От увиденного Сагранеф негромко ругнулся многопалубным моряцким матом. Мастер выдернул несколько игл и поместил их в другие места.

— Покажи Первоосновы. Без техник передвижения.

Первоосновы — это базовый стиль Рантара. Первая Первооснова отвечает за стойку и дыхание, Вторая — за повороты корпуса и удары руками. Третья — за удары ногами, Четвертая — за передвижения. Так как стойку Фердинанд уже показал, Сагранеф хотел увидеть Вторую и Третью Первоосновы.

Что бывший рантарец и сделал.

Поворот корпуса, пара быстрых ударов левой, апперкот правой. Удары ногами выше и ниже колен. Ничего необычного, но свои Первоосновы Фердинанд продолжал отрабатывать десятилетиями. Там, где другие шли вперед, решив, что уже хорошо освоили основы, лучший ученик Рантара скрупулезно раз за разом проходил всю программу школы.

Сагранеф молчал. На его немолодом лице проявилось удивление, которого не появлялось уже много лет. Мастер заговорил только через минуту, посмотрев Фердинанду прямо в глаза:

— Кто тебе тренировал?

— Разные инструкторы школы. Старшие, в начале даже старейшины. В самом детстве — отец с матерью, — пожал плечами Фердинанд.

— Не называешь кого-то определенного. Значит, никто, — хмыкнул Сагранеф.

Так оно и было. Для Фердинанда не существовало человека, которого он бы гордо объявил мастером. Бывшего рантарца много кто учил — и никто не стал настоящим проводником к силе и мудрости.

— Ты тот еще хренов монстр, — сказал Сагранеф, выпуская дым. — Эта тренировка вызывает жуткую боль. Обычно уходит месяц, чтобы переучиться. Нет таких идущих, которые возвращаются к своей основе и по миллиметру перестраивают ее. Думал, что нет.

— В Рантаре уделяют внимание основам. Ай.

Фердинанд хотел пожать плечами, и это оказалось до одури больно. «Так вот какую боль я должен был испытать», — подумал он.

— Не так, — раздраженно ответил Сагранеф, и все иглы одновременно покинули тело ученика. — Основы выстраивают смолоду, к ним никто не возвращается. Удивил, матрос. Талант. В Рантаре тебе не давали хорошие техники?

— У меня скверный характер, — усмехнулся Фердинанд. — А почему матрос? Может, хотя бы помощник капитана, ну или там боцман?

— Боцман чайник принес. Не дорос еще.

Сагранеф затянулся сильнее. Из его легких вышло какое-то невероятное количество дыма. Дым быстро образовал полупрозрачное кольцо, а потом и оно затянулось сверху, создав купол.

— Ты будешь сражаться. Без яри, без Воли.

— Мне внутрь, да? — улыбнулся Фердинанд и шагнул в дым.

Следом за ним внутрь запрыгнул и противник — деревянный боцман, спустившийся с корабля с чайником.

Манекен сразу занял боевую стойку. На это Фердинанд только ухмыльнулся, такого противника даже для тестирования было мало.

Манекен нырнул вперед, едва не угодив Фердинанду прямым в голову. Удар был быстрым, рантарец стал отходить по кругу, уклоняясь от быстрых атак: манекен ничуть не уступал Мастерам в скорости.

Один удар пришлось блокировать, и Фердинанд почувствовал, как боль растекается по руке. Манекен отскочил назад. Нанеся успешный удар, он будто издевался над Фердинандом, давая человеку передышку.

— С тобой будет непросто, деревяшка, — сказал бывший рантарец с улыбкой.

Манекен попрыгал на месте и потрусил своими грубыми руками, сбивая несуществующее напряжение. Больше Фердинанд не видел в противнике куклу, боцман дрался и вел себя, как человек.

Враг был быстрым и сильным. Только пропустив три удара, Фердинанд смог попасть — и манекен спокойно продолжил сражаться. Даже без яри бывший рантарец бил с ужасающей силой, ни одно дерево не могло выдержать его ударов. Только боцмана защищала ярь — не его собственная, конечно, а капитана корабля.

За боем наблюдали трое: Сагранеф, Бешеный Пес и Зен. С корабля спрыгнули еще два манекена. Один держал в руках-обрубках стулья, другой — чайный набор. Без слов Сагранефа манекены поставили стулья и предложили чай.

