Её руки сжались в кулаки, когда низкий голос произнёс за их спинами:
— Я бы не стал на это ставить. Вчера вечером несколько магов называли его «развратником».
Она фыркнула на возмущённое блеяние Хариона, когда гендерно-нейтральный нейтралис вышел из раэды, а огненные спирали волос рассыпались по лбу.
— Анек из Эдессы. — Острые, как бритва, карие глаза скользнули по ней едва ли на секунду, но у неё возникло неприятное ощущение, что её тщательно оценили. — Ты, должно быть, Сарай.
— Приятно.
Ещё одна раэда остановилась, выпуская Цисуре, которая в приветствии обняла её. Харион немедленно начал донимать другую девушку вопросом, с каким Тетрархом переспала Сарай. Сарай двинулась к нему с ругательством, когда Анек поднял руку.
— Достаточно, Харион. Послушайте, мы можем так же выложить наши карты на стол. Кого все хотят?
— Кого угодно, только не его, — заявил Харион.
— Для меня — Кассандану. — Анек скрестил руки на груди, форма натянулась на внушительных бицепсах. Они повернулись к Цисуре. — Тетрарх Элий для тебя, да?
Игра света, казалось, внезапно придала лицу Цисуре бледность. — У меня нет предпочтений.
— Нет предпочтений? Прошу тебя. Ты была одержима годами…
— У нас нет выбора. — Цисуре выдавила нервную улыбку. — Давайте просто надеяться на лучшее.
Они закатили глаза. — Итак, Элий для тебя, Святая. А для Сарай?
Взглянув на раскрасневшуюся Цисуре, Сарай задумалась, что это значит. — Я…
— Она достанется Кадре. — Харион пожал плечами. — Все это знают.
— Нет, не знаем, — отрезал Анек. — Это с таким же успехом может быть кто-то из нас.
Беспокойство поползло вверх по позвоночнику Сарай. — С Тетрархом Кадрой что-то не так?
— Что-то не так? — Харион свистнул, прислонившись к статуе Элия с захватывающей дух наглостью. — Помимо того, что он кровожадный безумец? Посмотрим. Как насчёт того, что всех наших погибших коллег в последний раз видели в квартале Кадры перед их безвременной кончиной?
Этот вывод окатил её, словно ледяная вода. Вот оно. Недостающий кусочек информации, который объяснял всеобщую паранойю вчера вечером.
— Мои поздравления, ты — человеческое жертвоприношение для Кадры. Самый молодой Тетрарх за столетие, но этот человек безумен. — Харион хихикнул, глядя на её обескровленное лицо. — Боги, Святая. Ты её не предупредила?
— Я не хотела, чтобы ты волновалась. — Цисуре посмотрела на неё с мольбой. — Есть… слухи о Кадре.
Слухи, которые никогда не доходили до Арсамеи, потому что оценщики никогда не обсуждали, почему начались смерти Просителей. Неужели всё это время наверху стоял убийца?
Анек издал звук, полный раздражения. — Вы все хуже сплетников. Если бы была хоть крупица доказательств, его бы уже судили. Никто — даже Кадра — не может заставить кого-то покончить с собой. У нас достаточно причин опасаться его, не прибегая к сплетням.
Харион ухмыльнулся, и Сарай не могла не задуматься, а не ошибается ли Анек. Она слышала о королях в дальних западных пустошах, повелевающих льдом, и о народе кашьялин за океаном, открывающем порталы между странами. Если она могла читать ложь, то кто сказал, что нет какого-то столь же редкого таланта, позволяющего склонить другого к смерти?
Глухой гул рога прорезал её панику. Долгий и низкий, звук затих, и сердце Сарай ёкнуло. Пришло время.
Они сгрудились у боковой двери, ведущей в Эквитас. Анек ухватился за ручку. — Готовы?
Они обменялись мрачными кивками, и дверь распахнулась. Почва сменилась безупречным мраморным коридором, рёв толпы нарастал с каждым шагом. Столб солнечного света пронзил землю впереди, и коридор вывел их на сцену Эквитаса. Десятки тысяч голосов слились в оглушительный гул над многоярусным амфитеатром под открытым небом. Пот выступил у неё на линии роста волос, сердце сжалось от трепета, а не от триумфа, пока она гадала, сколько же Просителей эта толпа видела приходящими и уходящими.
