— Можно использовать техники, — сказал Сагранеф и через секунду манекен вылетел из дымного купола.

— Выходи.

Фердинанд вышел вслед за поверженным противником. На ученике Сагранефа не было живого места, но это не мешало Фердинанду довольно улыбаться.

— Что дальше, мастер?

— Неплохо, салага. Если сравнить твой боевой стиль со стихией, то какая стихия это будет? — спросил Сагранеф, вытряхивая содержимое своей трубки.

«Молния», — подумал Бешеный Пес.

Фердинанд тоже долго не думал. Хмыкнув, он сказал:

— Конечно, молния. Я полагаюсь на мощные одиночные атаки, чтобы быстро заканчивать бой.

— Неправильно.

Бывший рантарец удивлённо уставился на мастера.

— То есть как это? Я всю жизнь тренирую Императорский Удар. Это моя козырная карта, мастер, из всех учеников Рантара я бью Императорским Ударом быстрее всех — было непросто этого добиться, знаете ли! Как я могу относиться к другой стихии, если весь мой боевой стиль заточен на мощный одиночный удар?

— Это так. Клинок тоже можно неправильно наточить. Ты, салага, отлично проработал своё тело. Такого я не видел, да. Если говорить про стиль, ты совсем не попал в свой характер. На самом деле твоя стихия — огонь. Ты из тех, кто осыпает врагов быстрыми сериями атак. Вот только у тебя не было подходящей техники, верно?

Сагранеф уставился на Фердинанда, и бывший рантарец после секундной задержки кивнул.

Это было правдой. Фердинанд владел Святым Белым Огнем, техникой Рантара, которая вызывает испепеляющий белый огонь после каждого удара. Но этого было недостаточно. Фердинанд всегда ощущал, что ему чего-то недостает, и этим чем-то была какая-то особенная техника. Возможно, подошли бы Глиняные Перчатки, секретная техника Рантара, да только старейшины не спешили отдавать свою лучшую технику нерадивому ученику. И Фердинанд сам пришел к технике, похожей на Глиняные Перчатки. Но зачем, если он полагается на одиночные удары? Зачем бить быстрее и слабее, когда можно закончить бой за одну атаку?

Фердинанд пошел по единственному эффективному пути, который видел. Но второй путь был всегда, просто у рантарца не было возможностей. Он чувствовал, что все должно быть иначе. И, возможно, не только он. Последние годы старейшины пытались давить на лучшего ученика именно Глиняными Перчатками, постоянно суля их в случае послушания и «отбирая» из-за выходок Фердинанда. Глиняные Перчатки дали Валессиане, второй в Рантаре. Но к чему все это? Старейшины отлично знали, как дерется Фердинанд, они понимали, что Глиняные Перчатки — не его стезя… Так лучший ученик Рантара думал раньше. А сейчас осознал, что старейшины лучше него осознавали характер Фердинанда.

— Вы дадите мне нужную технику? — радостно спросил бывший рантарец. — Щедрость моего мастера не знает границ!

— Нет, — ответил Сагранеф и принялся набивать трубку. — Я переточу тебя.

Закончив с трубкой, мастер взял ее зубами и протянул руку. На ладони появилась нефритовая шкатулка с вырезанными по четырем углам восточными драконами. Внутри что-то горело, и свет проходил через нефрит, придавая ему теплоты. Сложно было не уставиться на такую искусную работу, что Фердинанд и сделал. Шкатулка немного приоткрылась, и ученика Сагранефа в мгновение ока засосало внутрь.

От неожиданности Бешеный Пес сделал шаг назад. Зен никак не отреагировал, будто ничего необычного не произошло.

— Тренировка займет год, — сказал Сагранеф, даже не поворачиваясь к товарищам Фердинанда.

— И что нам теперь делать? — спросил Бешеный Пес. — Он вообще маньяк, мы его хотели на суд отвести, только так и не определились к кому.

Сагранеф повернулся к Зену и осмотрел его с головы до ног.

— И скольких он убил?

— Сорок тысяч четыреста сорок три, — ответил сам Зен.

— Не мог еще одного… Какие мелочи. И он сейчас считается маньяком, которого нужно судить? Дай ему прогуляться по рее — и дело в шляпе, — хмыкнул Сагранеф.

— Фердинанд решил, что смерть — слишком легкое наказание. Сначала мы хотели отдать его какой-нибудь большой школе, но передумали. Потом охиронцам… Решили отвести к Красному Журавлю.

— Почему другие не устроили?