Вопрос крутился на языке Бешеного Пса, но решиться спросить было непросто. Сагранеф молчал и наблюдал за боем. Прошло пять минут, и тогда Бешеный Пес спросил:

— Вы — Мудрец?

Поразительно сильный идущий, который держится в стороне от политики и школ. Это мог быть только Мудрец, и Сагранеф подтвердил это:

— Да.

Был еще один вопрос. Куда прямее и наглее, но Бешеный Пес смог решиться.

— Зачем вы рассказали ему анекдот?

Чтобы самому Мудрецу ставили условия? Даже Просветленный убил или хотя бы вышвырнул Фердинанда за меньшее. Любой идущий должен был ползать на коленях, надеясь получить от Сагранефа урок, а вместо этого рантарец повел себя, как последний наглец — и получил то, что пожелал.

— Это была проверка. Он привык к высокомерию, — сказал Сагранеф. — Я сказал ему стать учеником, а не он пришел ко мне. Пустяковая просьба, которая ничего для меня не стоит или высокомерие самого Мудреца?

— Спасибо за ваши ответы, — поклонился Бешеный Пес.

Манекен обходил Фердинанда по скорости. Как только бывшему рантарцу удавалось догнать противника, тот становился немного быстрее, чтобы всегда обгонять Фердинанда. Враг ещё не достиг своего предела, Сагранеф испытывал своего нового ученика. «И что мне прикажете с этим делать?» — подумал Фердинанд.

У человеческого тела, пропитанного с макушки до ног ярью и даже на уровне пикового Мастера, есть свои пределы. Фердинанд никак не мог догнать противника и поспеть за его ударами, пусть манекен и был грубо отесанным, двигался он плавно, как боец с огромным опытом. Оставалось только одно: открыться, чтобы в нужный момент ударить по слабому месту.

«Я не должен целиться в голову», — подумал Фердинанд.

Если манекеном управляли ярью, то в голове он не нуждался. Нужно было целиться в сочленения рук или ног, только так Фердинанд мог победить.

— Он еще не достиг своего предела, — сказал Сагранеф, наблюдая за боем и покуривая трубку.

— Вы имеете в виду манекен? — спросил Бешеный Пес. Противник Фердинанда постоянно ускорялся, и Мудрец всегда мог сделать манекен еще быстрее и сильнее.

— Нет. Я говорю о нем, — ткнул трубкой в сторону своего нового ученика Сагранеф. — Он привык быть сильным, поэтому давно не использовал все свое тело, как полагается.

«Сейчас!», — подумал Фердинанд. Когда манекен ударил, бывший рантарец не стал блокировать атаку. Боль волной прокатилась по телу, отвар, которым Сагранеф напоил Фердинанда, еще действовал, во много раз увеличивая болевые ощущения. В ответ на атаку бывший рантарец ударил ногой прямо в колено противника. Только это не помогло. Манекен перенаправил ярь и покрыл ею свою ногу — это была отличная, своевременная защита.

И Фердинанд предсказал ее. Кулак двинулся к боку манекена. В ответ противник повернул корпус и ударил своей второй «рукой». Это были два встречных удара, от которых оба бойца разлетелись друг от друга на несколько шагов.

В воздух полетели щепки, и Фердинанд довольно усмехнулся.

— Вот я тебя и достал.

Манекен качнулся из стороны в сторону и снова встал в боевую стойку.

Тело изнывало от боли. Фердинанд блокировал боль и лечился Венерой, но манекен бил часто, а болевой отвар усиливал ощущения. Понемногу яд выветривался, а бывший рантарец — подстраивался. В какой-то момент Фердинанд перестал обращать внимание на все вокруг, его ощущения вышли на пик, а тело вышло за пределы. Позабылся даже мастер Сагранеф, управляющий манекеном. Для Фердинанда сейчас существовали только он и его противник.

— Можно использовать ярь, — послышался голос Сагранефа. Слова мастера вывели Фердинанда из боевого транса, и удар манекена едва не снес рантарцу челюсть.

«Это было опасно. Теперь он использует намного больше яри», — подумал Фердинанд, и на его лице появилась улыбка. Ему не разрешили техники, но ярь — это не одна только физическая сила.

От ударов кулаками на манекене оставались трещины. Каким бы сильным ни был Сагранеф, обычный деревянный манекен достиг своего пика. Он продолжал хорошо держаться, только теперь Фердинанд не был в отстающих.