Лицо Цисуре просияло от облегчения, стоило ей увидеть Сарай.

— Вот ты где… — Глаза Цисуре сделались холодными и безжизненными, как только из дверей показался Кадра. — Тетрарх Кадра, — выплюнула она. — Могу я одолжить Просителя Сарай, если на сегодня она закончила работу?

Что, во имя преисподней? Сарай остолбенела. Она никогда еще не видела подругу в такой ярости.

— Какое у вас дело к моему Просителю? — мягко спросил Кадра.

У Сарай отпала челюсть от того, как он выделил последнее слово. Пока на лице Цисуре собирались грозовые тучи, Сарай охватило странное чувство: она словно превратилась в веревку, которую перетягивают в состязании.

— Тетрарх Аэлиус хотел бы встретиться с ней. С вашего согласия. — Цисуре произнесла это так, будто каждое слово вежливости стоило ей отсеченной конечности.

— Разумеется. — Кадра почти не удостоил её взглядом, его глаза по-прежнему были прикованы к Сарай. Её пульс участился, когда он склонил голову в её сторону: — Возвращайся в целости и сохранности.

— Естественно, — пробормотала она и повернулась к Цисуре, но тут же замерла.

При прощальной реплике Кадры лицо подруги утратило всякий цвет. Оно стало осунувшимся и бледным, а в глазах заворочался какой-то неприятный, пугающий блеск, подозрительно похожий на ненависть. Не проронив ни слова, Цисуре вцепилась Сарай в запястье и зашагала прочь, увлекая её за собой.

Сарай с трудом поспевала за ней.

— Что это, во имя всех Высоких Эльсаров, сейчас было?

— О чем ты? — Цисуре пошла еще быстрее.

— О тебе! Ты плевалась в сторону Кадры, словно он твой заклятый враг. А я ведь думала, что ты его боишься… Ой!

Цисуре заключила её в крепкие объятия.

— Клянусь Воздержанием, я так волновалась! Он хоть что-то пытался сделать прошлой ночью? Говорят, он холодный, как лед, но ведь он мужчина…

В памяти невольно всплыло прикосновение пальцев Кадры к её шее, когда он снимал с неё плащ. Неприятный жар прилил к щекам Сарай.

— Я в порядке. Кадре нет до меня никакого дела.

— Это просто странно. — Цисуре свернула на восточную дорожку, вымощенную булыжником. — Тетрарх Аэлиус только сегодня утром предложил мне переехать в дом возле его башни. Я буду рядом, но при этом сохраню свое уединение. Почему Кадра так поспешно заставил тебя жить у него? Не похоже, чтобы он вообще хотел брать Просителя.

И правда. В своей решимости проникнуть в его цитадель она даже не задумалась о том, зачем он пригласил её туда. Какая часть его плана по разрушению Тетрархии требовала, чтобы она поселилась в башне Аоран?

Она не могла спросить об этом Цисуре. Одно упоминание о том, что Кадра задумал уничтожить Тетрархию, — и у подруги, скорее всего, случится нервный срыв.

Сарай пожала плечами.

— Кто знает, что у него на уме?

— Фу, да кому это интересно? … Ну и как там, в башне Аоран?

В голове Сарай внезапно всплыл образ полуоткрытого халата Кадры и его крепкие мышцы, вздымающиеся при каждом вдохе.

— Ничего особенного, — выпалила она, не подумав. — Просто прошло много времени с тех пор, как… — С тех пор, как я чувствовала что-то существенное, кроме гнева. С тех пор, как…

— …с тех пор, как ты видела хоть что-то за пределами таверны Кретуса, да? — Цисуре повела её через серию коридоров. Студенты расступались перед ними, нервно поглядывая на их мантии. — Так у него что, нет голов на пиках? Он не вводил комендантский час?

— Нет и нет. — Сарай отмахнулась от излишне детального портрета груди Кадры, который её мозг почему-то решил запечатлеть. Для человека, известного своей скрытностью, он не установил никаких правил их совместного проживания. — Что ты знаешь о Кадре? Люди, кажется, его любят, но вы с Харионом ведете себя так, будто он всех нас убьет.

Цисуре огляделась по сторонам, прежде чем затащить её за колонну.

— Все знают историю Кадры. Просто не говорят об этом вслух.

— Почему?

