А потом в воздух поднялась Себия. Верховная жрица расправила огромные огненные крылья, и над берегом вспыхнуло пламя, не похожее на обычный огонь. Оно не просто горело, оно словно заставляло саму ткань реальности отражаться мелодией. Тонко, грозно, с небесной чистотой, от которой даже я на мгновение ощутил знакомое раздражение демонической плоти. В её сиянии море стало темнее, будто само отступило перед огнём.

Тритоны подняли головы. И поняли. Если они решат дать бой, то умрут не красиво, не славно, не под песнь о защите мира Пекарат от вторжения. Они умрут здесь, на крошечном клочке суши, среди солёной вони, разбросанных походных мешков и собственных подпаленных потрахов.

Не скажу, что мы одной сотней штурмовиков гарантированно победили бы без потерь. Я не был настолько глуп. Или настолько опьянен от ощущения собственной вернувшейся силы. Совсем нет.

Ведь, самый крупный наг D ранга выглядел внушительно. Его пламя души горело не как свеча, а как глубокий подводный факел, окружённый пластами чужой силы. В нём чувствовался багаж навыков. Опыт. Упрямство. Возможно, редкие техники водной Ци, присущие этому миру. Доспехи на нём тоже были не жалкими: пластинчатые, тёмно-синие, с серебряными прожилками, явно рассчитанные не только на сдерживание физического урона, но и судя по печатям Ци и на стихиальное сопротивление. Оружие, длинный изогнутый трезубец, держалось в его руках уверенно.

Серьёзный противник. Но за моей спиной стояла сила нашего Бога. И потому я мог быть дерзким настолько, насколько позволяла не моя собственная мощь, а тень моего Бога Ир’Чина, лежащая на всех нас. Мы были его воинством. Его когтями. Его волей, облечённой в плоть, броню, лед, огонь, свет и сталь. И пока он был рядом, даже скрытый в ничтожной оболочке жалкого гоблина, страх смерти становился чем-то отдалённым, и казалось совершенно невозможным в его присутствии.

Да и на Себию большинство навыков контроля просто не подействовало бы. Тритоны могли не знать этого. Но я знал. Штурмовики знали.

А если бы бой всё же начался, местные рыбешки очень быстро узнали бы цену своей ошибки. Даже если мы понесли бы потери, гарнизон этого крошечного острова лишился бы почти всех воинов, оказавшихся у межмировых врат, разве что, кто-то успел бы уйти на глубину, да и то, при желании Себия наверняка сумела бы их догнать даже в толще вод. А их крепость, стоящая в двух десятках вёрст отсюда, осталась бы с мёртвым берегом, обугленным песком и вопросом, зачем их командир решил поиграть в работорговца у межмирового перехода.

— Ваш посыльный выглядел подозрительно… — начал было оправдываться наг D ранга.

Я даже не дал ему закончить. Не собирался вступать с ним хоть в какую-то, как сказала бы моя драгоценная Лея, «полемику». Слова хороши, когда за ними стоит уважение или сила. Здесь же передо мной были существа, решившие, что слабый на вид путник у врат, это добыча. А добыча с добычей не спорит. Добычу либо бьют пока она не перестанет брыкаться, либо жрут сразу. Третьего не дано.

— И с каких это пор часть гарнизона расположена у самих врат! — взревел я, двигаясь вперёд. — Не раздражай меня, слизняк, или весь мой легион прибудет через несколько мгновений! Если ты не уберёшься с моего пути!

Мои шаги вдавливали красноватую землю. Замораживая ее под моими ногами и заставляя ее трескаться с особенно громким звуком. Звуком приближающейся смерти.

Крошечные на моём фоне тритоны сжались сильнее. Их копья выглядели смешно. Не потому, что были плохими, многие из них несли неплохие артефактные наконечники, некоторые даже с водными чарами. Но в их руках, против моего тела, против ледяного копья в тридцать локтей, против могущества Себии и строя штурмовиков в артефактных доспехах, это оружие казалось иголками в пальцах испуганных детей.

Потому как тритоны редко достигали пяти локтей роста. Подавляющее большинство были ниже не только меня, но даже штурмовиков нашего повелителя. И чем ближе я подходил, тем яснее видел, как их воинственный пыл уступает место здравому смыслу. Даже не так, я буквально ощущал, вдыхал исходивший от них страх, и тем сильнее жаждал пожрать их души, здесь и сейчас.

