Если бы кто-нибудь два года назад, когда я работала в подмосковном реабилитационном центре для животных, сказал мне, что я буду сидеть в готическом замке, пить горячее вино со специями и составлять график кормления для мантикоры, я бы посоветовала этому человеку сменить психиатра.

Но жизнь — забавная штука. Иногда она просто выбивает почву у тебя из-под ног, швыряет в другой мир и заставляет адаптироваться к условиям, где выживают только те, кто умеет громче всех рычать. Или те, кто умеет этих рычащих дрессировать.

Я сидела в просторном кабинете Пепельной Цитадели, закинув ноги в пушистых носках на массивный дубовый стол. В камине уютно потрескивали поленья. Снаружи, за толстыми стеклами высоких стрельчатых окон, бушевала ранняя северная весна — с капелью, пронзительным ветром и ярким, слепящим солнцем.

Со двора донесся громкий, исполненный праведного гнева женский крик:

— Я вам еще раз повторяю, лорд-как-вас-там! Вы нарушаете мои конституционные права! Какая, к черту, магическая аномалия?! Верните мне мой ноутбук, это корпоративная собственность!

Затем раздался ледяной, высокомерный мужской баритон, от которого даже на расстоянии веяло морозом:

— Женщина, прекратите размахивать перед моим носом этой пластиковой дощечкой. Вы являетесь вещественным доказательством пробоя в пространстве. И я, как Посланник Императора, заберу вас в столицу для допроса.

— Только через мой труп, Ваша Отмороженность! Саймон! Скажи этому снеговику-переростку, что я никуда не поеду!

Я тихо рассмеялась, делая глоток из своего кубка.

Прошел ровно месяц с того дня, как портал выплюнул на брусчатку нашего двора Киру Воронцову — лучшего кризис-менеджера моей бывшей Земной компании и мою лучшую подругу. Как выяснилось, метка Братания, разорванная мной в Лабиринте, оставила после себя энергетический след. И когда Кира, искавшая меня на Земле, прикоснулась к тому самому медальону в архиве, остаточное заклинание сработало, притянув её по моему следу.

С появлением Киры спокойная жизнь в Цитадели закончилась.

Император, узнав о новом иномирянине, прислал для расследования своего лучшего дознавателя и дипломата — герцога Дариана Вейна, известного в народе как Ледяной Дракон. Дариан был классическим столичным аристократом: холодным, надменным, правильным до тошноты и абсолютно не готовым к столкновению с вооруженной папками и законами земной феминисткой.

Они сцепились в первую же секунду. Искры от их скандалов летели такие, что даже Брут предпочитал прятаться в конюшне. Бедный адъютант Саймон, который в первую секунду был очарован Кирой, быстро понял, что оказался между молотом и наковальней, и теперь выполнял роль буфера, бегая за ними с успокаивающими каплями.

Тяжелая дубовая дверь кабинета бесшумно открылась.

В комнату вошел Кассиан. На нем не было мундира — только простая темная рубашка и свободные штаны. На одной его могучей руке мирно спал наш десятимесячный сын Алекс, пуская слюни на отцовский воротник. В другой руке Кассиан держал крошечную деревянную лошадку, которую, видимо, отобрал у наследника перед сном.

Следом за Герцогом в кабинет протиснулся Брут. Адская гончая зевнула, выпустив легкое облачко серого дыма, и тяжело плюхнулась на ковер прямо у камина, подставив бока теплу.

— Твоя подруга, Маргарита, — Кассиан покачал головой, осторожно перекладывая спящего Алекса в колыбель, стоящую в углу кабинета, — доведет Ледяного Дракона до нервного срыва. Вейн только что заморозил фонтан во дворе от злости, потому что Кира назвала его "токсичным абьюзером с манией величия". Я даже не знаю, что означает половина этих слов, но звучит как вызов на дуэль.

Я рассмеялась, опуская ноги со стола.

— О, поверь мне, милый, Вейн еще легко отделался. Кира на Земле банкротила корпорации, состоящие из куда более страшных хищников. Ему полезно. Растопит свой лед.

Кассиан подошел ко мне. Он забрал кубок из моих рук, поставил его на стол, а затем, подхватив меня под мышки, легко поднял с кресла и усадил прямо перед собой на край стола.

