Рантарец шагнул к врагу. Еще бы десять сантиметров, и глефа отсекла бы руку. Фердинанд резко шагнул в сторону, но оружие врага плавно провернулось вокруг оси — на каждом конце глефы было лезвие, и рантарца едва не ранили.

Фердинанд шагнул в другую сторону. Его движения были быстрыми и неожиданными, драконид поспевал. Только на последний, восьмой шаг Фердинанд подловил врага, и ладонь рантарца сомкнулась на древке глефы.

«Попался!», — подумал Фердинанд и ударил кулаком левой. Драконид ударил лапой, и две атаки столкнулись — потомка дракона слегка отбросило назад, но Фердинанд крепко держал глефу.

Драконид был сильнее. И быстрее. Только драться голыми руками — хотя скорее лапами — потомок дракона не привык.

— Сожми зубы, Рак Тал.

Левым кулаком Фердинанд бил врага, а правой рукой держал древко. Удары сыпались на морду драконида, на его тело и руку. Ответные атаки оставляли на теле рваные раны. Коготь полоснул по лицу, и зрение на левый глаз пропало. В какой-то момент драконид перестал бить, а потом и вовсе растворился.

Правая ладонь с трудом разжалась. Только с Меркурием и Ураном получилось удержать глефу, хоть кожа и стерлась, а мышцы порвались от напряжения.

— Спасибо, Рак Тал. Ты хотя бы не был мудаком.

Ничего не вышло бы без Восьми Шагов Предков. Это и было слабое место драконида — он ничего не знал о человеческих боевых искусствах.

Для Фердинанда все давно стало ясно. Враги, которых Сказочник поместил в Шкатулку — из той эпохи, которую Бессмертный показывал в представлениях. Конечно, у древних людей были какие-то боевые искусства, только в совершенствовании убийства себе подобных человечество не знало равных. За тысячелетия люди отточили боевые искусства и создали много невероятных техник. И такой великий боец, как Рак Тал, ничего не знал о Восьми Шагах Предков — технике передвижения, которую видел любой сильный идущий Централа.

— Поздравляю! Ты добрался до восемьдесят первого этажа!

«Шесть недель. Успел, даже с запасом — и все равно медленно», — подумал Фердинанд.

На пути больше не встретились сильные дракониды — они были где-то впереди, на верхних этажах. Чувства Фердинанда завопили о приближении кого-то, и прямо перед рантарцем в воздухе появился ключ. Его держало Явление Смерти, которое Фердинанд не мог разглядеть.

«Погоди-ка», — подумал рантарец. Какой-то силуэт едва заметно приступал, будто что-то невидимое обволакивала вода. Раньше Фердинанд этого не видел, но теперь он мог увидеть хотя бы форму Явления Смерти.

«Неужели я лучше понял саму суть смерти? После сражения с Рак Талом? Или из-за Шкатулки в целом?».

Опасливо взяв в руку награду, Фердинанд увидел в своей ладони сразу три ключа.

— Ты собрал все три ключа священного родника, поздравляю!

— Надеюсь, оно того стоило, — хмыкнул Фердинанд.

Явление Смерти исчезло, это рантарец сразу почувствовал. А на месте невидимой женщины появилась нарисованная на полу дверь с тремя замочными скважинами.

— Вход на тайный этаж! — объявил Сказочник.

Фердинанд пожал плечами и, нагнувшись, вставил в каждую замочную скважину по ключу. Повернув их, рантарец схватил ручку и потянул ее на себя. Он будто открывал вход в подвал, только за дверью не было ни лестницы, ни ступеней, поэтому Фердинанд просто прыгнул туда.

Приземлился он метров через двадцать — и очень этому удивился.

— Это как? Хотя чего я удивляюсь творению Бессмертного.

Фердинанд не увидел дна, хотя расстояние было ничтожным. Просто прыгнул в темноту и почти моментально оказался на дне.

Вокруг струился мягкий синий свет. Под ногами Фердинанда была дорожка из круглых камней, а впереди, на небольшом возвышении раскинулся пруд. Вода лилась в него сверху маленьким водопадом — такие пруды с водопадами любили строить в своих поместьях богачи.

— Священный родник, — неожиданно тихо заговорил Сказочник. — Можешь погрузиться в его воду.

— Рыбу не распугаю?

Ответа не последовало.

