К драконидам вышел человек. Он упал на колени, а потом указал в небо, и дракониды синхронно кивнули.

— С особенными людьми, теми, чья тяга к знаниям превосходила прочих, дракониды делились знаниями. Потомки драконов поддались уговорам, и так появились дети от союза драконидов и людей. Их проницательность и гениальность превосходила людскую, но за это люди жестоко расплачивались — почти все они сходили с ума, не прожив и пары десятков лет.

На сцене бумажный человек поклонился драконидам и ушел, оставив их позади. Человек брел по бумажному лесу, пока не наткнулся на селение людей — они сразу встали на колени.

— Среди людей не было никого мудрее. Человек, которого дракониды признали почти равным себе: он учился у них, чтобы затем вернуться к людям. Он не стал обычным искателем знаний: мудрейший из людей воспользовался всеми своими знаниями, чтобы помочь человеческому роду.

Гений показывал, как делать оружие и как медитировать, за ним повторили магические пассы руками и слова заклинаний. К людям пришел еще один незнакомец. Взгляды чужака и мудреца встретились.

«А ведь я знаю, кто это. Раб, который ударил прогарца и сбежал», — понял Фердинанд.

— Он был сильнейшим среди людей. С этими двумя у человечества появлялся шанс на спасение. Люди прозвали их Мудрейший и Сильнейший.

«Логичнее не придумаешь», — хмыкнул Фердинанд.

— И тогда люди убили молодого дракона по имени Кэрон.

Толпа бумажных людей стояла на теле бумажного дракона. Тот, кого прозвали Сильнейшим, выдернул из головы огромного врага топор. Это была первая победа человечества.

— Кости стали оружием, чешуя — доспехами, а жидкая ярь внутри дракона превратилась в топливо армии людей. Драконы не могли такого стерпеть, и началась жестокая война. Не только сами драконы: эльфы, прогарцы, наги и дракониды выступили единым фронтом против жалкой расы людей.

С одной стороны стояла кучка бумажных людей, с другой — бумажные фигуры всех других рас вместе с драконом. Сцена закрылась, и Фердинанд удивленно спросил:

— А охиронцы?

Ответа не последовало.

— Загадочные какие. Как и я и думал, разонцы — потомки драконидов. Сильнейший и Мудрейший? Сильнейшим называли Сизого Камня прошлой эпохи, он убил Искандера и остановил вторжение кочевников. Поэтому Хозяин Песьей Ямы послал меня к Сагранефу? У всего этого есть связь, но какая? Прошлый Сизый Камень — точно не этот дикарь с топором, не мог он столько прожить. Получается, это скорее не имя, а звание для самого сильного воина эпохи. Тогда почему сейчас нет Сильнейшего? И если это звание или титул, то должен быть и Мудрейший.

Сказочник давал ответы и вызывал еще больше вопросов. Но Фердинанд пришел в Шкатулку Номер Семнадцать не за ответами.

— Девять этажей осталось. Мелочи, правда?

Книга вторая

По коридору брел измученный и израненный человек. С его прочного тела ручейками стекала кровь. Человек едва видел, а слышал только одним ухом. Левая рука была сломана. И все же человек шел — и быстро приходил в себя. Планеты исцеления Венера и Гигея заживляли раны с устрашающей скоростью.

— Поздравляю! Ты прошел девяносто девятый этаж! — заявил Сказочник. — Остался всего один, где тебя ждет особенный противник!

— Хватает мне особенных противников.

Сильных драконидов Фердинанд убил уже десять, а остальных врагов давно перестал считать. Перед тем, как идти дальше, рантарец дал себе отдохнуть.

— Давай, показывай, что еще приготовил.

— Твой последний противник! Надеюсь, ты готов, — прозвучал голос Сказочника.

Фердинанд шагнул внутрь зала. Он был больше, чем обычно — по меньшей мере раз в десять. В таком огромном зале легко разместилась бы целая армия, но враг был всего один.

Два метровых янтарных глаза с вертикальными зрачками пронизывающе смотрели на Фердинанда. От этого взгляда рантарца передернуло, существо перед ним излучало само сосредоточение Воли, подавляя все живое. Враг был вершиной пищевой цепи, величайшей расой, перед который склоняются остальные.

На сотом этаже Шкатулки Номер Семнадцать Фердинанда встретил дракон.