Его руки по-хозяйски легли на мои бедра. Я инстинктивно обняла его за шею, зарываясь пальцами в густые, чуть отросшие за зиму пепельные волосы.

— Пусть Вейн забирает её в свой Северный Замок и разбирается с ней там, — пробормотал Кассиан, наклоняясь и оставляя легкий, обжигающий поцелуй на моей шее, прямо там, где пульсировала жилка. — Цитадель должна быть тихим, семейным гнездом.

Я фыркнула, запрокидывая голову и наслаждаясь его прикосновениями.

— Тихое семейное гнездо? Кассиан, у нас в конюшне живет взрослая Лунная мантикора, которая вчера пыталась притащить тебе в качестве подарка убитого медведя. В детской спит ее детеныш. Брут ворует на кухне сосиски, а твой сын уже пытается метать Пепельные искры, когда ему не дают сладкого. У нас не гнездо. У нас зоопарк строгого режима.

Герцог поднял голову. В его темных, глубоких глазах, в которых я больше никогда не видела золотого безумия, плескалось такое тепло, что у меня перехватило дыхание.

Он больше не был сломленным, проклятым человеком, боящимся собственной тени. Шрамы на его лице и теле никуда не исчезли, но они больше не казались уродливыми метками боли. Это были знаки отличия воина, который прошел через ад и вышел из него победителем.

И всё это сделала не магия. Это сделали доверие и любовь.

— Мой любимый зоопарк, — хрипло поправил он, притягивая меня к себе вплотную, так, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Его губы накрыли мои в долгом, глубоком поцелуе. Каждый раз, когда он касался меня, я чувствовала, как внутри замирает всё существо. Полтора года брака ничуть не остудили тот пожар, который вспыхнул между нами в Лабиринте. Наоборот, он стал глубже, ровнее, жарче. Он больше не сжигал — он согревал.

Мы отстранились друг от друга, тяжело дыша.

Я положила ладонь на его грудь, прямо туда, где ровно и сильно билось его сердце.

— Знаешь, — тихо сказала я, глядя в его глаза. — Когда я только попала сюда, моей главной целью было выжить и сбежать от тебя как можно дальше. Ты был самым жутким, агрессивным и невыносимым мужчиной в моей жизни.

— Я знаю, — он виновато усмехнулся, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Я пытался запугать тебя. Думал, что если сломаю твой дух, мне будет проще удержать Зверя. Как же сильно я ошибался.

— Ты не сломал меня, — я улыбнулась. — И я не сломала тебя. Мы просто... нашли друг друга. Две особи, которым не подходила обычная стая.

Кассиан прижался лбом к моему лбу.

— Я люблю тебя, Рита. Люблю больше жизни. Больше магии. Ты подарила мне мир. Ты подарила мне сына. И ты вернула мне... меня.

— А ты подарил мне дом, Пепельный Палач, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются счастливые слезы. — И я никуда отсюда не уйду.

За окном снова раздался возмущенный вопль Киры и грохот бьющегося льда — видимо, дознаватель Вейн не выдержал земной аргументации. Но нам не было до этого никакого дела. Чужие интриги, новые миры и чужие конфликты остались за порогом.

В нашем кабинете царил покой. Брут тихо сопел у огня. В колыбели спал наш сын. А я сидела в объятиях самого опасного, самого сильного и самого любимого мужчины в Империи, точно зная, что моя главная миссия выполнена на сто процентов.

Аудит завершен. Контракт переписан.

И этот брак, заключенный случайно, оказался самым правильным выбором во всех существующих мирах.

💖МОИ ДОРОГИЕ! ВОТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ!💖

Я пишу эти строки и улыбаюсь сквозь слезы счастья. История Марго и Кассиана, нашего сурового Пепельного Палача, подошла к своему счастливому финалу. Они выстрадали свое счастье, обрели настоящую стаю и теперь могут просто наслаждаться жизнью! 🥰 А Брут в роли няньки — это отдельный вид любви!

Но вы же видели финал, правда?! 😏 Кира просто эпично свалилась на голову столичного дознавателя! Кажется, у нас намечается грандиозное противостояние! Земной кризис-менеджер против высокомерного Ледяного Дракона Дариана Вейна. Я уже запасаюсь попкорном! 🍿🔥