— Тогда прошу сопроводить нас туда.

Он снова посмотрел на Демьяна.

— Нужно разрешение…

— Чьё?

— Старшего маршрута.

Медленно.

Очень медленно я повернулась к Демьяну.

— То есть чтобы снять отметку, которую я не просила, нужно его разрешение?

Куратор открыл рот.

Закрыл.

Видимо, решил, что любой ответ ухудшит ситуацию.

Демьян подошёл ближе. Адепты вокруг сразу отвели взгляды, хотя прекрасно слушали. Его присутствие действовало на зал как холодная вода: все будто становились тише, аккуратнее, незаметнее.

— Моё разрешение будет, — сказал он.

— В письменной форме?

— Если попросишь.

Я посмотрела на него.

Вежливо.

Сдержанно.

Так, чтобы не выдать желания приложить папкой по его идеальному тёмному маршруту.

— Прошу.

Уголок его губ дрогнул.

Он достал из внутреннего кармана узкую карточку из плотной серой бумаги, провёл по ней пальцем. На поверхности проступили слова:

“Демьян Ворон не возражает против проверки и снятия парной маршрутной отметки с Арины Вельской.”

Он протянул карточку мне.

Я не взяла.

Сначала прочитала.

Потом сказала:

— Добавьте “возникшей без её согласия”.

Его взгляд потяжелел.

— Любишь точность.

— Да.

— И контроль.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

— Когда речь о моём теле — особенно.

Эти слова прозвучали мягко.

Но зал услышал.

Куратор резко уставился в пол. Марьяна за спиной затаила дыхание. Ника смотрела на меня с тревожной поддержкой. Кира — с готовностью устроить пожар сразу после моего разрешения. Сольвей прижимала чехол к груди. Таисия молчала, но в её взгляде было что-то странное.

Демьян смотрел только на меня.

Несколько секунд.

Потом снова провёл пальцем по карточке.

Фраза изменилась.

“Демьян Ворон не возражает против проверки и снятия парной маршрутной отметки, возникшей на Арине Вельской без её согласия.”

— Довольна?

— Благодарю.

Я взяла карточку за край, стараясь не коснуться его пальцев.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Боишься прикосновения?

— Избегаю новых сюрпризов.

— Разумно.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Полезно.

На этот раз он не ответил.

Куратор, которому явно хотелось оказаться где угодно, кроме нашего разговора, торопливо выдал девочкам маршрутные браслеты. Серебряные, простые, без тёмных воронов, родовых привязок и прочих подарков судьбы. Мой браслет он держал дольше остальных.

— Вам пока нельзя надевать стандартный, — сказал он. — До снятия парной отметки два маршрута могут конфликтовать.

— То есть я передвигаюсь по академии как часть маршрута адепта Ворона?

— Временно.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Насколько временно?

— До решения регистратора.

Отлично.

Просто отлично.

Административный хаос поднялся на новый уровень: теперь мой доступ к академии был завязан на самого неприятного человека из всех, кого я успела встретить.

Нет. На самого опасного.

Неприятность — это мокрая обувь. Демьян Ворон был проблемой другого масштаба.

Мы двинулись через верхний зал к административному крылу.

Куратор шёл впереди, постоянно оглядываясь, словно боялся, что знак на моей руке вырастет крыльями и начнёт кусаться. Девочки держались рядом. Демьян и его спутники пошли следом.

Я остановилась.

— Вам не обязательно нас сопровождать.

— Обязательно.

— Почему?

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Регистратор спросит, как возникла отметка.

— Я передам вашу карточку.

— Она спросит меня.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

— Тогда вас вызовут.

— Уже иду.

Спокойно.

Невыносимо спокойно.

Я посмотрела на куратора.

Тот отвёл глаза.

Понятно. Никто не собирался спорить с Демьяном Вороном из-за ведьминского неудобства. Или ведьминской границы. Или ведьминского желания пройти хотя бы один коридор без его тени за спиной.

Пришлось идти дальше.

Административное крыло отличалось от грозового зала тишиной и полированным камнем. По стенам висели портреты бывших ректоров. Все мужчины. Все с таким видом, будто они лично придумали суровую дисциплину и теперь сожалели, что человечество всё ещё недостаточно ей соответствует. Между портретами светились карты академии: боевые корпуса, северные полигоны, дуэльные площадки, архивы, казарменные башни, лаборатории штормовой магии.

Восточная башня, куда нас должны были поселить, находилась на дальнем краю комплекса, соединённая с основным корпусом крытым мостом.

Очень удобно.

Если хочется отделить экспериментальную группу от всех остальных и при этом сделать вид, что это ради безопасности.

На повороте нам навстречу вышли трое адептов в форме старшего курса. Один из них, высокий, с гладкими тёмно-русыми волосами и знаком молнии на воротнике, задержал взгляд на моём запястье.

— Ворон, — протянул он. — Быстро ты.

Демьян остановился.

Я тоже.

Не потому что хотела.

Потому что коридор сузился, а воздух внезапно стал острым.

— Рейд, — сказал Демьян.

Куратор очень тихо выдохнул.

Значит, это Кирсан Рейд.

Соперник Демьяна. Старший адепт боевого факультета. Род Рейдов контролировал часть императорской гвардии, а в личном деле Кирсана было сказано: “склонен к провокациям, дисциплинарно гибок, политически защищён”. Последняя формулировка мне особенно понравилась. Читается как “трогать нельзя, терпеть придётся”.

Кирсан посмотрел на меня.

Он был красив иначе, чем Демьян. Светлее, мягче на первый взгляд. Серые глаза, аккуратная улыбка, дорогая форма, тонкие перчатки. Но в этой мягкости было что-то скользкое. Такой человек не ломает дверь. Он убеждает всех, что дверь сама виновата.

— Это и есть ведьма, ради которой ты испортил подъёмный график? — спросил он.

— График переживёт.

— А она?

Демьян не ответил сразу.

Я почувствовала, как девочки за моей спиной напряглись.

Кирсан улыбнулся мне.

— Кирсан Рейд. Старший курс. Боевой факультет. Добро пожаловать в Грозовой Предел, адептка…

— Вельская, — сказала я.

Коридор вокруг нас был слишком узким для такого количества наследников, ведьм и скрытых угроз. По стенам бежали светлые линии допуска, под потолком тихо гудели вентиляционные решётки, где-то за поворотом звенели ключи. Всё выглядело официально, буднично, правильно. И именно на этом фоне особенно неприятно было ощущать, как одно чужое слово — “ваша” — пытается поменять воздух рядом со мной.

— Арина Вельская, — повторил он. — Уже с меткой Ворона. Впечатляющее прибытие.

— Метка возникла из-за ошибки маршрута и будет снята.

— Конечно.

Он произнёс это так, что стало ясно: не верит ни одному слову, но рад, что другие тоже не поверят.

Демьян сделал шаг.

Совсем небольшой.

Кирсан перевёл на него взгляд.

— Спокойно. Я же поздравляю.

— Не надо.

— Тебя?

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

— Её.

Кирсан снова улыбнулся.

— Как скажешь. Ваша ведьма — ваши правила.

Я ответила раньше Демьяна:

— Я не его ведьма.

Сказала спокойно.

Чётко.

Без лишнего вызова.

Просто поправила ошибку.

Кирсан посмотрел на меня с новым интересом.

Демьян тоже.

И вот его взгляд мне понравился ещё меньше. Потому что в нём было не раздражение. Там было что-то тёмное, собственническое и довольное, будто мой отказ от принадлежности почему-то только усилил его интерес.