Что именно за энергетические техники применял Артём я не знаю и… если уж честно, то знать не хочу. Однако визуально они не проявлялись никак — лишь образцы в пробирках периодически вспыхивали разными цветами. Глядя на них, Артём тужился и очень сосредоточенно кряхтел. И вот интересно: а я так же выгляжу, когда негатив перевариваю?

Но к сути! На разноцветные сполохи Артём смотрел с растущим удивлением, а потом резко выдохнул:

— Нихрена себе…

— Что такое? Нашёл что-то?

— Да если бы, — брат удивлённо поднял бровь. — Если коротко: я отправил вниз тёмный поисковый тотем, — при этом он сделал странный жест, будто бы кошечка с клубком поиграла. — Это такая энергетическая сущность, которая исследует пространство на предмет магического вмешательства, аномалий и прочего-прочего…

— И? — поторопил я.

— И всё, — тут Артём наконец-то перевёл взгляд на меня. — Его там сожрали. Примерно на уровне третьей ступеньки сверху, то есть через секунду после начала спуска. А ведь… по идее, он должен выживать несколько минут даже в самых экстремальных ситуациях.

Чтобы мы прониклись, здесь Артём Эдуардович взял театральную паузу, и лишь потом продолжил:

— Не знаю, что там такое сидит, но это очень мощная штука. Я такого никогда в жизни не видел, а я ведь повидал немало. Это что-то другое, Артур. Что-то древнее, но что самое гнусное — что-то умное.

— Хм-м-м…

— Разворачиваемся, — сказал Артём, убирая все свои приборы в рюкзак. — Мне нужно несколько дней, чтобы сделать специальные артефакты и зелья. Смею напомнить! — брат назидательно поднял палец кверху. — Пару часов назад я вообще не подозревал ни о каком подвале. Так что для спуска, защиты и нейтрализации мне нужно подготовиться получше.

— Ну а предварительно? — уточнил я. — Хоть какие-то выводы ты сделал?

— Я сделал вывод, что в этом подвале вся нечисть Венеции устроила себе общежитие. Только не та потешная нечисть, с который ты водишь дружбу… ну… типа домовых. Там нечисть злая, тёмная, страшная и лютая. Они здесь не живут, Артур, они здесь безраздельно правят.

Мы с Аней невольно переглянулись — красиво говорит, стервец. Умеет жути нагнать. Но в чём он уж наверняка прав, так это в том, что спускаться вниз сейчас — это самоубийство. И если нужно подготовиться, значит подготовимся. От пары дней не изменится ровным счётом ничего.

— Ладно, — я похлопал брата по плечу. — Делай что должно, и будь что будет. Если понадобятся какие-то ингредиенты или оборудование…

— Нет-нет, на барже всего полно.

— Вот и отлично.

С тем мы поднялись наверх и вылезли на залитую солнцем улицу. В который раз я отметил, какой же контраст чувств и ощущений можно испытать в Венеции, сделав всего несколько шагов.

— Созвон?

— Созвон.

Аня с Артёмом пошли в свою сторону, а я в свою. Точнее в «Марину» — туда, где всё просто и знакомо. По дороге как мог успокоился. Но, видимо, лишь затем, чтобы испытать новые потрясения. А дело вот в чём: на летнике, уставившись на собственные ноги, стояла бледная как мел Джулия.

— Э-э-э-эй, — она даже не сразу меня заметила. — Эй, ты чего?

— А? — девушка посмотрела на меня так, будто я только что вернулся со щитом, потом тряхнула головой и выпалила: — Артуро! У нас проблемы. Большие проблемы.

— Ни разу не сомневался, — вздохнул я. — Что на этот раз?

— Пока тебя не было, — начала кареглазка, причём голос её аж дрожал от возмущения. — Пока тебя не было, к нам пришло Общество Свободных Людей!

— Ну и хорошо, — пожал я плечами. — Хорошее общество, судя по названию. Хорошо быть свободным. И человеком быть тоже неплохо. А уж свободным человеком…

— Ха-ха! — перебила Джулия. — Только не в том случае, если они едят у нас!

— Да в чём проблема-то?

— Пойдём! — кареглазка взяла меня за руку и потянула внутрь. — Смотри!

