— Мне без разницы на ваши войны друг с другом. Но вот он — хороший парень. Давай так, сегодня вы не убьете его, а я — не убью вас.

Переговоры ожидаемо провалились.

В основе силы Златоглава — Золотые Символы, особые магические письмена из плотной яри. Можно ударить врага даже одним Золотым Символом, но златоглавцы идут дальше, создавая из Золотых Символов всё: от обычного оружия до гигантских молотов, от щитов до стен, способных закрыть целую школу.

Враг поднял руки, и Золотые Символы сложились в огромный пятидесятиметровый клинок. Не стоило недооценивать мощь атаки, Фердинанд присвистнул, но его кулак уже двинулся назад.

Златоглавцам не доставало скорости, поэтому рантарец успел подготовить Императорский Удар.

Золотой меч рухнул вниз и столкнулся с кулаком. От удара Золотые Символы с треском взорвались, мощь Императорского Удара врезалась в златоглавца и отбросила его. От неожиданности другие враги посмотрели вслед своему старшему товарищу, а когда поняли, что тот жив и даже вполне здоров, снова посмотрели на врагов.

Но Фердинанда, Бешеного Пса и Джива уже след простыл.

— А я думал, ты будешь драться с ними, — сказал Бешеный Пес с легкой поддевкой в голосе.

— Я что, больной? — удивился Фердинанд. — Валим, пока не очухались, хрен найдут нас.

Через двадцать минут они втроем стояли вдали от города, глядя на полыхающий Урму. Джива потрепало, всю дорогу он молчал, но сила Венеры смогла его подлатать, и только встав на ноги, мечник сразу поклонился.

— Вы рисковали собой и спасли мою жизнь. Мой брат, Торгиус, не последний человек в Школе Сизого Камня.

Фердинанд схватил мечника за плечи.

— Искренне желаю ему и дальше взбираться по карьерной лестнице вашей школы! — сказал рантарец серьезным тоном, и уже через мгновение и он, и Бешеный Пес исчезли.

В двадцати километрах от Урму был высокий холм. Фердинанд и Бешеный Пес остановились там, глядя на умирающий Город Тысячи Языков. Казалось, что хуже уже быть не может, когда весь огонь пылающего города резко поднялся вверх, заключая Урму в огненный купол. Прошла секунда, и купол начал раскручиваться, превращаясь в смерч из пламени. Если до этого кто-то и мог спастись, то теперь было ясно: про Урму можно забыть. Город пережил сотни, тысячи лет, но хватило одной ночной атаки, чтобы стереть его с лица земли.

— Сильный маг, — сказал Бешеный Пес, глядя на огневорот.

— И всё это ради какого-то Урму, — кивнул Фердинанд. — Златоглавцы в последнее время ни с кем не воевали и копили силы. Но почему Урму?

— Мешал торговле?

Такое простое предположение прошибло Фердинанда до глубины души. Златоглав строил огромный город, считай, свою столицу — и экономический центр в целом регионе. Единственный город, который мог с ним посоперничать, как раз и был Урму.

— Сотни тысяч ради торговли и статуса?

— Древние языки, остатки народов, — кивнул Бешеный Пес. — Чего они стоят, если на кону аркюс? Нет такого преступления, на которое не пойдет торговец ради пятисотпроцентной прибыли.

Хотелось верить, что есть другие причины. Напали же златоглавцы на мечников из Сизого Камня? Но для просто нападения на бойцов другой школы это было чересчур. Златоглавцы привели сильного мага, чтобы тот не оставил Урму ни шанса.

— Помнишь, я хотел стать одним из Четырех Священных Зверей?

— Передумал?

— Этого мало. Я стану сильнее них, чтобы остановить войны в Централе.

— Мне это видится невозможным, — хмыкнул Бешеный Пес.

— Понимаю тебя. Полностью войны не остановишь, как ни пытайся. Я хочу стать настолько сильным, чтобы великие школы боялись сражаться друг с другом. Начал войну — я приду за тобой.

— Диктатор.

— Диктатор, — кивнул Фердинанд. — Судья, палач, пахан. Краеугольный камень, на котором можно построить новое общество и которым можно больно приложить по голове.

— Хотелось бы на это посмотреть, — совершенно серьезно кивнул Бешеный Пес, и одновременно с Фердинандом отвернулся от того, что когда-то было Городом Тысячи Языков.