Наг, однако, ещё пытался держаться.

— Это наша работа, наша судьба! Оберегать мир Пекарат от вторжения… — произнёс он, и в его голосе всё ещё оставались остатки гордости.

Однако, я даже имени его не проверил через Системную справку. Не заслужил. Пусть его одеяние, доспех и оружие однозначно впечатляли на фоне его солдат. Пусть в глазах местных воинов он, возможно, был доблестным защитником, командиром, стражем суши, назначенным следить за вратами в проклятый мир Тесэр. Всё это не имело значения. На фоне моего Бога он был лишь очередной чешуйчатой тварью, решившей, что законы существуют только для тех, кто не способен сам тебя сожрать.

— Ваш мир от вторжения нежити оберегают божественные воды Исильхора, небесная дрожь, блокирующие практически все виды энергий, кроме вашей стихиальной водной энергии Ци, — зло прорычал я, нависая над этими псевдорыбами. — Так что можешь о своей выдуманной доблести мне не рассказывать. Прибереги её для недоумков, впервые посетивших ваш отдалённый захолустный мир.

Я видел, как слова попали в цель. Наг напрягся. Несколько тритонов шаманов в среднем до тридцатого уровня переглянулись. Им не понравилось, что чужак знает об их мире слишком много. Впрочем, большой тайной эта информация не являлась.

Однако, им все равно не понравилось, что я называю вещи своими именами, и о которых простым торговцам лучше бы не знать. Способ, благодаря которому этот мир защищал себя от нежити мира Тесэр на самом деле и других неприятных гостей. Наш Бог не зря инструктировал нас так подробно.

— И поторопись очистить мне дорогу, торговать на вашем жалком остроге я не собираюсь! — бросил я и недовольно взмахнул крылом, прочитав на морде нага что он собирается предложить именно это.

Но даже не сильного движения моего крыла, почти ленивого, но его хватило, чтобы воздуха, сорванного этим движением, оказалось достаточно и десятки тритонов посыпались в стороны, как детеныши импов. Они падали в красноватую пыль, гремели доспехами, шипели, хватались за копья и тут же замирали, поняв, что это было всего лишь предупреждение. Просто жест.

Наг стиснул зубы. По крайней мере, то, что у него можно было назвать зубами. Я не знал наверняка, что именно хотели предпринять местные тритоны и их командующий гарнизоном, вздумавшие встретить торговцев из мира Тесэр таким образом. На этот счёт повелитель не давал мне точных инструкций. Но многое было ясно и без них.

Вполне возможно, эти скользкие ироды просто решили пограбить проходящих торговцев. Почему бы и нет? Тесэр, мёртвый мир. Оттуда приходят либо нежить, обезумев окончательно, либо те, кто осмелился торговать с нежитью и проходить сквозь их мир. Удобная добыча. Опасная, но иногда слишком выгодная, чтобы удержаться. Потому что в случае настоящей угрозы вторжения эти полурыбы просто ушли бы на безопасную глубину, сообщив о прорыве. Ведь суша для них не родная среда и держаться за нее они не будут. И даже потерять крепость будет неприятно, но не смертельно.

А здесь они почему-то оказались почти полутысячей воинов у самих врат. Не в крепости. Не на патрульной линии. Их было слишком много, чтобы это выглядело случайностью. Из крепости, стоящей в двух десятках вёрст, они точно не успели бы подоспеть за время открытия межмирового прокола. Значит, сидели здесь заранее. Ждали. Ловили момент. И всевозможный скарб, следы походного лагеря, грубо скрытые лежбища и влажные мешки с припасами говорили о длительности их затеи куда честнее, чем любые оправдания нага.

Они охотились. Но в этот раз добыча оказалась видимо слишком зубастой. Правда, получив сигнал от моего повелителя, я даже у пары рыбёшек души не испил. Хотя хотелось. Очень хотелось.

Для острастки хватило бы всего двух. Вырвать души из ближайших шаманов, показать остальным, как ярко горит страх, когда его тащат наружу через жабры и глаза. Души у них по ощущениям были довольно яркие и что главное невероятно вкусные! Не такие древние, сухие и терпкие, как у нежити, не такие плотные, как у демонов, но вкусные. От них пахло страхом, солёной кровью, ледяным ужасом и той особой паникой водных существ, оказавшихся на суше перед хищником. Это было особенно приятно.