— Кадра — приёмный сын. По слухам, он был уличным мальчишкой, которого нашли в переулке в подростковом возрасте. Вероятно, поэтому он всегда был таким варваром, — её губы сложились в брезгливую гримасу. — Эта его башня раньше принадлежала Тетрарху Отусу, его приёмному отцу. Говорят, их отношения были крайне плохими, учитывая, что Кадра оставался Кадрой.

Значит, Катон — это муж Отуса, — поняла она. Неудивительно, что он устроил Кадре выволочку этим утром.

Сарай фыркнула:

— Значит, Кадра стал Тетрархом благодаря тому, что отец замолвил словечко?

— Если бы всё было так просто. Кадра… талантливый маг, — неохотно признала Цисуре с явным отвращением. — Все в Академии думали, что он станет следующим Верховным Магом. Вместо этого он выпустился досрочно и начал работать иудексом. В пятнадцать лет. Сначала он следовал букве закона и быстро продвигался по судебной лестнице. А потом началось. Спектакли насилия, кровопролитие.

— Почему же люди за него голосовали?

— Его фанатики такие же бешеные, как и он сам, — мрачно ответила Цисуре. — И вот кое-что, о чём мало кто знает, касательно того, почему были назначены те выборы. Четыре года назад Тетрарх Отус был найден зверски убитым в переулке в собственном Квартале — в том самом, который сейчас принадлежит Кадре. Как думаешь, кому достались его богатства, его башня и его место Тетрарха?

Четыре года назад. Сарай застыла.

— Когда умер Отус?

Глаза Цисуре расширились, когда она поняла ход мыслей Сарай.

— Это не имеет никакого отношения к Падению, — настояла она.

— Когда?!

— Через три дня после него, — она отвела взгляд. — Но он был Тетрархом. Между ними нет никакой связи.

А разве нет? Мог ли Отус быть тем вторым человеком, который был с Кадрой в ту ночь и не хотел покрывать его? Не поэтому ли его убили?

Цисуре вздохнула:

— Ты заставляешь меня волноваться, знаешь? — Она отодвинула рукав Сарай, открыв багровое свечение нихумба и зосты на её армилле. — Руна, используемая для изменения внешности, и сама по себе подозрительна, а ты используешь её в его же башне. — В её глазах появилась знакомая затуманенность, словно всплывал какой-то осколок памяти. — На его руках больше крови, чем у Маруса. Один неверный шаг, и он тебя убьёт. Я даже не буду знать, как найти твоё тело.

Сарай обняла Цисуре за плечи:

— Я буду осторожна. Он ничего не заметит.

— Тебе нужно убираться оттуда. Я помогу.

Не сейчас. Не раньше, чем она получит ответы, ради которых туда вошла. Уколов палец, она размазала кровь по зосте, сделав свечение тусклым, чтобы сэкономить магию.

— Ну, мне понадобится часть этой зарплаты в четыре тысячи ауреев, если я хочу купить дом. Путешествие сюда опустошило мой кошель.

— О, это будет несложно. — Цисуре пустилась в объяснения, которые пролетали мимо ушей Сарай, пока её мысли возвращались к загадочному хозяину башни Аоран.

Жестокий. Садистичный. Холодные глаза, которые пронзали любого, кто был достаточно глуп, чтобы встретиться с ними взглядом. Человек, который, по-видимому, убил своего приёмного отца и столкнул её с башни Сидран.

И всё же детали не складывались в общую картину. Юмор, который то вспыхивал, то угасал на его лице, был пустым, словно он давно перестал находить мир интересным. Харион бы пришёл в восторг от её ужасного почерка, но Кадра не стал насмехаться над ней и не упомянул о том, что она северная разносчица. И он хотел узнать её мнение о трупе Йовиана. Почему? Неужели моё мнение действительно что-то значит для него?

Сарай проглотила смешок при этой мысли. Как будто человеку, который прохлаждался по локоть в крови, вине и кое-как завязанных халатах, было хоть какое-то дело до того, что она думает. Его грудь снова всплыла у неё перед глазами, и она едва сдержала ругательство. Боги, если это снова повторится, на этот раз я прыгну с башни Сидран нарочно.

Её чёрный шпиль маячил впереди, словно сами боги хотели, чтобы она попробовала. Единственный балкон на вершине башни дразнил её. Неужели Йовиан тоже упал через эти перила? Разбился о те же булыжники и истёк кровью на глазах у Кадры? Её горечь была подобна натянутой тетиве. Клянусь Гневом, ей следовало бы потратить всё то внимание, что уходило на его грудь, на то, чтобы решить, как лучше пронзить её.