Точнее, то, что осталось от клетки.

Прутья из зачарованного железа толщиной в мою руку были выгнуты наружу, словно они были сделаны из мягкой проволоки. На брусчатке перед повозкой лежали растерзанные туши двух тяжеловозов — тех самых лошадей, которым не повезло оказаться слишком близко к пленнику.

Из-под брезента не доносилось ни звука. Ни рычания, ни воя. Только глубокое, ритмичное, вибрирующее дыхание, от которого мелкие камушки на мостовой подпрыгивали, как при слабом землетрясении.

— Ваша Светлость! — капитан гарнизона, бледный мужчина со шрамом через всё лицо, выбежал нам навстречу и отсалютовал. — Мы не знали, что делать. Оно убило лошадей одним ударом, просунув лапу сквозь прутья. Маги пытались усыпить его сонными заклинаниями, но магия просто отскакивает от брезента.

Кассиан положил ладонь на эфес своего Пепельного меча. Его глаза сузились.

— Уведите людей. Оставьте только магов щита. Если эта тварь вырвется, я не хочу лишних жертв.

Солдаты с явным облегчением начали отступать назад, расширяя кольцо.

Брут, который до этого радостно бежал рядом со мной, вдруг остановился. Демонический пес, не боявшийся химер и инквизиторов, прижал уши к черепу, шерсть на его загривке встала дыбом, и он издал низкий, неуверенный скулеж, прячась за ноги Кассиана.

— Брут боится? — Саймон сглотнул, отступая на шаг. — Милорд, если уж адская гончая поджимает хвост... может, просто сожжем повозку вместе с тем, что внутри?

— Мы не убиваем тех, кто заперт в клетке, Саймон, — жестко отрезала я, делая шаг вперед. — Это животное напугано и находится в стрессе. Неизвестно, сколько дней его везли в темноте, голоде и страхе.

— Маргарита, стой, — рука Кассиана железным капканом сомкнулась на моем запястье. Его голос был спокойным, но непреклонным. — Я понимаю твой профессиональный интерес. Но это не собака с поломанной психикой. Морван отбирал для своего питомника самых смертоносных существ. Я не пущу тебя к этой клетке, пока не буду знать, что там.

Я посмотрела в его темные, полные тревоги глаза. Он больше не был скован проклятием, но его инстинкт защитника никуда не делся.

— Ты не пустишь меня, а что сделаешь сам? Подойдешь и разрубишь брезент мечом? — я покачала головой. — Кассиан, любое агрессивное действие, любая вспышка магии спровоцирует атаку. Существо уже согнуло зачарованные прутья. Если оно впадет в ярость, оно вырвется, и начнется мясорубка. Доверься мне. Я не полезу на рожон. Я просто проведу диагностику.

Он несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом, затем медленно разжал пальцы.

— Я иду с тобой. В двух шагах позади. Одно неверное движение твари — и я сожгу её. И мне плевать на зоопсихологию.

— Договорились, мой кровожадный лорд, — я коротко кивнула.

Мы медленно, шаг за шагом, приблизились к повозке. Запах крови убитых лошадей бил в нос, смешиваясь со странным ароматом — запахом озона, грозы и чего-то неуловимо-кошачьего.

Я остановилась в пяти метрах от клетки.

— Сними брезент, — тихо сказала я Кассиану. — Только медленно. Без резких движений.

Герцог поднял руку. С его пальцев сорвалась тонкая, как нить, струйка пепельной магии. Она не обжигала — она просто подцепила край тяжелого полога и плавно, словно порывом ветра, откинула его назад.

Двор Цитадели дружно ахнул. Кассиан глухо выругался сквозь зубы.

В клетке сидела мантикора. Но не обычная, степная, о которых я читала в библиотеке Дворца. Это была Лунная Теневая Мантикора — реликтовое, считавшееся вымершим существо из самых глубоких расщелин Северных гор.

Она была размером с крупного тигра. Её тело покрывала густая, мерцающая серебром во тьме клетки шерсть. Кожистые, как у летучей мыши, крылья были плотно прижаты к бокам. Вместо львиной морды — изящная, но смертоносная морда пантеры с клыками-саблями. А длинный хвост венчало массивное жало, с которого прямо сейчас капал полупрозрачный, разъедающий каменный пол яд.

Глаза твари, два огромных блюдца цвета жидкого сапфира, смотрели на нас с такой концентрированной, разумной ненавистью, что мне стало не по себе.

