— Если логово еще цело, — добавил Синий Флаг.

Где оно точно, никто не знал. Разделившись, каждый пошел в свою сторону, и уже через полчаса Синий Флаг нашел место.

— Здесь?

— Да, сюда, — кивнул гладиатор.

В земле зиял наклонный подземный проход. Раньше здесь было что-то сверху — скала или здание — но из-за боя ничего не сохранилось. А вот сам проход не пострадал, его даже не засыпало: камни просто сдуло вперед.

— Да это же пещера! — удивился Фердинанд.

Проход оказался коротким, никаких переходов или поворотов. Зачем Ходэну Ранзагу логово? Он ел, пил и трахался, гуляя по всему восточному Централу. Но, видимо, даже у второго Священного Зверя бывали моменты, когда хотелось побыть в одиночестве, вдали от людей — даже слабых и немощных.

— Ого, — присвистнул Фердинанд.

В пещере повсюду висели и лежали шкуры диких зверей. В центре шкуры были навалены горой — на ней Ходэн Ранзаг спал. Вдоль стен стояли ящики, забитые золотом и аркюсом, оружие — редкое и качественное — просто валялось без какого-то порядка.

А у изголовья кровати с обеих сторон стояли два молодых парня.

— Вы кто такие? — спросил Фердинанд. Синий Флаг на всякий случай начал складывать магические символы, а Желтый Флаг плавным, почти незаметным движением потянулся к кинжалу.

— У нас нет имен, — сказали хором парни. — Мы слуги своего господина.

Только сейчас Фердинанд поняли, что парни — близнецы. «Слуги, да?», — подумал он, шагнув вперед. Парни были минимум Столпами.

— А ваш господин, как я понял, Ходэн Ранзаг? — спросил Фердинанд, прохаживаясь вдоль стены и разглядывая богатства.

— Да, — кивнули парни.

— И почему вы ему служите?

— Мы дети культа Ирнсус. Кто владеет Темной Звездой, тот владеет нами, — сказал левый близнец.

— Вот оно что, — кивнул Фердинанд, будто понимал, о чем речь. — О. А это, случаем, не Темная Звезда?

На стене висел амулет на шею в виде двух наложенных друг на друга черных ромбов. Фердинанд снял его со стены, и близнецы встали на колени.

— Теперь вы наш господин, — сказал правый.

— Да? А я так не думаю, — усмехнулся Фердинанд и раздавил Темную Звезду в руке. — Поздравляю, теперь вы свободны. Делайте, что хотите, и забудьте про свой культ… Его уже давно нет.

На лицах близнецов застыли маски страха. То, ради чего они жили, то, что было единственным правильным, рухнуло в мгновение ока.

— Мы пойдем за вами, — спохватился один из близнецов.

— Вы свободны, не слышали, что ли?

Близнецы переглянулись и синхронно кивнули.

— Это наше решение.

— Мне не нужны слуги, — пожал плечами Фердинанд.

— Тогда мы будем защищать вашу жизнь.

Шум многотысячной толпы накрыл рокот сотен медных труб. День, которого все так долго ждали, наконец начался.

— Осе-цин! Осе-цин! Осе-цин! — скандировала толпа, и голоса, усиленные ярью, разносились по округе.

Какое может быть влияние у крепости-тюрьмы? Ответ прост — безграничное.

Ради Чемпионата Осецина остановилась бесконечная центральская война. Сюда, к крепости-тюрьме прибыли даже главы крупных школ — и никто из них не посмел бы сражаться друг с другом. В это время их школы были в безопасности, и даже на пути домой не началась бы бойня.

И все из-за одного человека — Тюремщика.

Хозяин Осецина был старым еще в те времена, когда Сизый Камень был ребенком. Но и отец Сизого Камня, и его дед помнили Тюремщика, как старика. Казалось, что он древний, как сам мир, и вот уже тысячелетиями хватает преступников и заточает в своей тюрьме.

Организацию взяли на себя крупные школы. Возле Осецина воздвигли арену и трибуны, торговые палатки и целые городки для идущих. Лучшие маги накладывали защитные заклинания, чтобы бойцы на арене могли сражаться в полную силу. Нельзя было ударить в грязь лицом перед самим Тюремщиком.

