Мысль пришла мгновенно: если получилось раз, то должно получиться снова. Тогда я сходил на кухню за заготовкой для ризотто. На сей раз сыпанул порционно и получил ещё одного краба. Дальше таким вот нехитрым образом и, как по мне, по очень выгодному курсу, я обменял варёный рис на пятнадцать камчатских крабов.

Пятнадцать! На вскидку — восемьдесят килограмм, из которых не менее двадцати процентов окажутся чистейшим мясом. А то же… ну богатство!

Таких крабов в венецианских ресторанах продают по бешеной цене, а мне они в свою очередь достались бесплатно. Просто так. Просто потому, что Ужас Глубин решил отблагодарить меня за завтрак.

Справедливости ради скажу, что сперва я не знал, что мне с ними делать. Крабов нужно было либо экстренно продать, либо экстренно съесть. Второй вариант — вовсе не вариант, потому что белковое отравление никто не отменял, а от такого количества краба оно непременно наступит. Но продавать их по рыночной цене тем временем мне показалось нечестным. Они же на меня буквально с неба свалились. И потому я решил поступить по-человечески, именно так, как велел мне мой внутренний моральный компас.

Я решил на скорую руку собрать крабовое меню и прогнать их специальным предложением по адекватной цене. Пусть люди порадуются и попробуют что-то новенькое.

Итак! Часть крабов я уже разобрал на мясо, а часть решил продать целиком. Для этой цели синьор Шон уже бежал в магазин посуды, высоко подбрасывая колени — до сих пор в «Марине» не было специальных ножниц и молоточков для крабов.

Что до мяса, то меню было довольно простым и коротким. Во-первых, горсточка краба, брошенная в наш стандартный чаудер, волшебным образом преображала суп и делала его в разы изысканней. Во-вторых, сливочная паста с крабовым мясом, тобико, и фиолетовым базиликов. В-третьих, салат. Листовой. Вариация «цезаря» с манговым соусом, пармезаном и вялеными томатами. Ну и с крабом, разумеется.

Потом я чуть подумал и вписал четвёртую позицию. Ещё один салат — на сей раз на основе рукколы. Плюс печёный сладкий перец, оливки-гиганты и цитрусовая заправка с пассерованным чесноком. Получалось свежо, но при этом нажористо. А главное — вкусно.

Джулия тоже подключилась к акции. Прямо сейчас она, то хмурясь, а то улыбаясь, корпела над меловой доской — рисовала краба. Огромного такого, пучеглазого, который как будто бы хватался клешнями за верхнюю строчку написанного от руки меню. Доску эту мы, понятное дело, хотели поставить рядом с летней верандой, чтобы всяк проходящий мимо знал об аттракционе неслыханной щедрости.

— Крабы? — вдруг задержался один синьор рядом с Джулией, ловким движением надел очки и вчитался. — Хм-м-м…

— Что-то не так?

— Крабы — это замечательно, синьор Маринари, — сказал он. — Но почему такая цена? Они у вас, простите, какого размера? Мне придётся приносить с собой лупу, чтобы что-то разглядеть на тарелке?

— Ох, синьор! Если зрение НАСТОЛЬКО сильно вас подводит, я могу обратиться в префектуру и выбить вам направление к окулисту. Бесплатно. Льгота для жителей Дорсодуро.

Мужчина посмеялся и продолжил изучать меню через плечо кареглазки. Я же в свою очередь подошёл к центральному столику, на котором уже лежал здоровенный железный поднос, и высыпал на него ведёрко льда. Затем вернулся на кухню и вынес крабов. Уложил их красиво, начал сервировать лимонами и тут вдруг услышал:

— Синьор Маринари, — ко мне обратился всё тот же мужчина, вот только сейчас его голос почему-то дрожал.

— Да-да?

— Это… они?

Обернувшись, я увидел, что у синьора вместо лица была какая-то непроницаемая маска. Сосредоточенность на максимум. Казалось, что он боится спугнуть свою удачу.

— А та цена на доске? — уточнил он. — Она действительно за такого красавца?

— Да, — кивнул я.

— Так, — мужчина зажмурился и похлопал себя по щекам, как будто принимая судьбоносное решение. — Ладно! К чёрту наблюдение за птицами, которое я сегодня планировал. Прямо сейчас сбегаю за женой и сразу же к вам. Скажите, я ведь могу забронировать одного крабика? Ну и столик заодно…

— Можете, — рассмеялся я. — Можете хоть одного забронировать, хоть двух.