А в зале, за тремся сдвинутыми воедино столиками, сидели порядка пятнадцати молодых людей. Неформалы. У кого ирокезы, у кого дреды, у кого вся моська в пирсинге, а вон те в жёлтых костюмах… первый раз такую субкультуру вижу. Ребята громко смеялись, живо переговаривались о чём-то, пили вино и попутно диктовали одному из братьев-официантов заказ. Тем временем трое остальных только и успевали бегать с подносами на кухню и обратно.

— И-и-и-и? — протянул я. — До сих пор не вижу проблемы. Пьют, едят, смеются. Гостям именно так себя вести и положено. Плюс атмосферу наполненности создают, для ресторана это очень даже хорошо. Было одно исследование…

— Ты не понимаешь, — вздохнула Джулия. — Дело в том, что они не заплатят.

— Это почему?

— Не заплатят и всё тут. При любом раскладе, — а затем всё-таки перешла к объяснениям: — Это очень известные в городе персонажи, Артуро. Они терроризируют Венецию и думают, что таким образом отстаивают свою свободу.

— Какой дегенеративный образ мышления, — отметил я. — Только я всё равно ничего не понял.

— Дослушай! К примеру, недавно они пришли в модный дом «Галлиано», и начали покупать там одежду! — Джулия вытаращила на меня глаза так, будто сказала сейчас нечто ужасное. Я же ответил:

— Батюшки. В магазине одежды одежду купили.

— Артуро, ты не понимаешь! — тут кареглазка чуть было на ультразвук не перешла. — После того, как они купили одежду, они начали её менять! Каждый день! Под предлогом того, что она им не подошла или что они передумали. Знаешь ведь, что есть регламентированный срок на обмен. Отказать нельзя, иначе — скандал, полиция, суд, «права потребителей». И то же самое, Артуро, они собираются сделать с нами!

— Хм-м…

— Но самое паршивое, что по закону мы обязаны их кормить. По той простой причине, что они ещё не начали рассчитываться.

— То есть?

— Ну в теории они ведь могут заплатить верно? Мы не можем им отказать! Ведь поварской кодекс, и ассоциация поваров такое не приветствуют. Это ведь… как будто мы гостей перебираем, понимаешь? Этот выглядит побогаче, его сажаем. У этого носки с сандалиями, поэтому не пустим. Понимаешь?

— Угу, — кивнул я и повнимательней присмотрелся к столу.

Губа у Общества Свободных Людей была не дура. Они пили самое дорогое вино из нашей карты, и заказывали самые дорогие позиции меню: устрицы из Бретани, ризотто с белым трюфелем, мраморку и десерты в каких-то немеряных объёмах. На столе было столько еды, что её хватило бы для того, чтобы накормить весь зал. При этом они всё заказывали, и заказывали, и заказывали. Кусали то, что не могут съесть…

— Ну ладно, — сказал я. — Разберёмся. В конце концов, может быть ты зря наговариваешь на людей? Может они… просто очень богатые и жизнерадостные борцы за справедливость. Дай им шанс.

— Ну-ну, — нахмурилась Джулия. — Посмотрим, что дальше будет.

На том я ушёл на кухню помогать Индзаги с новым заказом Общества. Вдвоём оно как-то сподручней было — я по обыкновению взял на себя плиты и гриль, а су-шеф упал на холодку и фритюр. Распределение было рабочим. Проверено не раз. А когда всё было отбито:

— Ну вот, — Джулия появилась на кухни, опёрлась о стену и скрестила руки на груди. — Что и требовалось доказать. Всё, как я и говорила, Артуро. Они отказываются платить. Билли принёс им счёт, а они в него даже не взглянули. Разбирайся, пожалуйста, сам.

— С превеликим удовольствием, — сказал я, вытер руки, снял фартук и вышел в зал. Подошёл к столику, вежливо улыбнулся и поздоровался: — Молодые люди, здравствуйте. А в чём, собственно говоря, проблема? Вам что-то не понравилось?

— Да! — крикнул товарищ, которому остальные, как мне показалось, заглядывают в рот. — Мне не понравилось примерно всё! Отвратительная еда! Ужасная! Я в жизни никогда такой дряни не ел! Мясо резиновое, морепродукты тухлые, вино кислит! Это оскорбление! Это…

— Это не причина не платить, — закончил я мысль горлопана. — Если вам что-то не понравилось, мы можем предложить вам заменить или переделать блюдо. Можем даже извиниться чашечкой кофе или десертом. Но органолептика — штука сугубо субъективная. И претензия «не понравилось» — не повод отказываться от оплаты.