Нам не нужна была магия Братания, чтобы искрить. Искра была в нас самих.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза потемнели от желания, став почти черными.

— Рита... — выдохнул он, и его голос сорвался. — Я ждал этого с того самого момента, как ты свалилась в мою пентаграмму.

Я рассмеялась, хотя смех вышел сдавленным.

— И поэтому ты пытался отрубить мне голову мечом?

— Я был идиотом, — он улыбнулся в ответ, его губы коснулись линии моей челюсти, спускаясь к шее. Каждое его прикосновение вызывало у меня сладкую дрожь. — И я намерен искупать эту вину до конца своих дней.

Его пальцы ловко и быстро расшнуровали мое платье. Тяжелая ткань упала к моим ногам. Я осталась в тонкой нижней сорочке. В прохладном воздухе кареты я должна была замерзнуть, но жар, исходящий от Кассиана, окутывал меня, как теплый плед.

Я не осталась в долгу. Мои подрагивающие пальцы расстегнули пуговицы его рубашки, и я стянула её с его плеч.

Его торс был покрыт шрамами. Я видела их и раньше, но сейчас, в полумраке, когда я не была озабочена его спасением, я могла рассмотреть их по-настоящему. Длинные белые полосы от мечей, рваные следы от когтей монстров. Напоминания о его боли.

Я провела кончиками пальцев по самому большому шраму, пересекающему его грудь. Кассиан судорожно выдохнул и закрыл глаза, поддаваясь моему прикосновению.

— Они уродливы, — тихо произнес он. В его голосе промелькнула редкая, глубоко спрятанная неуверенность. Мужчина, которого боялась Империя, боялся показаться мне отталкивающим.

— Они идеальны, — я наклонилась и оставила легкий, невесомый поцелуй прямо на старом рубце над его сердцем. — Это карта твоего выживания. И она ведет ко мне.

Он издал глухой рык, подхватил меня на руки и уложил на широкое сиденье кареты, застеленное мягкими медвежьими шкурами.

Он навис надо мной. Его тело было твердым, как высеченная из камня статуя, но его прикосновения были невероятно нежными. Он избавил меня от сорочки, его взгляд, полный восхищения и обожания, скользнул по моему телу. Я не чувствовала ни капли смущения. Под его взглядом я чувствовала себя самой желанной женщиной во всех существующих мирах.

Когда мы слились воедино, я вскрикнула, выгибаясь навстречу. Это было непередаваемое ощущение полноты. Жар его тела проникал в меня, заполняя каждую клеточку. Мы двигались в едином ритме, подгоняемые страстью и любовью, которые копились в нас всё это время.

Скрип рессор тяжелой кареты тонул в наших сбитых дыханиях и стонах. Кассиан шептал мое имя, зарываясь лицом в мои раскинувшиеся по шкурам волосы. Его мощные руки надежно, но бережно удерживали мои бедра. Я впивалась ногтями в его спину, теряя связь с реальностью.

Когда волна кульминации накрыла нас обоих, я закричала, сжимая его в объятиях. Кассиан замер, его тело напряглось до предела, он выдохнул мое имя с такой нежностью, что у меня на глазах выступили слезы.

Мы долго лежали, прижавшись друг к другу, укрытые тяжелой шкурой. Я слушала, как постепенно успокаивается бешеный стук его сердца. Моя голова покоилась на его груди, его рука лениво перебирала мои волосы.

— Я люблю тебя, Рита, — прошептал он в темноту кареты. Слова прозвучали просто, естественно, как факт.

— Я тоже люблю тебя, мой Пепельный Палач, — я улыбнулась, закрывая глаза.

Снаружи завывал морозный ветер, но в нашем маленьком мире было абсолютно, идеально тепло.

На пятый день нашего пути горизонт раздвинулся, и перед нами предстала Пепельная Цитадель.

Когда я увидела этот замок в первый раз, он показался мне мрачным склепом, тюрьмой, пропитанной запахом гари и страха. Но сейчас, глядя на его черные, устремленные в небо башни из окна кареты, я видела совсем другое.

Зимнее солнце пробилось сквозь вечные свинцовые тучи Севера, и его лучи заиграли на заснеженных зубцах крепостных стен. Цитадель больше не была тюрьмой. Она была несокрушимой крепостью. Она была нашим домом.