— Нет-нет-нет! — запротестовал синьор. — Я же нормальный человек! Я же всё понимаю! Пусть кто-то ещё воспользуется такой возможностью. А нам с женой хватит и одного, он же… он же огромный!

Тут мужчина вдохнул, выдохнул, а потом сорвался с места, чуть не сбив с ног Билли, который как раз курсировал по залу с подносом грязной посуды. Что ж… проводив его взглядом, я понял что надо бы готовиться к наплыву гостей.

Вернувшись к работе, я мельком поразмышлял насчёт заготовочного цеха. Петрович уже побывал там с утра и проследил за тем, чтобы работа шла как нужно. Так вот с его слов получалось, что слепые справляются получше иных зрячих, и что первая партия полуфабрикатов будет раскидана между точками уже сегодня вечером. А это что? Это хорошо.

Ближе к полудню у меня выдалась короткая передышка, и я решил немножечко посидеть на летней веранде. Пил лимонад, что так активно разрекламировал мой брат, смотрел на проплывающие мимо гондолу и в целом радовался жизни, как вдруг…

— Синьор Артуро?

Ко мне подошёл парнишка. Лет двенадцати, наверное. Веснушчатый такой, рыжий, нескладный, и с пачкой газет подмышкой.

— Да.

— Артуро Маринари?

— Именно, — я отставил лимонад. — А ты кто?

— Меня зовут Стефано, — парень почтительно кивнул. — Я разношу газеты по всему Дорсодуро и у меня к вам выгодное предложение.

— Интересно, — улыбнулся я. — Слушаю.

— Вы знаете, что сегодня выходит газета «Dietro»?

Диетро, значит? Как бы это так перевести? Хм-м-м… если вот прямо дословно, то получится «за». За чем-то. За домом, за фасадом, за углом. Но в контексте газеты, как мне кажется, это имеет именно что скандальный смысл.

— Не знал, — сказал я. — Теперь знаю.

— Так вот обычно мы с друзьями разносим её до ужина, чтобы все успели прочитать и было что обсудить…

В этот момент из ресторана вышла Джулия.

— О, Стефано! — улыбнулась она. — Как дела⁈

— Чудесно, синьорина Джулия! Я как раз разговаривал с синьором Маринари и пытался объяснить ему, что сегодня выходит колонка синьора Фальконе, которая будет посвящена ему.

— Колонка Фальконе? — я поднял бровь. — Это тот самый, что грозился меня в чём-то разоблачить?

— Наверное, синьор Маринари.

— Ну… пускай выходит, — я пожал плечами.

А вот Джулия удивила. Никакой экспрессии, никаких круглых глаз и криков: «Да ладно⁈»

— Замечательно, — улыбнулась кареглазка. — Посмотрим, что он о тебе написал. Я пускай немножечко и переживаю, потому что… ну… если уж честно Фальконе своими статьями сломал не одну карьеру. Но ведь были и те, кого он возвысил.

— Хм-м-м…

— Хотя о чём я переживаю? — отмахнулась Джулия. — Вряд ли он напишет про тебя что-то плохое, Артуро. Ты же никому ничего плохого не сделал.

— Вот именно, — тут я перевёл взгляд на Стефано. — Слушай, парень, так в чём заключается твоё «выгодное предложение»?

— Мы можем сделать так, — рыжий заговорщицки понизил голос, — что вместо всего тиража в тысячу газет мы раздадим всего лишь двадцать штук. Это будет стоить дорого. А ещё дороже, чтобы мы вообще не раздали ни одной. Скажем, что плохо себя чувствовали.

— Так… а я здесь причём?

— Вы же понимаете, синьор, что иногда лучше заплатить деньгами, а не репутацией.

— Не понял, — нахмурился я. — То есть ты сейчас хочешь взять с меня деньги за то, чтобы газета с колонкой про меня не дошла до читателей?

— Ну да, — ответил Стефано вообще ни капельки не смутившись.

— А ничего, что я префект? — уточнил я. — И это, по сути, вымогательство?

— Ничего страшного в том, что вы префект, — опять не понял суть претензии Стефано. — Этому обычаю четыреста лет. Мой отец этим занимался, а перед ним его отец. Вы префект всего несколько недель, а наше дело на века.

Очередной венецианский бред, бессмысленный и беспощадный. Из разряда офисных клерков, которую бьют друг другу рожи в знак примирения.