Роскошные ложи украшали первый ряд, заполненные экстравагантно одетыми Мастерами Гильдий и знатью. Простые люди теснились на верхних рядах, пытаясь мельком увидеть своих будущих Просителей. Поймав её взгляд, Анек кивнул в сторону длинного помоста на другом конце сцены, где четверо людей, державших Ур Динье в своих руках, наблюдали и ждали.
Красивая темноволосая женщина занимала крайнее левое место на помосте, её алые одежды были застёгнуты до самого горла. Заметив широко открытые глаза Сарай, она весело помахала пальцами. Кассандана. Рядом с ней сидел суровый мужчина в индиговых одеждах, с проседью на висках. Тулл, старейший и правящий дольше всех Тетрарх. Он выглядел скорее как священнослужитель, чем как государственный деятель. Переведя взгляд от него, она обнаружила, что Харион смотрит на неё со знающей ухмылкой.
— Шлюха, — беззвучно произнёс он губами.
Притворившись, что поправляет выбившуюся прядь, Сарай показала ему средний палец.
Справа от центра помоста красивый мужчина в одеждах цвета слоновой кости сиял, глядя на толпу; у него была золотистая кожа, карие глаза, а тёмные кудри обрамляли его мальчишеское лицо. Главный Тетрарх Элий выглядел в точности как его статуя. Государственный деятель, изобретатель, маг и самый могущественный человек в Ур Динье. Сарай проследила за его взглядом, направленным на Цисуре, которая в ответ склонила голову в приветствии. Как будто они знакомы. Но это было невозможно. Цисуре упомянула бы о чём-то столь важном.
Сарай повернулась к единственному оставшемуся Тетрарху. Её взгляд поднялся к мужчине, сидевшему прямо напротив неё, и замер.
«Безупречный» — первое слово, которое пришло на ум. Каждая его линия была чёткой, точной — от высеченных граней лица до загорелой руки, покоящейся на подлокотнике кресла. Чёрные мантии с золотой каймой облегали широкие плечи, перевязь проходила крест-накрест поверх них. Улыбка, среднее между насмешкой и скукой, играла на его губах, пока он смотрел на толпу, словно жестокоглазый бог, обозревающий своих жалких подданных. Его чёрные волосы были зачёсаны назад от лба, тёмные брови сходились над ещё более тёмными глазами.
Её дыхание прервалось. Она не осознавала, что пялится, пока одна из этих бровей не поднялась на долю дюйма.
Дерьмо. Отведя взгляд, она вытерла влажные ладони о свою форму. Значит, это Кадра. Только не он, — молча взмолилась она Верховным Эльсарам. Кто угодно, только не он.
Широко улыбаясь, Элий поднял руку, и аплодисменты стихли.
— Добро пожаловать, все, на церемонию Облачения в этом году. — Руны усиления на подлокотниках его кресла вспыхнули золотом, транслируя его голос по всему Эквитасу. — Многие из вас проделали долгий путь, чтобы стать свидетелями того, как эти защитники закона принесут свои клятвы и вступят в самую тяжёлую битву нашего времени: битву за справедливость. Сегодня у нас есть четыре кандидата, готовых посвятить себя этому вызову. Пожалуйста, сделайте шаг вперёд.
Сарай нервно последовала за остальными, остановившись перед ступенями к помосту. На спинках кресел каждого из Тетрархов были наброшены мантии соответствующих цветов: малиновые с бронзой для Кассанданы, цвета слоновой кости с серебром для Элия, индиговые с небесно-голубым для Тулла, и… Сарай моргнула. На спинке кресла Кадры не было ничего.
— Тетрархия обратится к тому, что, без сомнения, занимает ваши мысли прежде всего, — взял слово Тулл, его чёткая дикция выдавала военное прошлое. — Сегодня мы наконец облачаем четырёх Просителей вместо трёх, как было принято в последнее время, потому что наш четвёртый квартал больше не может обходиться без помощника Просителя. — Он бросил хитрый взгляд на Кадру. — Таким образом, было принято решение предоставить моему коллеге-Тетрарху помощь, в которой он явно нуждается.
Ну что ж. Но Кадра, похоже, не обиделся на эту колкость. Уголок его рта дёрнулся.
— Это будешь ты, — пробормотал Харион себе под нос. — Ему не дадут обученного Просителя, но ты — вполне подходящая добыча.
