Спустя полчаса блужданий по лабиринтам цитадели, узкая винтовая лестница вывела меня к тяжелой, окованной железом двери, из-под которой тянуло сквозняком. Я налегла на нее плечом, отодвинула тяжелый засов и оказалась на свежем воздухе.

Это был огромный внутренний двор замка, окруженный высокими зубчатыми стенами. Небо над головой было затянуто плотной пеленой свинцовых туч, из-за чего казалось, что сейчас ранние сумерки. Под ногами хрустел крупный темный песок, смешанный с мелким гравием и… пеплом? Да, в воздухе отчетливо пахло гарью.

Я глубоко вдохнула холодный, колючий воздух, пытаясь проветрить голову, как вдруг тишину разорвал истошный, леденящий душу вопль.

Звук донесся из-за угла приземистой каменной пристройки, похожей на кузницу. За криком последовал звон падающего металла, топот десятков ног и густой, утробный рык, от которого завибрировали камни под моими кроссовками.

Инстинкты сработали быстрее разума. Я сорвалась с места, огибая пристройку.

То, что я увидела, заставило бы любого нормального человека упасть в обморок или бежать без оглядки. Но я не была нормальной. Я была зоопсихологом.

В углу двора, прижав к каменной кладке троих до смерти перепуганных стражников, возвышался монстр.

Назвать это существо собакой язык не поворачивался. Это был исполинский, размером с крупного медведя, демонический пес. Его шерсть была жесткой, как проволока, и черной как смоль, но сквозь нее в местах стыка мышц проступало багровое, вулканическое свечение. Из пасти, усеянной двумя рядами бритвенно-острых клыков, капала густая слюна, которая, падая на землю, шипела и оставляла выжженные пятна. Глаза твари горели чистым адским пламенем, точь-в-точь как глаза Кассиана в минуты ярости.

Пес глухо рычал, припадая на передние лапы, готовясь к прыжку. Вокруг него уже собралась толпа замковой стражи. Человек пятнадцать с длинными копьями, на концах которых искрилась какая-то магия, пытались взять монстра в кольцо.

— Держите строй! — орал один из стражников, бледный как полотно. — Прижмите его к стене! Если он вырвется в город, нас всех казнят!

— Не подходите близко, он дышит огнем! Бейте магией по лапам! — вопил другой.

Один из солдат, потеряв самообладание, метнул в зверя искрящееся магическое копье. Снаряд чиркнул пса по крутому загривку. Монстр взревел — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и одним мощным ударом лапы отшвырнул ближайшего стражника метров на пять. Человек впечатался в стену и сполз на землю, не подавая признаков жизни.

Стража запаниковала, начав тыкать копьями в сторону зверя.

Классика. Абсолютная, клиническая классика идиотизма.

Мой мозг мгновенно проанализировал ситуацию, отбросив мистическую шелуху. Передо мной было не чудовище из Бездны. Передо мной был крупный хищник, который находился в состоянии глубокого стресса. Его прижали к стене. Его окружила толпа агрессивно настроенных людей с палками. Ему причинили боль. У него не было пути к отступлению, поэтому он включил режим «бей, чтобы выжить».

Если они продолжат в том же духе, через минуту здесь будет мясорубка, и пес убьет их всех, просто повинуясь инстинкту самосохранения.

— Отставить! — мой голос, усиленный акустикой каменного двора, прозвучал как выстрел. Я шагнула в центр площадки, прямо между наступающей стражей и демоническим псом.

Все замерли. Стражники уставились на меня так, словно я внезапно спятила. Монстр перестал рычать на солдат и перевел свой полыхающий взгляд на меня.

— Леди! Назад! — в панике закричал капитан стражи. — Это Брут! Адская гончая Герцога! Он сорвался с цепи, он разорвет вас!

— Единственные, кто здесь сейчас кого-то разорвет, — это вы, своим непроходимым тупоумием, — холодно бросила я, не отрывая взгляда от морды пса. — Опустите копья. Все. Немедленно. Вы провоцируете у него агрессию страха.

— Вы с ума сошли! Мы должны его усмирить!

— Я сказала, опустили оружие! — рявкнула я своим самым жестким, не терпящим возражений тоном альфы. Тем самым, который заставлял замолкать даже самых наглых клиентов в моей клинике. — Сделайте три шага назад и замрите. Если кто-то из вас сейчас дернется, я лично скормлю его этому псу.

