Я не стала визжать. Не стала умолять о пощаде. Мой мозг автоматически перешел в режим «доминирование и контроль».

Я резко выпрямилась во весь рост, расправила плечи, чтобы казаться визуально больше, и выставила вперед открытую ладонь левой руки — универсальный жест, который останавливает даже несущегося на тебя быка.

— Стоять! — рявкнула я своим самым жестким, командным басом. Тем самым тоном, от которого у моих ассистентов в клинике подкашивались колени, а агрессивные псы садились на задницы. — Место!

Мужчина замер.

Он не испугался — такие не пугаются. Он просто завис от абсолютного, кристального шока. Лезвие его чудовищного меча остановилось в воздухе, не дойдя до моей шеи каких-то жалких полметра. От раскаленной стали веяло таким диким жаром, что у меня пересохло в горле, но я даже не моргнула.

— Опустил железку. Быстро, — чеканя каждое слово, произнесла я, глядя прямо в его золотые глаза, отказываясь отводить взгляд. Ни капли страха. Только железобетонная уверенность особи, которая привыкла контролировать стаю. — Я не знаю, что за идиотское шоу вы тут устроили, мужчина, но я сейчас отряхну брюки, и мы спокойно поговорим. Без резких движений. И без этого пафоса про «Тварей Бездны».

Он моргнул раз, другой. Золотое свечение в его глазах внезапно дрогнуло, мигнуло, как испорченная лампочка, и я с удивлением увидела, что под этой жуткой иллюзией скрываются обычные человеческие радужки — темно-карие, почти черные.

Его лицо перекосило от странной смеси гнева и замешательства.

— Человек? — выдохнул он. Его губы скривились в злом оскале, обнажив ровные белые зубы. — Женщина? Откуда в печати призыва Низшего демона взялась человеческая женщина? Кто тебя подослал? Инквизиция Морвана? Говори, дрянь!

Он бросился вперед с пугающей, нечеловеческой скоростью. Я даже дернуться не успела, как меч со звоном отлетел в сторону, а огромная ладонь в кожаной перчатке сомкнулась на воротнике моей куртки. Меня рывком, как пушинку, вздернули в воздух.

Я оказалась прижатой к его закованной в сталь груди. От него исходил невыносимый жар, словно внутри него работала доменная печь. Запах полыни, горячего металла, крови и опасности ударил по рецепторам. Но мой профессиональный взгляд уже считывал его язык тела.

Расширенные зрачки. Учащенное дыхание. Мышцы напряжены до предела. Он агрессивен не потому, что хочет убить конкретно меня, а потому, что ситуация вышла из-под его контроля. Он ждал демона, а получил бабу в испачканной пылью униформе ветеринара.

— Руки убрал, — прошипела я, болтаясь в воздухе на вытянутых мысках кроссовок, и машинально нащупала в кармане рукоять ультразвукового шокера. — Статья за похищение и угрозу жизни — это от трех до восьми лет. Тебе твой шлем слишком сильно голову напек?

— Отвечай, шпионка, — он чуть сжал пальцы на моем воротнике, и его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. — Где леди Элиана? Где светлая магесса, которую Император прислал для ритуала Братания? Как ты, жалкая пустышка, сломала древнюю печать?

— Понятия не имею, о чем ты бредишь, Конан-Варвар! — я попыталась вывернуться, вцепившись ногтями в его запястье, но хватка была железной, словно меня держал промышленный пресс. — Я была на работе! В Москве! Я зоопсихолог Маргарита Соколова, а не ваша долбанная магесса! И если ты сейчас же меня не отпустишь, я применю спецсредства!

— Зоо… кто? — он презрительно скривился, явно не поняв ни слова. — Ты лжешь. Ни одна смертная без магического дара не смогла бы пробить барьер цитадели. Ты…

Он не договорил.

В этот самый момент пентаграмма под нашими ногами взвыла. Это не было метафорой — звук был таким, словно тысячи голосов слились в едином болезненном крике. Алый свет в бороздах на полу вспыхнул так ярко, что резануло по глазам. Зал озарился кроваво-красным заревом.

— Проклятье! — прорычал мужчина. Его зрачки снова начали заливаться расплавленным золотом. — Ритуал закрывается!

