Комок подступил к горлу.
— Проситель Сарай, — прошептала она, и её отражение в зеркале выпрямилось.
Она спустилась по винтовой лестнице Лисранской башни, решительно игнорируя проклятую башню на севере. Цисуре говорила, что её доставит к Эквитасу раэда4. Она также упоминала что-то о завтраке в столовой Академии, но Сарай знала, что её нервный желудок будет в ещё худшем состоянии, если его «зарядить» едой.
Снаружи, у ворот Лисранской башни, как и было обещано, ждала раэда, а рядом — несколько магов, которые выглядели явно облегчёнными тем, что она не сбежала.
— Кандидат в Просители Сарай, — кучер поклонился. — Для меня честь сопровождать вас.
Месяц назад никто бы такого не сказал. Она гадала, не насмехается ли он, но на его обветренном лице читалось только любопытство.
— Спасибо, — сказала она и запнулась, заметив прищуренный взгляд проходившего мимо мага.
Она подавила вздох. Точно. Никакой «простонародной речи» для Просителей. И на юге ещё удивляются, почему северяне считают их высокомерными.
Забравшись внутрь, она ахнула. Обитая полированным дубом и фиолетовыми подушками, карета заставила бы Кретуса рыдать от зависти. Она присела осторожно, ожидая, что всё это превратится в дым. Ворота открылись, и экипаж тронулся; булыжная мостовая смазалась, когда они помчались по дороге, спускавшейся от цитадели.
Эдесса лежала внизу, блистая под солнцем: её раскинувшиеся улицы были усыпаны лавками, пустоши отмечали площади, а по городу возвышались продолговатые домии5 богачей. Годы назад, сидя на вершине высокой лозы винограда, она смотрела на Арсамею и могла накрыть её ладонью — маленький, незначительный кулачок вдали. Но Эдесса могла её проглотить.
Они влились в многополосный поток, соперничая с другими раэдами, направлявшимися к Эквитасу на юге. Кучер перекликался с ней, указывая на различные достопримечательности: домии знаменитых людей, о которых она никогда не слышала, Гильдии, Великий Храм Эльсаров.
— Зал Записей, — сказал он, и она чуть не потянула мышцу, выкручиваясь, чтобы разглядеть череду мраморных сооружений. Скоро, — поклялась она себе.
Как и Академия, главные учреждения Эдессы были расположены в центре города. Нейтральная территория.
— Лучше, когда ни один Тетрарх не контролирует всё это в одиночку, — доверительно заметил кучер. — Представьте, если бы Тетрарх мог перекрыть доступ к Гильдии во время распри!
— У них часто бывают распри? — Вероятно, четыре правителя не во всём могли прийти к согласию.
— Может быть, потому, что они заботятся по-разному. Вы тоже будете помогать. Теперь это ваш город.
Тепло разлилось у неё в груди. Опершись локтём на окно, она улыбнулась шумному миру снаружи. Дорога выровнялась, перейдя в общественную площадь размером с всю Арсамею. Их темп замедлился.
Группы людей высыпали в поле, пробиваясь к входу в гигантское сооружение. Амфитеатр Эквитас. Вытянув шею, она насчитала пять ярусов безупречного белого мрамора и замысловатые арки, и усмехнулась. Полагаю, мне всё же не суждено сгнить в грязи, Марус.
Посты часовых усеивали периметр Эквитаса. Вигилы с жёсткими лицами в разноцветных мантиях подозрительно косились на всех, выкрикивая приказы конфисковать оружие или крупные предметы. Пожилой мужчина воинственно возражал против изъятия кожаного бурдюка с вином, но безуспешно.
— Они носят цвета своего Тетрарха, — пояснил кучер. — Чёрный и золотой для Тетрарха Кадры, цвет слоновой кости и серебро для Тетрарха Элия, и так далее. Почти каждый вигил здесь. Нельзя быть слишком неосторожным, когда Тетрархи и Мастера Гильдий собираются на Облачение. Конечно, с вами тоже… — он замолчал, бросив на неё неловкий взгляд.
Вот почему нас перевозят отдельно, — поняла она. Чтобы нам было сложнее сбежать.
Избежав толпы, он направил экипаж в огороженную часть Эквитаса, остановившись перед массивной статуей величественного мужчины, ростом почти с здание суда. Кучер указал на дверь, ведущую в суд, частично скрытую основанием статуи.