К моему удивлению, стражники подчинились. Магия в их руках погасла, копья опустились. Тишина во дворе стала почти звенящей.

Я осталась один на один с Брутом.

Зверь тяжело дышал. Из его пасти вырывались струйки сизого дыма. Он напрягся, его уши (острые, как у добермана) прижались к черепу. Он ждал атаки.

«Ну давай, Рита. Вспомни, чему тебя учили. Демон или не демон, а собачья психология работает везде».

Я сделала то, чего зверь ожидал меньше всего. Я расслабила плечи, чуть ссутулилась, визуально делая себя меньше и менее угрожающей. Затем я демонстративно отвела взгляд в сторону, не смотря ему в глаза. На языке псовых прямой взгляд — это вызов и угроза. Отвод глаз — сигнал примирения: «Я не хочу с тобой драться».

Брут издал неуверенный, утробный звук, похожий на ворчание, и переступил с лапы на лапу.

Я шумно, показательно зевнула и облизнула губы. Еще два мощнейших сигнала примирения. «Смотри, я расслаблена. Мне скучно. Ты мне не враг».

— Марго! Нет!

Рев со стороны арочного входа заставил меня вздрогнуть. Во двор ворвался Кассиан. Он был без доспехов, только в той самой черной рубашке, но в его руке уже материализовался сотканный из черного огня клинок. За ним, бледный как смерть, бежал адъютант Саймон.

Увидев меня, стоящую в двух метрах от разъяренной адской гончей, Герцог побледнел. Его золотые глаза расширились от абсолютного, неконтролируемого ужаса.

— Не двигайся! — прокричал Кассиан, бросаясь ко мне. — Брут, стоять, тварь!

Его крик и агрессивное приближение стали триггером. Пес, который только начал успокаиваться, снова взвился. Шерсть на его загривке вспыхнула реальным огнем, он припал на передние лапы, готовый броситься на меня.

— Кассиан, замри на месте! — заорала я, выставляя руку в сторону Герцога. — Ни с места, если не хочешь, чтобы он меня сожрал!

Пепельный Герцог затормозил так резко, что песок брызнул из-под его сапог. Его клинок погас, но грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня с таким отчаянием, словно я уже была мертва.

Я снова переключила все свое внимание на Брута. Зверь был на грани срыва. Нужен был сильный, позитивный якорь.

Я медленно, очень медленно сунула правую руку в карман своей юбки. Там, среди ключей и зажигалки, лежал целлофановый пакетик, который я машинально сунула в карман еще на Земле. Сушеный говяжий рубец. Самое вонючее, но самое обожаемое собаками лакомство на планете.

Я вытащила из пакетика темный, ссохшийся кусок рубца. Вонь от него ударила в нос даже мне.

Я не стала протягивать руку к псу — это спровоцировало бы укус. Вместо этого я сделала полшага в сторону, демонстрируя ему бок (еще один сигнал неагрессии), и плавным движением бросила кусок рубца на землю, точно между мной и монстром.

Кусочек сушеного мяса против трехметрового демона из преисподней. Звучало как плохой анекдот.

Но обоняние у адских гончих, судя по всему, работало так же, как у земных овчарок. Брут вздрогнул. Его пылающие глаза скосились на упавший кусок. Ноздри, размером с кофейную чашку, задвигались, втягивая воздух.

Рубец пах падалью, мясом и протеином. Для любого псового это был запах парфюма от Шанель.

Рычание стихло. Брут осторожно вытянул шею и понюхал угощение. Затем из его пасти высунулся черный, шершавый язык, слизнул кусок с песка и с громким хрустом разжевал.

— Хороший мальчик, — тихо, воркующим тоном произнесла я. — Вкуснятина, да? Хочешь еще?

Я достала из кармана второй кусок. Но на этот раз не бросила. Я присела на корточки, положила лакомство на свою раскрытую ладонь и вытянула руку вперед, отвернув лицо в сторону.

Во дворе стояла мертвая, звенящая тишина. Никто не дышал. Я чувствовала на себе тяжелый, панический взгляд Кассиана. Он был готов в любую долю секунды броситься вперед, чтобы закрыть меня собой. Но я знала, что делаю.