Но мой мозг уже анализировал детали.

Шерсть на её шее была стерта до мяса — следы от ошейника Морвана, который, к счастью, был снят или сломан. Левое крыло висело под неестественным углом — перелом. А её поза...

Она не бросалась на прутья. Она сидела, вжавшись в самый дальний угол клетки, закрывая собой небольшую кучу грязной соломы. Её хвост с ядовитым жалом нервно подергивался, готовый нанести удар любому, кто приблизится.

— Бездна... — прошептал Саймон где-то позади нас. — Лунная мантикора. Один удар её хвоста пробивает латный доспех, а яд убивает за секунду. Милорд, мы должны её уничтожить.

Мантикора, услышав голос, издала шипящий, вибрирующий рык и ударила передней лапой по выгнутым прутьям. Толстое железо жалобно застонало.

— Тихо! — я подняла руку, приказывая всем замолчать.

Я сделала еще один шаг вперед. Кассиан мгновенно оказался рядом, его тело напряглось, закрывая меня наполовину.

— Кассиан, опусти руку с мечом, — прошептала я, не отрывая взгляда от сапфировых глаз мантикоры. — Ты её провоцируешь.

— Рита, это не собака. Это машина для убийства, — процедил он, не шевелясь.

— Посмотри на её позу. Посмотри, как она сидит, — я заговорила своим ровным, гипнотическим голосом, который использовала на сеансах. Но сейчас я обращалась и к зверю, и к мужу. — Она не нападает. Если бы она хотела нас убить, она бы давно выломала эти прутья до конца. Она защищается. Она загнана в угол, она ранена. А главное... посмотри, что она прячет.

Кассиан прищурился, вглядываясь в полумрак клетки за спиной монстра.

Там, в куче грязной соломы, что-то шевельнулось. Крошечный, размером с домашнюю кошку, серебристый комочек. Он тихо пискнул, и мантикора мгновенно опустила голову, лизнув детеныша огромным шершавым языком, после чего снова подняла на нас полный ненависти взгляд.

— Детеныш... — выдохнул Герцог, и его рука с мечом медленно опустилась.

— Вот именно, — я чуть расслабила плечи, показывая зверю, что не собираюсь нападать. — Она мать. Морван, видимо, поймал её вместе с котенком. Использовал его как заложника, чтобы заставить её подчиняться. Поэтому она убила лошадей — они подошли слишком близко к её ребенку. Она обезумела от страха за него.

Повисла тишина. Солдаты на стенах, увидев детеныша, опустили арбалеты. В суровых воинах Севера проснулось что-то человеческое. Убивать мать с ребенком, даже если это смертоносный монстр, никто не хотел.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросил Кассиан. В его голосе больше не было угрозы. Он доверял мне.

— Открыть клетку, — просто ответила я.

— Рита...

— Если мы оставим её там, она умрет от сепсиса или перелома. Если попытаемся усыпить магией — она убьет детеныша, чтобы он не достался врагам, это инстинкт, — я медленно, не делая резких движений, расстегнула свой подсумок и достала несколько кусков сырого мяса, которые предусмотрительно прихватила с кухни.

— Я открою замок. Ты будешь стоять здесь. Если она бросится на меня... делай то, что должен. Но она не бросится.

Кассиан скрипнул зубами. Я видела, как в нем борются инстинкт Главнокомандующего и любовь ко мне. Но он сделал шаг назад.

— Одно неверное движение, Маргарита. Одно.

Я глубоко вдохнула, успокаивая сердцебиение. Животные чуют адреналин. Мне нужно было пахнуть спокойствием и уверенностью.

Я подошла к самой клетке. Мантикора зашипела, ее жало зависло над моей головой по ту сторону прутьев.

Я не стала смотреть ей в глаза. Я опустила взгляд на замок — массивный амбарный навесной замок. Ключа у нас не было.

— Кассиан. Замок, — тихо попросила я.

Пепельный огонь тонкой струйкой ударил из-за моего плеча, и железная дужка замка расплавилась с тихим шипением. Тяжелый металл упал на землю.

Я положила руку на железную дверцу. Мантикора зарычала громче.

— Тише, девочка. Тише, красавица, — заворковала я своим самым мягким, низким тембром. Тем самым, которым я разговаривала с искалеченными бойцовскими псами. — Никто вас больше не обидит. Мы не причиним вам боли.