Никакой вмятины. Никакой царапины.
— Всё. — сказала Ирис. — Мы проверили инструмент и твою силу, получили одинаковое отсутствие результата, и теперь можем собирать манатки, пока ещё не стемнело.
— Слушай! — осенило меня. — Мы ведь даже не попробовали вооружение байка, а значит проверка не считается полной.
Несколько секунд она смотрела на меня так, будто решала, стоит ли засандалить здоровой рукой по лицу, а потом все ж таки сказала.
— Алекс, это аэробайк, а не военная платформа! Его излучатель максимум, что может сделать — разогнать мелкую живность, либо пробить примитивное укрытие. Поэтому после того, как ты использовал превосходящую по силе гравитацию, он тем более бесполезен!
— Ирис, ну какая разница? Давай попробуем, хоть что-то.
— Разница, конечно, есть. Но я вижу, что твои сомнения, командир, придется уничтожать с остатками заряда. Ты знаешь сколько оно жрет? — пробормотала девушка. — Хотя, конечно, откуда тебе знать… Сам то по энергии почти бездонная яма.
Спор закончился тем, что Ирис назвала меня ненормальным, но к байку пошла, возможно, потому что её тоже задела невредимая плоскость или она понимала, что иначе я не отстану, и с места не сдвинусь.
Мы расширили верх ямы и отвели машину назад, чтобы курсовой излучатель смотрел вниз под нужным углом, после чего наемница закрепила байк, включила стабилизаторы и вывела оружие из походного режима, а под корпусом разошлись две створки, открывая короткий тёмный ствол.
— Один импульс. — предупредила она. — На минимальной мощности. Если стенки обвалятся, нас отсюда не откопают.
Я отошёл к ней, и поднял барьер перед краем раскопа, пока Ирис касалась панели и выводила излучатель на цель. Оружие коротко загудело, воздух под байком вспыхнул, бело-голубой импульс ударил в дверь, а грохот прокатился между стволами. Из ямы вырвалось облако пара, земли и раздробленных камней, по ветвям шарахнула стая насекомых, но приборы работали исправно, показывая точку попадания.
Когда пыль осела, край ямы оказался оплавлен, та самая, цветастая глина, превратилась в тёмное стекло, корни, до этого момента обуглившиеся, исчезли во вспышке взрыва, а на чёрной поверхности лежал слой горячей пыли. Ирис спустилась первой, провела перчаткой по месту удара и показала мне ладонь, с которой пыль легко стёрлась, не оставив под собой даже светлого пятна.
— Теперь ты доволен полезной проверкой? — выделила она слово полезной, намекая, что энергия потрачена в пустоту.
— Если честно, то нет. — на полном серьезе ответил напарнице.
Символ на груди отозвался резким жаром, словно требуя не сдаваться. От мимолетной вспышки боли я сильно стиснул зубы, ожидая, когда ослабнет боль. И снова посмотрел вниз. После резака, сверла, пси и бортового выстрела поверхность выглядела не просто целой, а оскорбительно равнодушной.
— Что ж, осталось ещё кое-что попробовать…
— Нет-нет-нет! — замотала головой партнерша. — Ты говорил, что последняя попытка это выстрел аэробайка!
— Почему ты так упорно против? — поднял брови, не понимая, откуда столько сопротивления. Ведь не так уж и много времени мы потратили на все это.
Ирис, вместо ответа, сначала спустилась ко мне и встала между дверью и свободным участком ямы. В её взгляде не было испуга, только усталость и злость.
— Да потому что мы хрен знает где, командир! Наша задача — корабль Таронцев. Не эта дверь, не неизвестные образования, и не очередные загадки, которые приведут нас непонятно куда! — девушка, выпалив все это, начала успокаиваться. — У нас ограниченный запас еды, заряда и времени. Моя рука до сих пор не восстановилась, а ты предлагаешь потратить остаток сил на объект, который не удалось даже поцарапать.
— В том и дело, Ирис. — кивнул я. — Именно поэтому мы обязаны понять, что это такое. Вдруг оно поможет нам выбраться?
— Такие удачливые совпадения, извини, но чаще всего кончаются смертью.
— Часто — это не всегда! — парировал в ответ. — Ну серьезно, мы ведь ничего не теряем, энергия то все равно того, использована.
Она не стала отходить, и мне пришлось ждать, пока наемница сама решит, что спорить было бесполезно. Прошло не больше минуты, и девушка выругалась, выбралась из ямы и остановилась в стороне, предупредив, что меня исправит только могила.