Фердинанд подошел к воде и зачерпнул пригоршню. Вода из пруда оказалась приятной, будто рантарец пил разбавленное фруктовое вино.

— Неприлично как-то лезть одетым.

Раздевшись, Фердинанд шагнул в пруд. Глубина была метра полтора, и рантарец, недолго думая, окунулся с головой.

Вода забурлила. Фердинанд знал, что нужно продолжать сидеть под водой, пусть она темнела и пузырилась. В тело будто воткнули тысячи игл, и рантарец почувствовал, как ярь проникает внутрь организма.

Все утихло через час. Вода стала черной и холодной — только тогда Фердинанд решился вынырнуть.

— Священный родник снимает усталость и лечит даже мельчайшие травмы, накопленные в теле. Напоследок он дарит ярь, которую игрок способен накопить за год медитаций, — объяснил Сказочник.

Фердинанд поднял руку. Тело ощущалось иначе, вместо потасканного экземпляра рантарцу достался свежий, только из кузни. Раньше Фердинанд не мог заметить все те тысячи ран, накопленных за жизнь, но сегодня он избавился от них.

Ярь переполняла тело. Ее стало слишком много — и весь этот объем Фердинанд направил вглубь себя, развивая тело. Внутреннюю энергию рантарец, как и любой другой идущий, получал через дыхание. Но Фердинанд неожиданно заметил, что ярь начала прибывать сама собой.

— Понятно. Я достиг уровня Великого Мастера.

Что отличает Мастера от Великого Мастера? Только генерация яри. Если идущий на уровне Мастера сможет развить свое тело до предела и пробить его, организм начнет вырабатывать внутреннюю энергию сам. Слабые идущие полагаются на алхимию и дыхательные техники, идущим посильнее приходится отказываться от алхимии — уже не так эффективно, да и попробуй найди хорошую. Сильному идущему не хватает и дыхания. Сколько можно накопить из воздуха? Даже применяя особые техники и создавая магомеханические схемы, ты рано или поздно упрешься в потолок.

И тот самый чердак над потолком и есть генерация яри.

Стены подернулись, тайный уровень сменился коридором. Награда за три испытания оказалась необычайно ценной, многие идущие рискнули бы жизнью ради этого. Но потерять жизнь в Шкатулке Номер Семнадцать было проще простого.

По стенам поплыли бонусы. С разговорами было покончено, пришел черед подниматься выше.

Исцеленное и восстановленное тело вышло на свой пик. Фердинанд стал Великим Мастером — причем не ранним, а развитым. Бои, которые раньше считались сложными, стали для рантарца вполне терпимыми. Но и Шкатулка подкидывала проблем. Уже на восемьдесят третьем этаже Фердинанд столкнулся с еще одним сильным драконидом.

— Я — Док Тцан. Ср-разись со мной, человек, — сказал враг. Победить его оказалось сложнее, чем прошлого: Док Тцан привел с собой двух драконидов-магов.

— Сучара, — устало выдохнул Фердинанд, поднимая с земли собственную руку. Последним ударом Док Тцан смог ее отрезать, и рантарец прижал конечность к разрезу, пробуждая Венеру и Гигею. К счастью, драконид не уничтожил руку, а прирастить конечность было не так уж сложно.

Следующий этаж пришлось сражаться фактически одной рукой, и дважды Фердинанда чуть не убили. А до девяносто первого этажа рантарец добрался за два месяца.

— Поздравляю, ты убил сто драконидов! — заявил Сказочник. — Время для последнего представления!

— Точно, я и забыл, — устало выдохнул Фердинанд, махнув рукой.

Коридор уже привычно стал бумажным. Появилась сцена, и занавес открылся. На сцене стояли пять бумажных драконидов. По жестикуляции было ясно, что они общаются друг с другом, иногда посматривая на небо.

— К людям дракониды не питали плохих чувств. Для потомков драконов человечество было занятной расой — примитивной, но не без своих особенностей. Дракониды заметили, как легко люди впитывают кровь других рас: прогарцев, эльфов и наг. А еще от них не укрылась невероятная тяга к знаниям. Чем совершеннее существо — тем меньше ее потенциал созидания. Дракон совершен по своей сути, но создать что-то действительно новое он не способен. Дракониды были сильно скованы, как и их прародители, они не были учеными, скорее, их можно было называть собирателями знаний и сторонними наблюдателями.