Ярь потекла по телу быстрее, и рантарец сделал шаг техникой Восьми Шагов Предков. Пробудился Сатурн, ускоряя мышление и движения, а следом Фердинанд пробудил Волю Тела, которая взорвалась всей своей мощью. Вмиг человек оказался возле дракона — враг ударил своей лапой, будто пытаясь прихлопнуть надоедливое насекомое.

Фердинанд шагнул в сторону и оказался возле лапы, чтобы ударить кулаком. «Крепкий, зараза», — подумал рантарец. Чешуя треснула, но не сломалась, дракон снова поднял лапу, только в этот раз ударил хвостом: Фердинанд едва успел подпрыгнуть и оттолкнуться еще одним Шагом Предков от хвоста.

Под рантарцем с ревом пронеслась река синего огня.

«Он знал, что я увернусь, и хотел сжечь меня после этого», — подумал Фердинанд.

Голова дракона оказалась под рантарцем. Фердинанд упал вниз, сложив ладони в замок — от удара пасть закрылась, и поток огня прервался, взорвавшись внутри дракона.

Оттолкнувшись от носа врага, рантарец отскочил в сторону и усмехнулся.

— Слушай, а не такой ты и страшный, шансы на победу у меня есть. Мы еще повоюем.

Послание для второго ученика Сагранефа, Вульписа, получилось передать через десять месяцев. Когда Бешеный Пес и Зен вернулись в Тульпийские горы, они стали дожидаться рядом с нефритовой шкатулкой. Фердинанд должен был выйти из нее через двенадцать месяцев после входа, но неожиданно корабль Сагранефа спустя на месяц раньше.

— Мы передали послание вашему ученику, — сказал Бешеный Пес.

— Отличная работа.

Сагранеф шагнул к Бешеному Псу и приложил большой палец ко лбу. Бывший гладиатор даже не успел осознать ту боль, которую испытал — он просто потерял сознание.

Следующим стал Зен. Сагранеф приложил палец ко лбу маньяка, и Зен впервые за долгие годы ощутил боль. Сознание он не потерял и быстро понял, что в голове прибавилось знаний.

— Что это? — спросил Зен.

— Труды Моралиста, Бессмертного. Они могут дать тебе ответы, которые ты ищешь.

— Хотите меня исправить?

— Сам посмотри.

Зен заглянул в свою память, копаясь в новых знаниях, которые он никогда не получал естественным путем.

«Меня зовут Моралист. Однажды, не будучи Бессмертным, я на спор убил шестьсот детей. Я не испытал ничего, кроме радости от выигранного спора», — прочитал он из памяти первые строки в трудах Моралиста.

Зен поднял глаза на Сагранефа и кивнул. Если такого человека прозвали Моралистом, то он действительно мог что-то знать.

Когда Бешеный Пес пришел в себя, он схватился за голову и медленно сел. Сагранеф курил трубку, глядя на шкатулку, а Зен думал о чем-то своем.

— Эти знания… Вы уверены, что стоит передавать их мне?

— Сомневаться из-за таких мелочей?

Бешеный Пес помотал головой. И действительно, нашел кого спрашивать. Сагранеф был Мудрецом, он превосходил и Великих Мастеров, и даже Просветленных. Для него знания, которыми может воспользоваться Мастер, были не такими уж и важными.

«И все же это слишком много», — подумал Бешеный Пес.

Сагранеф передал ему знания о магии объемом в сотни книг. Раньше Бешеному Псу казалось, что в магии он разбирается хорошо. В Песью Яму стекались книги со всего континента, а денег у лучшего гладиатора было хоть отбавляй. Но знания Сагранефа оказались качественнее — даже в основных темах, которые остались для Бешеного Пса в прошлом.

Шкатулка засветилась. Зен и Бешеный Пес сразу повернулись к ней, а Сагранеф продолжил курить. Свечение нарастало и уже через пару секунд начало слепить. Крышка шкатулки приоткрылась, и наружу вынырнул Фердинанд.

Одежды на рантарце не осталось, ее сожгли, как и кожу, ставшую черной. Сгорели и волосы, и ресницы с бровями. Из сотен ран сочилась кровь, а сам Фердинанд пошатывался, едва удерживаясь на ногах. Вид был ужасным, но Бешеного Пса поразили не раны.