Иногда кажется, что жизнь — это линия, простой путь из точки А в точку Б, даже если ты не знаешь, где эта точка Б находится. Ты просто идешь и идешь, пока неожиданно не натыкаешься на огромное ущелье прямо на пути.

Что-то такое Фердинанд испытал, когда увидел знакомое лицо.

Лысый мужчина в длинном черном плаще спокойно дожидался рантарца посреди дороги. Увидев незнакомца, Бешеный Пес бросил взгляд на Фердинанда, и тот качнул головой.

— Почему не убегаешь, как сбежал из школы? — спросил незнакомец.

— К чему мне убегать? — улыбнулся Фердинанд. — Здравствуй, Шот.

Шот был рантарцем. Не учеником, а полноценным бойцом школы. Он был на тридцать лет старше Фердинанда, и Шот неплохо прославился, как пусть и своевольный, но хороший воин. Шота часто посылали на одиночные задания, и он с ними успешно справлялся. Рантар редко пользовался его услугами: Шота знали во всех спецотделах крупных школ, а перед Навигаторами он светился, как фонарь над дверью шлюхи в портовом городе.

Ведь Шот был Великим Мастером.

— Меня послали за твоей жизнью. Возвращать не собираюсь. Я буду драться с одним или двумя?

Стоявший рядом Бешеный Пес шагнул в сторону и сказал:

— Меня это не касается.

Бывший чемпион арены сошел с дороги и уселся под деревом, всем своим видом показывая, что ему нет дела до убийства Фердинанда.

— Не думал, что они пошлют кого-то, — пожал плечами бывший рантарец. — Ты правда это сделаешь, Шот? После того, как со мной поступили старейшины?

— Смерть твоего брата — трагедия. Старейшины обошлись с тобой строго. Вот только тебе не стоило воровать технику Глиняных Перчаток.

Фердинанд удивленно уставился на Шота.

— Мне нет смысла говорить, что это — неправда?

— Нет, ведь так сказали старейшины, — ответил Шот, доставая из-под плаща кастеты. — Умрешь или будешь сражаться?

— Ну куда без сражения, — с улыбкой хмыкнул Фердинанд и посмотрел на Бешеного Пса:

— Тебе бы убраться отсюда, пока я с ним дерусь. А то, глядишь, и с тобой потом разберутся.

— Убежать в такой ситуации — все равно, что умереть, — спокойно ответил Бешеный Пес. — От великой школы одиночке не уйти. А если не сбегу — можно договориться.

— Ты правильно мыслишь, — сказал Шот, надевая второй кастет. — У меня нет к тебе дел, меня не обязывали убивать попутчиков изменника.

Пока каратель проговаривал свои слова, Фердинанд неотрывно смотрел на него. Мышцы сокращались, кровоток ускорялся, подготавливая тело к бою. Фердинанд был лучшим учеником Рантара — и главным повесой школы. Это для других учеников Фердинанд был непреодолимой стеной, а старшие видели все его минусы. Знал это и Шот, ведь Фердинанд всегда был на виду. Но никто не подозревал, как скрупулезно лучший ученик Рантара продолжал развивать свое тело, учить техники и совершенствовать приемы. У Фердинанда был всего один шанс застать Шота врасплох.

Воля Тела и Воля Концентрации вывели бывшего рантарца на пик. Фердинанд хотел напасть, только Шот был первым: в самый последний момент кастет прошел рядом головой, едва не закончив бой. Лучший ученик Рантара успел наклонить голову.

От второго удара Фердинанд шагнул в сторону и все равно успел почувствовать давление на ребрах. Шот тоже сражался с Волей Тела.

На лице с квадратными скулами не проступало ни единой эмоции. Губы Шота слегка подернулись, и он поменял свою стойку, встав в пол-оборота. Каратель шагнул к Фердинанду и стал бить одной только левой с невероятной скоростью. Удары сыпались так быстро, что лучший ученик Рантара не успевал ничего, кроме как уклоняться в последний момент.

«Только левой рукой!», — подумал Фердинанд. Это был классический кулачный стиль, таким сражаются даже обычные люди. Шот довел этот стиль до идеала, и в его руках он превратился в страшное оружие. Великий Мастер с кастетами не нуждался в древних приемах Рантара, ведь иногда и простота — большое преимущество.