Брут сделал осторожный шаг ко мне. Гравий хрустнул под его когтями, напоминающими кривые кинжалы. От зверя пыхало жаром, как от открытой духовки. Я чувствовала запах серы и жженой шерсти. Огромная, жуткая морда приблизилась к моей руке. Горячее, влажное дыхание обожгло ладонь.

А затем жесткие, как наждачная бумага, губы аккуратно, стараясь не задеть меня клыками, сняли кусок рубца с моей руки.

Я медленно повернула голову. Брут жевал рубец, глядя на меня уже не адским пламенем, а вполне осмысленным, щенячьим взглядом.

— Умница. Какой ты смелый, хороший пес, — я плавно подняла руку и, не занося ее над головой зверя (это воспринимается как угроза), почесала его прямо под массивной челюстью, там, где у собак находится самая чувствительная зона.

Демонический монстр, гроза Империи, способный перекусить рыцаря в доспехах пополам, внезапно издал странный, хрюкающий звук. Его глаза полуприкрылись. Огромный хвост, похожий на хлыст с шипами на конце, неуверенно вильнул раз, другой, а затем начал мести землю с такой силой, что поднял облако пыли.

Брут ткнулся мокрым, обжигающим носом мне в грудь, едва не опрокинув на спину, и тяжело плюхнулся на задницу, ожидая продолжения банкета.

— Сидеть умеем, отлично, — я улыбнулась, искренне, без капли страха, и принялась чесать зверя двумя руками за ушами, зарываясь пальцами в жесткую, горячую шерсть. — Ты просто большой, испуганный мальчик, да? Напугали тебя эти глупые люди с железками. Ничего, мы их сейчас накажем.

Я поднялась на ноги, отряхивая юбку, пока адская гончая размером с микроавтобус преданно прижималась к моему бедру, как комнатная болонка.

Я перевела взгляд на зрителей.

Стражники стояли с открытыми ртами. Оружие валялось на земле. Капитан стражи крестился каким-то местным знаком, бормоча молитвы.

Но интереснее всего было смотреть на Кассиана.

Пепельный Герцог стоял в пяти метрах от нас, застыв, как соляной столб. Его грудь все еще тяжело вздымалась, но ужас в глазах сменился абсолютным, кристальным, непередаваемым потрясением. Он переводил взгляд с меня на Брута, который сейчас пытался лизнуть меня в щеку, и обратно. Его челюсть была слегка приоткрыта. В этот момент Великий и Ужасный Палач выглядел как растерянный мальчишка, которому только что показали настоящий фокус.

— Саймон, — крикнула я адъютанту, который прятался за спиной лорда. — Принеси мне ведро чистой воды и кусок сырого мяса. Большой. Желательно на кости. Нашему мальчику нужно снять стресс.

— Д-да, миледи! Сию минуту! — Саймон сорвался с места с такой скоростью, что чуть не снес пару стражников.

Кассиан, наконец, отмер. Он медленно, словно ступая по тонкому льду, подошел ко мне. Брут насторожился, тихо заворчав на хозяина, но я положила руку зверю на холку, и тот мгновенно успокоился, тяжело дыша и вывалив язык.

— Как ты это сделала? — голос Герцога был хриплым, ломким. Он не подошел ко мне вплотную, соблюдая дистанцию. — Брут никого к себе не подпускает, кроме меня. Он ненавидит людей. Он только что чуть не убил троих.

— Он ненавидел людей, потому что они вели себя как хищники, нападающие на него, — сухо ответила я, продолжая поглаживать собаку по мощной шее. — Я показала ему, что я не угроза. Животные, Кассиан, в отличие от людей, не умеют лгать. Если они агрессивны, значит, им страшно или больно. Все просто.

Я зарылась пальцами глубже в густую шерсть на шее Брута, массируя мышцы. И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, скрытое под плотным слоем шерсти.

Пес тихо заскулил и дернулся.

— Тише, маленький, тише, — я нахмурилась и раздвинула черную шерсть.

То, что я увидела, заставило кровь в моих жилах заледенеть.