Наша армия с триумфом входила во внутренний двор. В воротах нас встречали слуги.

Я вышла из кареты, опираясь на руку мужа.

И первое, что я заметила, — это лица людей. Служанки и конюхи больше не жались к стенам. Они не опускали глаза в пол. Они смотрели на нас. И в их взглядах не было животного ужаса. В них была надежда, уважение и... радость. Они знали, что их лорд излечился. И они знали, что я вернулась вместе с ним.

— С возвращением домой, Ваша Светлость. Миледи, — дворецкий, чопорный пожилой мужчина, низко поклонился, и на его лице промелькнула настоящая, невымученная улыбка.

— Рад быть дома, Освальд, — Кассиан кивнул ему. — Распорядись о горячем ужине для гарнизона. Двойная порция мяса. И нагрейте воды в наши покои.

Мы уже собирались войти в центральный донжон, когда с заднего двора примчался Саймон. Адъютант был взмылен, его плащ перекосился, а глаза были размером с медные монеты. Брут трусил за ним, возбужденно принюхиваясь к воздуху.

— Милорд! Леди Маргарита! — крикнул Саймон, останавливаясь перед нами и пытаясь отдышаться.

— Что случилось, Саймон? — нахмурился Кассиан. — Опять гонец из столицы?

— Нет, Ваша Светлость! Дело в другом, — адъютант нервно сглотнул. — Пока нас не было, пограничный патруль перехватил повозку контрабандистов на восточном тракте. Люди Морвана. Они пытались вывезти что-то из тайного питомника до того, как звери вырвались на свободу.

Я напряглась. Мой инстинкт зоопсихолога мгновенно включился в работу.

— Что в повозке, Саймон? Оружие? Ошейники?

— Нет, миледи. Там... клетка. Огромная клетка, накрытая брезентом.

Адъютант побледнел.

— Контрабандисты сбежали, бросив повозку, когда увидели наш патруль. Солдаты пригнали телегу на задний двор Цитадели. Но они боятся подходить ближе. То, что сидит внутри... оно разорвало двоих тягловых лошадей прямо через прутья. Оно гнет зачарованное железо, милорд. И оно ревет так, что у наших солдат кровь стынет в жилах.

Кассиан положил руку на рукоять своего меча. Его лицо окаменело.

— Тварь Бездны?

— Мы не знаем, Ваша Светлость. Мы никогда не видели ничего подобного.

Я переглянулась с Кассианом.

Угроза Империи была устранена. Политические враги повержены. Свадьба сыграна.

Но моя работа, видимо, никогда не заканчивается.

Я похлопала по подсумку на поясе, где лежал мой верный пакетик с сушеным рубцом.

— Что ж, — я решительно вздернула подбородок, поправляя меховой воротник. Мои глаза загорелись профессиональным азартом. — Кажется, у меня появился новый пациент. Идемте, Ваша Светлость. Посмотрим, кого вы там конфисковали на таможне.

Кассиан усмехнулся, покачал головой и, не отпуская моей руки, зашагал к заднему двору. Брут с радостным лаем бросился вперед.

Дом, милый дом. И здесь точно не будет скучно.

💍 Ах, какая свадьба! Никакой магии, только искренние слова и любовь. А эта сцена в карете... 🔥 Кажется, на Севере этой ночью было очень жарко! Но что за сюрприз ждет их дома? Мантикора?!

💬 Как вам поворот? Наша Марго точно соберет весь зоопарк Империи! 😂Ставьте ⭐️, пишите комментарии, Ваша отдача — мое вдохновение!

Задний двор Пепельной Цитадели, обычно используемый для тренировок новобранцев и разгрузки провианта, сейчас напоминал сцену из фильма-катастрофы.

Когда мы с Кассианом, в сопровождении Саймона и Брута, спустились туда, я сразу почувствовала, как в воздухе висит густой, почти осязаемый запах животного ужаса. И этот ужас исходил не от существа в клетке. Он исходил от сотни вооруженных до зубов солдат гарнизона.

Они стояли широким кольцом, держа наготове копья и арбалеты, но никто не решался подойти ближе чем на тридцать метров к центру двора.

А в центре стояла повозка. Огромная, укрепленная стальными листами телега, которую контрабандисты Морвана использовали для перевозки своих самых опасных "грузов". На телеге возвышалась клетка, накрытая плотным, просмоленным брезентом.