Она собралась с духом и обратилась к толпе:

— Он лжёт.

Некоторые зрители одарили её сомнительными взглядами, но большинство ахнули, заинтригованные. Она выдохнула. По крайней мере, в неё не кидали помидорами.

Когда пришло время выносить вердикт, её нервы были на пределе. Истец, виновный в краже астрономической суммы денариев, а теперь ещё и в лжесвидетельстве, упал на колени перед Кадрой, моля о пощаде.

Она поморщилась. Дорогой Лорд Фортуна, пожалуйста, пусть он просто отнимет у него палец. Она не могла вынести повторения костра Энниуса.

— Год в шахтах, — приятно объявил Кадра.

Что? Она остолбенела, когда двое стражников схватили брыкающегося мужчину и поволокли прочь. Обернувшись к Кадре, она напряглась, заметив жестокую искру в его улыбке — точно нож, блеснувший на солнце — она говорила ей, что он прекрасно знал, чего она ожидала. Сглотнув, она потянулась к следующей петиции, чувствуя себя так, словно он полоснул ножом по её внутренностям.

Она выдержала первые десять разбирательств, записывая приговоры так быстро и разборчиво, как только могла. Затем всё начало сливаться в одно пятно. Истец, ответчик, её Исследование обоих во время их речи, вердикт Кадры, и снова по кругу. Почти не замечая сотен людей, втиснутых на базар, она отвлекалась от записей только тогда, когда ловила кого-то на лжи. Но это не останавливало шёпот.

— Это та самая северянка, которая бросила вызов Тетрарху Кадре, — расслышала она особенно громкое замечание. Но ещё больше, чем косые взгляды и цоканье языком, её тревожили лукавые переглядывания толпы: люди быстро переводили глаза с неё на Кадру, словно усматривая между ними какую-то… связь. Всякий раз, когда она ловила взгляд Кадры, чтобы дать ответ, по толпе пробегал гул, будто она совершила преступление.

Абсолютно невозмутимый, Кадра сбивал её с толку каждым своим вердиктом. Будь то управление поместьем или халатность, он внезапно следовал букве Корпуса неукоснительно. Качая головой, когда он вынес очередной вполне разумный приговор, Сарай задалась вопросом: не обитают ли в его теле две души — одна, порождение Разрухи, а другая — сама справедливость?

К полудню она Исследовала столько людей, что наполовину забыла, кто она такая, и в придачу получила раскалывающую голову боль. Быстрая проверка нихумба и зоста объяснила причину: они светились недобрым багровым цветом, предупреждая, что её магия на исходе. Передав Кадре заполненный протокол, она облегчённо закрыла глаза, глядя на пустое пространство стола между ними. Хвала Эльсарам, мы закончили.

— Постойте! — Из толпы вывалился человек, весь в синяках. Рана на лбу кровоточила, заливая половину лица. — Тетрарх Кадра! Пожалуйста, выслушайте ещё одного!

Не раздумывая, она вскочила на ноги, но двое хорошо одетых мужчин вынырнули из шума и схватили раненого. Их костяшки были разбиты в кровь.

— Игнорируй его, — крикнул Кадре один из них в красной тунике. — Это личное дело.

— А это мой Квартал, — ответил Кадра тем самым спокойным тоном, который она уже научилась распознавать как предвестник опасности.

Аудитория тоже это поняла: базар мгновенно притих. Поняв, что удача не на его стороне, человек в красном отпустил истца. Кадра кивнул стражнику, который подобрал петицию мужчины, как раз когда кто-то многозначительно прочистил горло.

Позади неё Гай застонал:

— Задница Фортуны, только не снова.

Зрители расступились, пропуская коренастого, светловолосого мужчину в одеждах таких расцветок, что она вдруг почувствовала благодарность за то, что цвета Кадры делают его похожим на перевозчика Смерти. Золотой, зелёный и синий, с драгоценными перстнями на каждом пальце — новоприбывший был человеческим воплощением богатства.

— Почему он одет как кровоподтёк? — пробормотала она под нос.

Гай хмыкнул, выглядя уже не так враждебно.

— Это Хелвус, Мастер Гильдии Металлов. Они самая влиятельная Гильдия в Ур Динье. И, по правде говоря, за последние несколько лет стали чем-то вроде преступной группировки.

Снова Гильдия Металлов. Прищурившись, глядя на Хелвуса, она не могла представить, чтобы её юная версия согласилась пойти куда-либо вместе с ним.

