Спустя время мне удалось заметить тонкую линию, уходившую от панели внутрь после затухания моей пси, заменяющей нам связь. Все ж таки насколько она уникальна и многогранна! Но об этом после, сейчас ритм совпадал с сервисным каналом, только перед самым концом добавляя сдвиг частоты внутренних вибраций.

— Вот же ты зараза. — пробормотал я и невольно улыбнулся. — Входной шлюз показывает, что внутри есть поврежденные части.

Без визуального контакта, увы, было тяжело работать. Поэтому с помощью льда пришлось воспроизвести рисунок сетевой архитектуры. Нет, ну а что ещё можно было ждать от примитива? Зато хоть какая-то визуализация.

Это чуть-чуть ускорило работу, и позволило оживить сервисный контур быстрее. А под ладонью появилась тяга, будто терминал сам втягивал энергию и мою конечность.

Сопротивляться не стал, точнее это могло лишь помешать. Перед глазами потемнело, хотя физически я оставался на том же самом месте. Зато восприятие провалилось глубже, и вместо круглого помещения вокруг возникла сеть из серых нитей. Она совсем не походила на квантовое пространство, в котором встретил впервые Вейлу, где всё двигалось, сверкало и перестраивалось быстрее мысли. Здесь мёртвые каналы висели в темноте, отдельные узлы едва светились, а большая часть архитектуры словно давно высохла вместе с кораблём.

Зато на доступном уровне я наконец видел её целиком, и не надо было изгаляться со льдом.

Информационный зонд, который меня научил делать Лаврентий Павлович, коснулся первого активного узла, и тот раскрылся набором состояний. Это… черт, выглядело волшебно! Разрешённые направления, закрытые ветви, возвраты запросов. Походило на Земные системы, но в тот же момент фундаментально отличались от них.

Я прошёл по безопасным каналам до многослойного узла, постоянно обменивавшегося импульсами с другими секциями корпуса. Похоже, именно он определял, что текущему подключению разрешено делать дальше, а что нет.

Стоило зонду приблизиться к центральной части, как вспыхивали красные петли и начинался тот самый сброс. Защита не интересовалась смыслом запроса, скажем так, она видела, что у текущего сеанса нет нужного статуса и все обнуляла. На Земле я бы в такой ситуации не пытался разбить проверку, потому что гораздо проще поменять то, что она проверяет под капотом.

— Ирис, я уверен, что у этой системы должна быть временная область для состояния подключения. Буфер, куда она складывает текущие параметры перед каждой проверкой подключения.

— Я проверяю, проверяю. — донеслось как бы сверху, хотя девушка должна была стоять за спиной. — Если судить по сигналам, что-то похожее есть, но я не понимаю, где именно. Я же предупреждала, что у меня нет навыков!

— Не волнуйся, и не нервничай. Наемницам твоего уровня так делать нельзя. — сказал ей. — Да и я уже нашёл. Смотри за реакцией системы снаружи, и записывай малейшие изменения.

Слева от управляющего узла, за его образом, висел тусклый контур, соединенный мелкой сеткой с соседними блоками. Судя по всему, именно через него проходили запросы до проверки и после получения ответа. Прочитать его у меня не получилось, но вот продиагностировать, вполне. В результате легким серебряным светом замерцал один из других сегментов, а когда я пытался пройти к закрытой области, он становился красным.

Вот он, вот маркер доступа.

— Ну что, посмотрим, насколько доверчивой может оказаться система пришельцев, более развитых, чем мы… — пробормотал я, собирая второй зонд.

— Ты сейчас серьёзно разговариваешь с терминалом, пока лезешь ему внутрь?

— Мне так проще думать. Не отвлекай.

Разделение внимания, мыслей, давалось тяжелее, чем раньше. Скорее всего, это было связано с отсутствием Вейлы… Один поток удерживал разрешённый диагностический запрос, второй пролез, пусть и не без труда, во временный узел. Первое касание прошло незаметно, второе заставило защиту дрогнуть, а после третьего пришлось отступить и несколько секунд изображать нормальную работу. Увы, они не были идиотами.