Будто сам не знал.
Я встал в центре очищенного участка и собрал силу, сначала выпуская вокруг ладоней обычные нити пси, к которым постепенно примешивался антрацитовый огонь. Он ложился поверх плотными слоями, не разбрасывая жар наружу.
Дверь по-прежнему не отвечала, и тогда я вытянул руку, сформировав перед собой здоровенное копье, сжатое настолько сильно, насколько позволял мой контроль. От таких манипуляций взвыл не только я, но и сама энергия. Как если бы между пальцев оказался живой, одушевленный и раскаленный металл.
— Алекс, прекрати, это может негативно воздействовать на тебя! — предупредила Ирис сверху.
Я же не стал слушать, и нанес удар.
Копье врезалось в поверхность, совсем не издавая звуков. Но через мгновение, ревущая энергия, рванула обратно, направленная на своего собственного создателя. Если бы не барьер, созданный перед телом, то быть мне обугленным угольком. А так удалось отделаться только ушибами, после того как меня вынесло в противоположную стену.
Такая отдача только разозлила. И меня, и мой аспект. Поэтому с упрямостью, подобно старинному ослу, поднялся на ноги, собирая многократно больше энергии и обрушивая на небольшую точку поверхности.
Земля рядом исчезла, по стенам разошлись трещины, а ближайшие деревья обиженно застонали. Где-то на переферии кричала Ирис, но из-за гула я уже ничего не слышал. Перед глазами буквально пропала картинка. Все ж таки немного перенапрягся, вложив в этот бросок добрую треть сил.
Тишина возвращалась постепенно, сначала пропал гул, затем перестали осыпаться камни, а я как стоял на коленях, так и продолжил, упираясь ладонями в почву, и удерживая содержимое желудка внутри на одной силе воли.
— Ал…с! Ком…р! — подлетела девушка, потряхивая меня за плечо. Пока её голос доносился какими-то обрывками. — Ты слышишь? Или… Опять?
— Да… Да, слышу. — мотнул головой, пропуская энергию сквозь тело, чтобы ускорить восстановление. — Хотя… звон в ушах мешает оценить… оцени…ть уровень твоей заботы.
— Тогда, черт бы тебя побрал, запомни, что я не позволю тебе себя же закопать, если придется, сделаю все, чтобы вырубить и увезти подальше! — крикнула она на одних инстинктах, параллельно проверяя мое состояние. От состояния радужки глаз, до бияния сердца. Однако мой фокус внимания… был сосредоточен на металлической поверхности.
Её части так и оставались прежними, идеальными, без вмятин, царапин или оплавленных краев. Только вокруг яма стала глубже, а почва превратилась в спёкшуюся корку.
— Ладно. — неохотно признал я. — Теперь согласен, что обычным напором ничего сделать не получится.
— Какая неожиданность. — всплеснула руками напарница. — Понадобилось всего несколько попыток.
Я же дослушивать не стал, просто сел у стены, дожидаясь, пока перестанет накатывать откат от такого использования сил. Понимая, что отступить сейчас было бы разумно, ведь все варианты исчерпаны. Но уходить совсем с пустыми руками… не хотелось.
Чертовски не хотелось!
— Признаю, открыть, правда, проблемно. Но! — поднялся на ноги. — Давай откопаем край, не всю конструкцию, а хотя бы уточним её периметр, стыки, панели. Чтобы было что докладывать Старику. — предложил ей, понимая, что сейчас меня и правда могут вырубить.
Ирис закрыла глаза и выдохнула, явно начиная просчитывать варинты, смогут ли они только с Астерионом отсюда улететь, и получится ли у неё самой добраться до корабля Таронцев.
— Ещё один малый цикл. — скрипнула зубами девушка. — Потом, правда, уйду. Даже если ты заговоришь с этой хреновиной на собственном языке.
Как хорошо, что моя напарница не знала важной мудрости людей…
Нет ничего более постоянного, чем нечто временное. Так, один малый цикл превратился в два, пока мы шли по окружности, срезали корни, вытаскивали глину и следовали за ровным отражением даже там, где поверхность уходила под старинные деревья. Плоскость оказалась не круглой, а широкой и слегка наклонной, затем металл загибался вниз, поэтому перед нами могла быть створка, часть корпуса корабля или ещё что-то неизвестное.