— Я думала, люди месяцами ждут громоотвод. Почему Гильдия, производящая самый востребованный товар в Ур Динье, прибегает к преступлениям?

— Потому что могут. Ковка громоотводов — работа медленная и кропотливая, поэтому товара мало. Но спрос всегда огромен, так что Гильдия сама диктует цены. У них весь юг в руках, так что они неприкосновенны.

— Даже для Ка… для Тетрарха Кадры?

— Без Просителя Тетрарху Кадре не позволялось рассматривать дела против привилегированных Гильдий, — голос Гая звучал возмущённо. — Хелвус обвинял его в том, что он сажает людей в тюрьму по необоснованным подозрениям в других делах против Гильдий.

Значит, любви между ними нет.

— И кто же покровительствует этим «привилегированным» Гильдиям?

Гай уже было открыл рот, чтобы ответить, как Хелвус снова прочистил горло.

— Тетрарх Кадра, — протянул он. — Я бы не советовал вам рассматривать это дело прямо сейчас.

— Совет принят, — Кадра развернул петицию истца. — В чём причина?

Хелвус картинно приподнял бровь:

— Это ваше первое дело, затрагивающее интересы моей Гильдии, и мой гильдейский собрат не имел возможности подготовить защиту. — Красная Туника самодовольно скрестил руки на груди.

Кадра ничем не выказал своей обеспокоенности:

— Он может сделать это сейчас. — Он склонил голову, безмолвно спрашивая её, и, получив кивок, толкнул петицию по столу в её сторону.

— Это неразумно… — Хелвус запнулся, столкнувшись с полным весом взгляда Кадры.

— Отойдите назад, Мастер Гильдии. Если только вы не хотите сами стать ответчиком.

Она пробежала глазами по петиции, пока Хелвус в ярости прорывался к передним рядам толпы. Дыхание перехватило от прочитанного: «праэрипио» — похищение, «плагиум» — незаконное удержание.

— Садись, — приказал Кадра истцу, и тот рухнул на стул. — Почему ты обвиняешь члена Гильдии Металлов в похищении?

Узловатые пальцы мужчины вцепились в колени.

— Я гравёр, мой Тетрарх. Год назад я занял у Гильдии пятьдесят денариев, чтобы купить резец. Я был амбициозен. Я думал, что смогу вернуть долг. Но когда подошёл срок месяц спустя, я не смог выплатить даже проценты. После этого всё, что зарабатывала моя семья, уходило на погашение долга, но он только рос и рос. Тогда мой сын согласился отработать его в Гильдии. Нам сказали, что долг будет закрыт через три месяца. — Истец бросил на Красную Тунику горький взгляд. — Прошло шесть, и я его не видел. Я умолял. Но они говорят, что я преследую его и что он сам не хочет меня видеть, — его голос дрогнул.

— Что нам делать, если ему лучше без отца-неудачника? — прорычал Красная Туника. — Мальчишка сам пришёл к нам, потому что ты не вернул наши деньги.

Сарай прикусила губу. Никто из них не лжёт. Но этого не может быть. Красная Туника не стал бы избивать истца и пытаться сорвать слушание, будь он невиновен.

Кадра постучал пером по столу:

— А мальчик здоров?

— Он здоров и работает, чёрт возьми! Кто захочет возвращаться к жизни в долгах?

Он здоров. Замечание застряло в её груди, отозвавшись диссонансом. Чёрт.

Красная Туника вскинул руки:

— Видите? Никакой лжи. Какая трата времени, мать вашу. А ты… — он надвинулся на истца, — …ты заплатишь за то, что обвинил меня в…

— Ты лжёшь.

Тысяча пар глаз обратилась к ней. Она сглотнула.

Красная Туника посмотрел на неё так, будто грязь на его сапогах внезапно заговорила:

— Северянка вообразила себя Просителем. Смотрите-ка, весь день она объявляет то одного, то другого лжецами, но откуда нам знать, не лжёт ли она сама? Не похоже, чтобы её хоть чему-то учили.

Зрители захихикали, и на секунду она улыбнулась. Потому что это… это было знакомо. Эти глаза, эта насмешка. Инстинкты, отточенные восемнадцатью годами жизни, взяли своё, нашептывая: «стань меньше, кивни, улыбнись и соглашайся со всем, чтобы избежать боли». Но это была не Арсамея. И она больше не была служанкой в таверне.