Кира одобрительно хмыкнула.

Я пожалела о вопросе сразу после того, как произнесла. Он был слишком личным. Слишком прямым. Я не хамить пыталась, конечно. Просто хотела понять, насколько глубоко мы уже увязли.

Демьян шагнул ближе.

Не вплотную.

Но расстояния в кабине и так было мало, а после его движения воздух между нами стал плотнее. От него пахло грозой, холодным металлом и дорогой кожей. Слишком отчётливо. Слишком близко для человека, с которым я не планировала даже неоформленного сопровождения.

— Потому что редкие вещи интереснее обычных, — сказал он.

— Я не вещь.

Он чуть наклонил голову.

— Знаю.

— Тогда говорите точнее.

Серые глаза задержались на моём лице.

— Хорошо. Редкие отклики интереснее обычных.

Лучше не стало.

Но спорить дальше в кабине, под взглядами девочек и трёх его спутников, было неразумно. Я опустила руку, снова надела перчатку и застегнула пуговицу на манжете. Жест получился аккуратным, даже спокойным. Внутри же я уже составляла список: ректор, диагностическая проверка, письменное заключение, снятие метки, копия в Министерство, отдельная жалоба на нарушение процедуры маршрута.

И ещё один пункт: никогда больше не садиться в подъёмник с Демьяном Вороном.

Даже если снаружи будет пожар, внутри — наводнение, а наверху — бесплатный кофе.

— При выходе из кабины вы подтвердите перед куратором, что отметка возникла без моего согласия, — сказала я.

— Подтвержу.

Слишком легко.

— В письменной форме.

— Ты любишь бумаги.

— Бумаги реже меняют показания.

Светловолосый адепт тихо рассмеялся.

— Мне она нравится.

Демьян даже не повернул головы.

— Мне тоже.

Вот теперь щёки всё-таки вспыхнули.

Не ярко. Но достаточно, чтобы я сама почувствовала тепло. Взрослая, разумная, воспитанная ведьма может сохранять достоинство в сложной ситуации, но тело иногда ведёт себя как предатель с низкой дисциплиной. Особенно когда опасный мужчина говорит подобные вещи тихо, при свидетелях и с таким видом, будто просто констатирует погоду.

Я посмотрела на панель подъёмника.

— Это неуместный комментарий.

— Почему?

— Потому что мы обсуждаем магическую отметку, возникшую на моём теле.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Именно поэтому уместный.

Кира подняла брови.

Марьяна открыла рот.

Ника побледнела.

Я медленно повернулась к Демьяну.

— Господин Ворон.

Он молчал.

— Если вы хотите доказать, что ваше присутствие рядом со мной создаёт проблемы быстрее, чем администрация академии, вы уже справились.

В кабине снова стало тихо.

На этот раз первым усмехнулся рыжий.

Светловолосый посмотрел на Демьяна с откровенным весельем.

— Вежливо, — сказал он. — Но больно.

Демьян не усмехнулся.

Он смотрел на меня. Внимательно. Холодно. С интересом, который мне нравился всё меньше. Такие люди не отступали, когда им становилось больно. Они искали, где нажать в ответ.

— Ты всегда так разговариваешь? — спросил он.

— Стараюсь.

— Со всеми?

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

— С теми, кто даёт повод.

— Значит, я особенный.

— Значит, вы дали повод раньше остальных.

Сольвей рядом тихо прошептала:

— Арина…

Да, я поняла.

Пора остановиться.

Иначе мы выйдем из подъёмника не экспериментальной группой ведьм, а участниками конфликта с наследником Воронов ещё до официального заселения. Очень впечатляюще. Очень глупо.

Я сделала шаг назад к девочкам.

Демьян не двинулся.

Но его взгляд остался на мне.

Подъёмник резко замедлился. За стеклянным потолком стало светлее. Шахта расширилась, стены разошлись, и кабина вошла в верхний грозовой зал.

Он находился внутри вершины скалы.

Огромное круглое помещение с куполом из толстого стекла. Над куполом бушевало небо: тяжёлые синие облака, полосы молний, чёрные птицы, которых ветер бросал между башнями. По стенам зала спускались цепи других подъёмников. На мостках стояли адепты и служащие. В центре пола горел широкий круг маршрутов, от которого расходились четыре коридора к разным корпусам академии.

Двери кабины раскрылись.

И весь верхний зал увидел нас.

Сначала — Демьяна Ворона.

Потом — его троих спутников.

Потом — восемь ведьм с багажом.

Потом — мой рукав, под которым метка маршрута внезапно вспыхнула так ярко, что чёрный ворон проступил прямо через ткань перчатки.

Очень мило.

Очень сдержанно.

Очень незаметно.

В зале сразу стало тише.

Один из служащих выронил связку маршрутных ключей. Они зазвенели по каменному полу. Женщина в серой мантии у стойки регистрации подняла руку ко рту. Двое адептов у колонны переглянулись и тут же уставились на меня.

Я посмотрела на своё запястье.

Знак светился.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы его увидели все, кому было не лень.

То есть все.

— Снимите это, — сказала я тихо.

Демьян остановился у выхода из кабины.

— При всех?

Я поняла, как прозвучала фраза, на секунду позже.

Марьяна за моей спиной подавилась воздухом.

Кира пробормотала что-то о том, что сейчас она снимет кому-нибудь что-нибудь сама.

Я сдержала желание закрыть глаза.

— Отметку, господин Ворон.

— Я понял.

— Тогда не искажайте смысл.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Я уточнил.

— Нет. Вы воспользовались двусмысленностью.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Значит, ты тоже её услышала.

Невозможный человек.

Просто невозможный.

Я вышла из кабины первой, потому что оставаться внутри рядом с ним стало совсем глупо. Каблуки стукнули по чёрному камню верхнего зала. Пол под ногами оказался тёплым. В воздухе пахло дождём, раскалённым стеклом и грозовой магией.

К нам уже спешил тот самый молодой куратор с нижней станции. Видимо, поднялся другим подъёмником или воспользовался служебным ходом. Серые волосы выбились из хвоста, мантия была перекошена, в руках он всё ещё держал восемь браслетов.

— Адептки! — выдохнул он. — Прошу прощения, возникла задержка с передачей маршрутных браслетов, но теперь я…

Он увидел мой знак.

И замолчал.

Очень выразительно.

Я протянула ему лист с подписью Демьяна.

— Добрый день. Арина Вельская, староста экспериментальной группы. Старший адепт Ворон инициировал подъём через свой маршрут до вашего прибытия. Прошу зафиксировать, что группа не давала согласия на личную привязку.

Куратор моргнул.

— Личную… что?

Я молча подняла руку.

Ворон на перчатке вспыхнул в ответ.

Куратор побледнел.

— Ох.

Да.

Именно.

Ох.

Он посмотрел на Демьяна.

— Адепт Ворон, вы активировали родовой маршрут на ведьме?

— На группе.

— Метка стоит на одной.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Контур выбрал одну.

— Этого не должно было произойти.

— Очевидно.

Демьян говорил так спокойно, будто речь шла не о магической привязке на моём запястье, а о погоде над куполом. Куратор выглядел так, словно мысленно писал заявление на перевод в спокойное место. Например, к вулканам.

Я ему сочувствовала.

Но не настолько, чтобы забыть о своей руке.

— Метку можно снять сейчас? — спросила я.

Куратор сглотнул.

— Обычную маршрутную — да. Родовую парную — только через регистратора старших связок или ректора.

— Где регистратор?

— В административном крыле.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.