— Рог — ваш сигнал к входу, — поклонился он. — Берегите себя, кандидат в Просители Сарай.
Она ответила тем же, к чертям правила вежливости Просителей, а затем повернулась к скульптуре. Мраморный мужчина носил доброжелательную улыбку, протягивая руку к небу, с зажатым в ней жезлом, усеянным рунами. Кто из семи Верховных Эльсаров это? Лорд Удачи? Урожая? Она прищурилась, глядя на жезл.
— Тетрарх Элий и его первый щит молний, — прокомментировал низкий голос у неё в ухе.
Она подпрыгнула, мурашки покрыли её кожу.
Долговязый молодой человек позади неё ухмыльнулся.
— Невероятно, правда?
Она могла бы подумать о других словах, но предположила, что Главный Тетрарх, самый могущественный маг в стране и изобретатель любимых югом щитов молний, имел право воздвигать до смешного большие копии самого себя.
— Харион из Дидтана. — Чёрные волосы новичка торчали на концах, кожа была такой же золотистой, как у неё, но в его глазах нельзя было не заметить снисхождения. — Ты, должно быть, та самая подавальщица.
— Сарай из Арсамеи, — вежливо поправила она.
— Приятно. — Он не торопился, разглядывая её. — Вы, северные девчонки, обычно помясистее.
— Извини, что разочаровала.
— А у неё есть зубки. — Глаза Хариона сузились в раздумьях. — Ты неплохо ими поработала, чтобы забраться так далеко. С каким Тетрархом ты спала?
Ну вот и началось. — Прошу прощения?
— Я имею в виду, Тетрархии нужны Просители, но я сомневаюсь, что мы настолько отчаялись ради тебя. Если только ты не предложила другой стимул. — Он начал кружить вокруг неё. — Это не может быть Элий. Ты пялилась на его статую, как туристка. И не Кадра, он глыба льда. Остаётся — Харион скривился — Тулл? Серьёзно? Если только ты не предпочитаешь Кассандану…
— Я впервые встречаюсь с Тетрархией.
Он поморщил нос. — Как знаешь, но тот, с кем ты спишь, не выберет тебя. Они уже приберегли тебя для него. Кто-то один обязательно окажется лишним.
— Нас четверо, и Тетрархов четверо, — отметила она.
— О, ты действительно не знаешь. — Он выглядел совершенно довольным. — На последних нескольких Облачениях всегда было только трое Просителей. Кадра никогда не брал себе ни одного.
Странно. Всё, что она знала о Кадре, это то, что его избрали самым новым — и самым молодым — Тетрархом с подавляющим преимуществом несколько лет назад. Никто в Арсамее не потрудился поехать в столицу, чтобы проголосовать, и, поскольку Тетрархия оставила север на произвол судьбы, выборы были по большей части проигнорированы. Но она была удивлена, что отсутствие у Кадры Просителя нигде не упоминалось.
Стать Тетрархом было несбыточной мечтой для всех, кроме самых богатых эдессцев. Претенденты начинали как трибуны в армии или iudices (судьи низших судов) и работали, чтобы накопить власть, пока не могли выдвинуть свою кандидатуру. Даже тогда они должны были быть могущественными магами молний, популярными в народе и расчётливыми политиками с безупречной репутацией. Аспиранты сильно полагались на своих Просителей, чтобы выявлять недобросовестных друзей и мошенников. То, что у Кадры никогда не было такого помощника, было неслыханно.
Харион наклонился так, что их лица оказались на одном уровне.
— Ещё не поздно уйти. С Кадрой ты и дня не протянешь.
Он сжал её плечо рукой, и она вздрогнула. Паника поднялась на поверхность, принеся с собой неясные отголоски пальцев, впивающихся в её кожу. Что-то острое, треснувшее над её головой. Крики, эхом разлетающиеся в чёрном пространстве…
Сбросив руку Хариона, она заставила себя дышать. Мужчины. Ещё один страх, рождённый той ночью.
— Не трогай меня.
Он демонстративно отступил. — Как будто мне есть дело, подавальщица. Никому нет дела до той, кто настолько зелена, что даже не понимает, зачем она здесь. Эдесса каждый год даёт прозвища Просителям, ты знала? Чтобы не путаться, учитывая, как много их у нас сменилось. Цисуре — это «Святая». Анек — «нейтралис». — Он ухмыльнулся. — А я — «любовник». Но ты просто северянка, которую букмекерские конторы уже записали в покойницы.