Насколько сильным был хозяин Осецина? Этого Сизый Камень тоже не знал. Уровень старика превосходил всех — и Священных Зверей, и глав школ. Однажды Сизый Камень спросил у Красного Журавля, смог бы тот победить Тюремщика. Первый из Четырех Священных Зверей тогда ответил просто:

— Шансы есть.

Тюремщик был краеугольным камнем Централа. Но он не лез ни в политику, ни в войны. Государства и школы появлялись и исчезали, а Тюремщик просто делал свою работу: хватал преступника и утаскивал с собой вглубь Осецина.

— Много собралось, — сказал Сизый Камень со своей, отдельной трибуны.

— Да, глава, — кивнул помощник. — Не только крупные школы, сегодня собрались сильные бойцы со всего Централа.

Смерть Ходэна Ранзага стала полной неожиданностью. Людей захлестнул страх, а вместе с ним — азарт. Кто следующий взберется на вершину? Что, если это буду я?

Из Священных Зверей остался всего один, и тот стал им не так давно — по меркам идущих, конечно. Но никто и не собирался конкурировать с Золотым Львом. Зачем? Можно нацелиться на второе, третье, четвертое место.

Желающих набралось две сотни. Пускать их всех на арену было бессмысленно, и отборочные бои устроили в двадцати километрах от Осецина. Чем сильнее идущий, тем быстрее его бой: уже к обеду определили шестьдесят четыре претендента, а гости собрались на трибунах.

— Смотрите, это Фендор из Бродяг Клинка!

Бродяги Клинка были известными мастерами-путешественниками. Они часто становились на защиту простых людей, за что и заработали свою славу.

— Это Тихий Меч из страны Мёда!

Все участники чемпионата были или выходцами из школ, или бродячими мастерами-одиночками. Ни один не представлял страну, кроме Тихого Меча. Благодаря ему страна Мёда была сильнейшей в Районе Зем, если не считать Рантара.

— Бофон, — сказал кто-то удивленно, и зрители посмотрели туда.

— Бофон Рантарский, — кивнул другой зритель.

Чемпионат Осецина был не про сравнение учеников. Школы выставляли лучших бойцов, и Рантар послал Бофона, сильнейшего после старейшин.

Из Сизого Камня прошли семь мечников. Полное Разрушение выставило четверых. Бойцы все прибывали и прибывали, пока шестьдесят четыре человека не собрались на арене.

Зрителям оставалось только дождаться грохота инструментов и громких слов распорядителя чемпионата. Томительные секунды ожидания перед тем, как начнется великое состязание Централа, казалось, тянулись вечно. Сизый Камень уже поднял руку, чтобы махнуть, когда на арену шагнул шестьдесят пятый.

— Кто это?

— Почему туда вышел лишний боец?

Никто не понимал, что происходит. Лишний боец расставил руки в стороны и улыбнулся, видя, как взгляды со всех трибун сосредоточились на нем.

— Я бы тоже хотел сразиться на Чемпионате Осецина!

На трибунах завозмущались. Кто он? Почему приперся так поздно? Как вообще можно вот так в открытую плевать на регламент крупных школ?

— Ты кто такой⁈ — рявкнул Готт, глава Школы Полного Разрушения.

— Разве мое имя важно? Здесь оценивают силу, а ее у меня хватает!

Сизый Камень снова поднял руку, в этот раз чтобы шум стих.

— Я помню тебя. Фердинанд, бывший ученик Рантара. Перед чемпионатом прошел отбор, ты не успел на него.

— Пусть школы Централа организовали чемпионат и устроили отбор, это Чемпионат Осецина и здесь собираются лучшие из лучших. Разве воля хозяина Осецина значит меньше, чем порядок, установленный вами? Я не успел — и что с того? Могу доказать свою силу здесь и сейчас, заняв чье-нибудь место. Смотрю, мечников из Школы Сизого Камня много, если поменяюсь с одним, проблем не будет?

И когда напряжение стало едва ли не осязаемым, Фердинанд пробудил Волю Тела.

Часть бойцов сделала шаг назад. Люди на трибунах, защищенные барьерами, неосознанно покрыли себя ярью. То, что они испытали, поражало воображение. Воля была столь сильной, что ее почти что можно было разглядеть. От Воли Тела Фердинанда перехватывало дыхание, причем буквально. Чистая, концентрированная мощь в одном человеке.