крови и душе. Но столетия уже даже оно не выдержит. Проклятие мира Тесэр не спешило. Ему не нужно было спешить.

Даже мериот Тхагаси через сотни лет не выдержал бы воздействия. Может быть, только я мог бы пережить здесь тысячу лет без последствий. Возможно, без последствий.

И то не потому, что проклятие было слабо. Просто мои параметры, моё тело, моя природа и количество путей, которыми я мог перенаправить, исказить или поглотить давление этого мира, позволяли смотреть на подобное воздействие иначе. Но именно благодаря по-настоящему высоким параметрам я видел: проклятие мира Тесэр куда сложнее, чем можно представить при беглом взгляде.

Оно не просто превращало живых в нежить. Оно вытягивало энергию из всех существ, находящихся в этом мире. Медленно. Постоянно. Безжалостно. Концентрируя ее в незаметных глазу пустотах рунической вязи, не просто делая барьер крепче, нет, делая его иным.

Каждый вдох, каждый шаг, каждая мысль, каждая искра силы становились частью огромного, чудовищного круговорота. Нежить накапливала мощь с годами, впитывая некротические проявления стихии тьмы и страданий. Она крепла, становилась опаснее, обрастала рунами, костями, извращенной памятью и безумием. Но одновременно отдавала часть силы, и даже часть собственных разумов, массиву проклятия А ранга, сконцентрированному вокруг мирового ядра.

Странный симбиоз. Нет, не симбиоз. Паразитизм, замаскированный под бессмертие. Мир Тесэр кормил своих мёртвых, чтобы затем через них делать проклятие еще сильнее, еще могущественнее и словно собирая эту энергию для иных целей, которые даже представить себе не мог. Но энергия собиралась, и значит цели у преатов на огромный объем энергии тьмы тоже имелись.

Короли скелетов, личи, вампиры, рыцари смерти, все они считали себя владыками павшего мира, но по факту оставались узлами в чужой сети, которая их же трудами становилась крепче. Сильными узлами. Древними. Опасными. Но всё равно лишь точками на огромном узоре массива.