Ирис увидела, как я дёрнулся, но задавать вопросов не стала. Хорошая напарница, видимо, поняла, что уже перегибает, и теперь старалась не отвлекать от работы.

Напрямую переписать сегмент не получалось, не хотелось признавать, но пока я не понимал, как именно это провернуть. Тогда пришлось искать альтернативы. Я снял энергетический отпечаток разрешённого состояния, дождался следующего обращения к закрытой ветке и в тот момент, когда маркер стал красным, наложил поверх него серебристую копию. Ту самую. Управляющий узел замер, словно задумался, после чего неожиданно открылся и пропустил зонд дальше.

От взлома, нельзя не признать, что по мне ударил Азарт. Тот самый, ради которого в прошлой жизни легко забывались сон, еда и здравый смысл. Активные каналы уходили глубоко в корабль, и где-то там могли лежать ответы на вопрос, почему символ вообще притащил нас сюда.

Спустя пару проходов, потянулся слишком быстро к ближайшей ветке, и моментально получил по рукам. Система обнаружила подмену, а со всех сторон вспыхнули красные петли. Временный узел начал перестраиваться, управляющий контур приготовился закрыть соединение, чтобы обезопасить данные. Отступить сейчас, означало, что придется начать заново. Поэтому оставался знакомый вариант, переписать участок, отвечающий за нужную проверку.

Я не понимал местного кода и даже не видел его как набор команд, поэтому работал с тем, что было доступно здесь и сейчас. Самая первая связь, ведущую от временного состояния к проверке, замкнулась на сохранённую серебристую копию. Вторая, возвращавшую ошибку, пришлось перенаправить в отдельный диагностический канал, где сигнал без труда мог умереть. Третью трогать не стал, потому что она отвечала за нормальный ответ системы, и без неё меня бы просто отрубило.

Ко мне вернулось чувство из реальности, консоль дрогнула под ладонями. Одновременно за спиной сухо что-то щёлкнуло, а по стенам круглого помещения пошёл слабый свет, но я не отвлёкся. Те красные петли уже ударили по зонду, перед глазами вспыхнула боль, второй поток начал рассыпаться, и пришлось перехватить его отдельной нитью пси. Радовало, что даже без просьб, воплощение силы, хоть и недовольно, но забрал часть нагрузки, удерживая структуру достаточно долго, чтобы я поставил последнюю связь на место.

— Осторожнее, ты же можешь так все сломать. — мысленно предупредил его.

— Тогда заканчивай быстрее.

Последний переход закрепился, и следом красные петли, заковывающие постороннее вмешательство, погасли. Управляющий узел перестал перестраиваться и распахнул внутренний каталог, хотя назвать это полноценным доступом язык не поворачивался. Архивы оставались закрыты, журналы возвращали пустые ответы, а навигационная база даже не показывала собственных разделов. Моё вмешательство заставило систему считать меня локальным сервисным процессом, а у технического обслуживания были права, так сказать, попасть, но не читать. Этого стоило ждать.

Но для меня этого хватало.

Внутри каталога обнаружились энергетические ключи. Никаких названий, только адреса помещений и последовательности подачи энергии: три одинаковых импульса с провалом перед последним, плавное нарастание, и что-то похожее на «обратный» сдвиг. Чтобы не забыть, я по одной передавал схемы Ирис, наружу, а её имплант записывал рисунки прямо с моей ледяной проекции, иначе было никак.

Всего удалось вытащить целых пять последовательностей и грубую привязку к расположению узлов. Одна находилась недалеко от нас, а ещё три уходили в боковые секции. Последний адрес лежал впереди и собирал вокруг себя больше всего работающих контуров, чем остальные, поэтому даже без названия выглядел самым важным.

— Ирис, кажется, я нашёл путь к мостику. Полного доступа тут у нас нет и не будет. По крайней мере пока не разберёмся с настоящей идентификацией, зато теперь сможем открыть некоторые двери.

Девушка несколько секунд молча смотрела на меня, потом неожиданно улыбнулась.