Вокруг массивной шеи зверя, прямо в плоть, был впаян толстый металлический ошейник. Металл не просто обхватывал шею — он был покрыт шипами, направленными внутрь. Более того, ошейник был испещрен рунами, от которых исходило слабое, болезненное красное свечение. Кожа под металлом была покрыта жуткими, гноящимися язвами и ожогами. Ошейник не снимали годами. Он причинял животному перманентную, мучительную боль при каждом движении, при каждом всплеске магии.

Это не было средством контроля. Это было орудием пытки.

— Что это за дрянь? — мой голос дрогнул от смеси жалости и поднимающейся из глубин души ярости. Я резко вскинула голову, глядя на Кассиана в упор. — Это ты с ним сделал? Ты надел на него эту пыточную машину?!

Кассиан побледнел. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках проступили желваки. Он смотрел не на меня, а на изуродованную шею Брута, и в его золотистых глазах плескалась такая бесконечная, глухая тоска, что мой гнев внезапно споткнулся.

— Нет, — его голос был тихим, словно шелест пепла. — Не я.

Он машинально, словно не осознавая, что делает, поднял левую руку и потер свой воротник. Прямо там, где под черной тканью рубашки, на его собственной шее, скрывалось основание его страшного шрама.

И тут меня осенило.

Как вспышка молнии в кромешной темноте.

Я смотрела на демонического пса, измученного, закованного в магические кандалы, которые заставляли его сходить с ума от боли и кидаться на всех вокруг. А потом я посмотрела на Пепельного Герцога. На его шрамы. На его неконтролируемые вспышки агрессии. На его животный страх перед собственной силой.

Они были одинаковыми.

Брут не был просто питомцем. Он был отражением своего хозяина.

Кто-то систематически, годами пытал не только эту собаку. Кто-то надел невидимый, но такой же болезненный ошейник на самого Кассиана Роарка. И этот «кто-то», судя по всему, обладал такой властью, что даже Главнокомандующий армией Империи ничего не мог с этим поделать.

Я медленно выпрямилась. Мой взгляд встретился со взглядом Кассиана. Впервые с момента нашего знакомства между нами не было агрессии. Не было искр брачного контракта. Было только осознание.

Он понял, что я догадалась.

— Возвращайся в свою комнату, Маргарита, — глухо, надломленно произнес Герцог, отворачиваясь. Его плечи казались тяжелыми, словно он нес на них свод небес. — Саймон накормит пса. А тебе здесь не место. Ты ничего не понимаешь.

Он зашагал прочь, прихрамывая сильнее обычного.

«Ты ошибаешься, Кассиан, — подумала я, глядя ему вслед и чувствуя, как мокрый нос Брута тычется мне в ладонь. — Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. И я знаю, как снимать ошейники. Даже самые страшные».

🐶 А вот и Брут! Девочки, признавайтесь, кто тоже влюбился в эту адскую гончую? 😍 Марго просто невероятная, показала всем, кто здесь настоящая альфа! А вот Кассиана и его тайны безумно жаль...

💬 Жду ваши эмоции в комментариях! И не забудьтепоставить лайк (звездочку) ⭐️нашей пушистой Бусинке! Продолжение уже скоро! ⏳

События на внутреннем дворе Цитадели оставили после себя тяжелое, тягучее послевкусие. Оставшуюся часть дня я провела в своей новой спальне, меряя шагами холодный каменный пол.

Мой мозг, привыкший раскладывать любую проблему на графики и таблицы, буксовал. Кассиан Роарк оказался не просто жестоким тираном-солдафоном. Он был узником. Заложником собственной силы и чужой политической игры. А этот жуткий магический ошейник на шее адской гончей… Я до сих пор чувствовала под ногтями фантомный холод металла, впаянного в живую плоть.

«Я не спасательница, — жестко напомнила я себе, останавливаясь у окна и глядя на сгущающиеся сумерки. — Я зоопсихолог. Моя цель — выжить, найти способ разорвать метку и вернуться в Москву. Мне нельзя привязываться ни к собаке-мутанту, ни к ее хозяину с психотравмой».

В дверь робко поскреблись. Я мысленно закатила глаза. Опять этот несчастный Саймон.

— Входи, открыто.

На пороге действительно стоял адъютант, но на этот раз он был не один. За его спиной жались две служанки с огромными коробками в руках. Лицо Саймона было еще бледнее, чем утром, а на лбу блестела испарина.