— Он не просто убивал, но и расчленял жертв, изучая трупы. Поднаторел в медицине и стал многим нужен.

Такому человеку, как сам Мудрец, Бешеный Пес мог рассказать все. Вряд ли знания Зена хоть что-то стоили для Сагранефа.

— Красный Журавль подойдет, — кивнул Мудрец.

— Может, вы?

— Я — отшельник. Мне нет до этого дела, — ответил Сагранеф, затягивая дым в легкие. Казалось, что там может поместиться целое облако, потому что Сагранеф только вдыхал, но не выдыхал.

Мудрец поставил шкатулку на ближайший валун. Повернувшись, он посмотрел и на Бешеного Пса.

— Для вас есть работа. Найдете одного человека и передадите ему письмо. Его зовут Вульпис, это мой второй ученик.

Письмо тем временем писалось само рядом с Сагранефом. Закончив, письмо свернулось в свиток. Появилась и восковая печать со странным узором на ней.

Сагранеф кивнул, и письмо перелетело в руки Бешеного Пса. Теперь стало понятно, что это за узор: на восковой печати Сагранеф поставил оттиск компаса. И каково было удивление Бешеного Пса, когда стрелка сдвинулась, показывая куда-то в сторону Района Ста Школ.

— У меня проблемы со спиной. А он сейчас сильнее меня, если захочет убить — убьет, — сказал Бешеный Пес, понимая, что Сагранеф и не думает давать какие-то детали о внешности Вульписа.

— Вижу, — слегка кивнул Сагранеф. — Кусок чужого позвоночника. Мастерская работа. Этот постарался?

Мудрец ткнул трубкой в сторону Зена.

— Да, он.

Стоило признать, что Зен и вправду оказался отличным врачом. Но Бешеный Пес ни на секунду не забывал, с кем он путешествует.

Сагранеф взмахнул трубкой, и на ладони гладиатора появился золотой узор в виде ромба.

— Я ограничил силу твоего маньяка, — сказал Мудрец. — Теперь он на уровне Эксперта, пока ты не захочешь снять ограничение. Можешь и вернуть.

В мгновение ока Сагранеф оказался перед Бешеным Псом и коснулся его лба. Гладиатору будто вогнали в голову раскаленный гвоздь, но вместе с тем пришли и знания, как пользоваться узором на ладони.

— Заклинание продержится год. Не тратьте мое время зря и не создавайте проблем, — сказал Сагранеф. — Я буду здесь через двенадцать месяцев.

Боцман, лежавший без движения, встал. Все его деревянное тело было покрыто трещинами, а от Императорского Удара осталась огромная дыра, уничтожившая руку и плечо. Но это не помешало боцману подхватить чайник и одним прыжком оказаться на борту корабля. Через мгновение туда шагнул и Сагранеф.

Нефритовая шкатулка стояла на валуне, Мудрец совсем за нее не беспокоился. Когда Бешеный Пес и Зен остались наедине, то переглянулись друг с другом.

— Пойдем? — спросил немного растерянно Бешеный Пес.

— Пойдем, — флегматично ответил Зен.

«Меня затянуло в шкатулку. Интересные у мастера вещицы», — подумал Фердинанд, оглядываясь по сторонам.

Это была темная комната сто на сто метров. Впереди виднелся проход, ведущий в длинный коридор — такой же темный, как и комната. Будь здесь обычный человек, то не смог бы разглядеть даже стены. Но Фердинанд был идущим, поэтому видел и чувствовал все. Комната была пустой, противники тоже не виднелись.

— Добро пожаловать в мою Шкатулку Номер Семнадцать. Я Сказочник, и я создатель этой игры, — раздался мягкий и в тоже время уверенный голос откуда-то из потолка.

«Бессмертный. Вот ты кто», — подумал Фердинанд. Сказочник был известным Бессмертным, и прославился он отнюдь не сказками, а лабиринтами, ментальными ловушками и артефактами-тайниками.

— Как думаешь, что самое важное для игры? — спросил Сказочник.

— Веселье! Какая игра без веселья? — улыбнулся Фердинанд.

— Ты совершенно не прав. Самое важное для игры — правила. Без правил не бывает игры, согласен? Установленные правила для Шкатулки Номер Семнадцать: запрещено использовать любую Волю, кроме Воли Тела. Также под запрет попадает Императорский Удар. Цель игры — добраться до сотого этажа. Кстати, у тебя есть временные ограничения — ровно тринадцать месяцев. Если не успеешь за этот срок, умрешь.