Он попытался отшвырнуть меня в сторону, за пределы светящегося круга, но было слишком поздно. Магия не терпела пустоты и не прощала ошибок.

От центральных линий на полу оторвались две толстые, пульсирующие красные энергетические нити. Они взвились в воздух, извиваясь, как живые змеи. Одна из них с пугающей скоростью метнулась к мужчине и с силой ударила его в грудь, прямо сквозь черную сталь доспеха. Вторая нить скользнула ко мне, обвившись вокруг моего левого запястья.

Я закричала.

Боль была невыносимой, ослепляющей. Казалось, мне под кожу, прямо в вены, ввели кипяток, смешанный с битым стеклом. Нить вплавлялась в мою плоть, шипя и оставляя после себя черный дым.

Мужчина тоже издал глухой, звериный рык. Он выпустил меня, падая на одно колено и судорожно хватаясь за грудь, словно пытаясь вырвать из себя невидимое копье.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Вой оборвался, сменившись звенящей, тяжелой тишиной, которую нарушало лишь наше хриплое дыхание.

Я рухнула на каменный пол, обхватив левую руку правой ладонью и баюкая ее. Меня трясло. Сердце колотилось в горле так сильно, что перед глазами плясали черные точки. Медленно, преодолевая остаточную волну боли, я закатала рукав куртки.

Кожа на запястье не была обожжена. Вместо ожога там красовался причудливый, угольно-черный узор. Он выглядел как татуировка, нанесенная каким-то сумасшедшим мастером: языки пламени, закованные в толстые цепи. Узор слабо пульсировал в такт биению моего сердца, отдаваясь тупым, горячим эхом где-то в груди.

— Ты… — хриплый, полный первобытной ярости голос заставил меня поднять голову.

Мужчина тяжело поднялся на ноги. Его лицо было мертвенно-бледным, по виску, рядом со страшным шрамом, стекала капля пота. В его темных глазах сейчас плескалась чистая, неразбавленная ненависть — не ко мне лично, а к самой ситуации. Он выглядел как волк, чей лапоть намертво захлопнулся в стальном капкане.

— Ты хоть понимаешь, что наделала, тупая человеческая девка? — он шагнул ко мне. В комнате резко потеплело, словно открыли заслонку работающей печи. Воздух вокруг него начал дрожать и искажаться от жара.

— Что я наделала?! — возмущение оказалось сильнее страха. Я вскочила на ноги, пошатнувшись, но удержав равновесие. — Я сидела у себя на работе! Это вы меня сюда притащили своими светящимися кружками и сатанинскими обрядами! Что вы мне вкололи?! Что это за дрянь на моей руке?!

Вместо ответа он рывком стащил с левой руки плотную кожаную перчатку и сунул руку мне под нос. На его широком, покрытом мелкими шрамами запястье горел точно такой же узор — пламя в цепях. Только его узор был массивнее и пульсировал багровым светом.

— Это, Маргарита Соколова, — он выплюнул мое имя с таким отвращением, словно это было грязное ругательство, — не дрянь. Это печать Истинной Связи. Братание душ. Ритуал был запущен Императором. Он должен был связать меня с магессой, чтобы ее светлая сила сдерживала мое проклятие. Но магия слепа. Она не нашла в круге ту, чья кровь была заявлена, и схватила первое попавшееся живое существо. Тебя.

Я переводила взгляд с его руки на свою. Мой аналитический ум отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему, но логика здесь сдохла в муках.

— То есть… — я сглотнула пересохшим горлом. — Вы хотите сказать, что мы…

— В прямом смысле, — безжалостно припечатал он. Его губы искривились в мрачной, пугающей усмешке. — Поздравляю. Ты только что стала законной женой Пепельного Герцога, главнокомандующего Кассиана Роарка. И если ты все-таки шпионка, которую специально подкинули в этот круг, чтобы лишить меня магического щита и свести с ума… клянусь Бездной, я лично сверну тебе шею, как только найду способ разорвать этот чертов контракт.

Он стоял надо мной, подавляя своей аурой, своим ростом, своим жаром. Настоящий хищник на вершине пищевой цепи, уверенный в своей безнаказанности.

Я посмотрела на черную метку на своем запястье. Потом подняла взгляд на разъяренного мужчину. В голове что-то щелкнуло. Страх окончательно ушел, уступив место ледяному, рабочему профессионализму.