Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

— Если потребуется.

— Из упрямства?

— Из права выбора.

Он шагнул ближе.

— Ты умная. Не притворяйся, что не видишь: я держу удар лучше любого из них.

— Я вижу.

— Тогда?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Я также вижу пари.

Эти слова остановили его лучше любого контура.

Ректор тихо сказал:

— После завтрака соберём трёх кандидатов для контрольной проверки. Ворон, Рейд и Орс.

Демьян резко повернулся.

— Орс?

— Левен Орс имеет самый чистый штормовой щит курса.

— Он не старший маршрут.

Я увидела, как на его скуле напряглась мышца. Демьян сдержался, но тишина вокруг него стала опасной.

— Для контрольной проверки достаточно.

Взгляд Демьяна стал ледяным.

— Нет.

Ректор поднял бровь.

— Ты забыл, с кем разговариваешь?

— Нет. Но вы не поставите её рядом с Орсом после утреннего удара.

— Решение не твоё.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Через Сердце — моё.

Я встала ровнее, хотя Ника тихо пыталась удержать меня.

— Нет, господин Ворон. Через Сердце — моё. Вы только проводник. И я проверю другого проводника.

Он медленно посмотрел на меня.

В его лице не было ярости.

Только тихая, холодная собственническая угроза.

— Попробуй.

Слово прозвучало мягко.

И от этого стало страшнее.

В этот момент журнал башни на столе раскрылся сам.

Страницы зашелестели.

На чистом листе появилась новая запись:

Контрольная проверка назначена. Пари обновлено. Второй пункт: учебная пара.

Ниже, другим почерком, тонким и насмешливым:

Демьян, успеешь ли ты сделать так, чтобы она сама выбрала тебя?

Глава 11. Три проводника

Диагностический зал находился ниже учебных аудиторий, там, где академия начинала напоминать механизм. Пол был выложен тёмными плитами с тонкими медными швами, стены — гладкие, без украшений, только с рядами защитных кристаллов. В центре стояли три круга: один для чтеца, один для проводника, один для наблюдателей. Очень аккуратная расстановка. Очень обманчивое ощущение порядка. После всего, что уже произошло, любой круг на полу вызывал у меня желание сначала прочитать его договор, потом договор к договору и только потом наступать.

Демьян, успеешь ли ты сделать так, чтобы она сама выбрала тебя?

Новая строка в журнале выглядела тоньше предыдущей, но била сильнее.

Я стояла в учебной комнате восточной башни, среди расставленных амулетов, потемневшей воды в диагностической чаше, испуганных девочек и взрослых людей, которые вдруг разом стали очень молчаливыми.

Прекрасное утро.

Даже чай не допила, а меня уже записали в чтецы Сердца, привязали к старшему шторму, поставили в центр нового пункта пари и предложили выбирать между тремя проводниками, один из которых спорил на мои решения, второй улыбался так, будто собирался продать мою репутацию по частям, а третьего я ещё не видела.

Иногда судьба ведёт себя как плохо воспитанный чиновник: приносит документы стопкой и требует подпись сразу на всех.

Демьян смотрел на запись в журнале.

Свет из окна ложился на его лицо холодной полосой. Скулы казались резче, рот — жёстче, глаза — серыми до льда. Магия вокруг него потемнела, но не сорвалась. Он держал её так же, как держал себя: туго, тихо, опасно.

— Кто это пишет? — спросила я.

Голос вышел ровным.

Очень хорошо.

Внутри было иначе. Там всё сжималось от мерзкого понимания: кто-то не просто наблюдает. Кто-то подталкивает события, считает пункты, следит за моими шагами и каждый мой вынужденный выбор превращает в чей-то выигрыш.

Ректор Громов подошёл к журналу, провёл пальцами над строками и нахмурился.

— Запись вошла через маршрутный канал старшего курса. Источник скрыт.

— Его можно отследить?

— Да, — ответил магистр Торн. — Но канал старый, родовой. Если полезем грубо, отправитель поймёт, что мы за ним идём.

Кира скрестила руки на груди.

— А если полезем аккуратно?

Торн посмотрел на неё поверх очков.

— Вы специалист по закрытым боевым маршрутам?

— Нет. Но очень мотивирована.

— Мотивация с родовыми маршрутами часто заканчивается взрывом.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Меня это реже останавливает, чем должно.

— Кира, — сказала я.

Она резко выдохнула, но отошла на шаг. Не потому что согласилась. Потому что поняла: сейчас любое резкое движение дадут в отчёт как “эмоциональная нестабильность ведьм”. А этим людям и так хватало поводов смотреть на нас как на бедствие в платьях.

Ректор повернулся к Демьяну.

— Отмени пари.

— Сейчас отмена уйдёт по тому же каналу, — ответил тот. — Отправитель получит подтверждение, что запись дошла.

— Это приказ.

Демьян посмотрел на ректора.

— Тогда я выполню. Но предупреждаю: мы потеряем шанс поймать того, кто ведёт счёт.

— Ты уже потерял право выбирать удобный момент.

Тишина стала жёсткой.

Я видела, как напрягся магистр Равен. Как госпожа Тарская у двери сжала папку. Как Ника инстинктивно шагнула ближе ко мне, хотя опасность исходила не от заклинания, а от разговора двух мужчин, привыкших к власти.

Демьян опустил взгляд на журнал.

— Принесите перо.

— Не нужно, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Утром это становилось привычкой. Плохой, но уже моей.

Я выпрямилась, хотя после диагностики тело всё ещё было слабым. На правом запястье под перчаткой пульсировала метка. Ворон, серебряный круг, строка о доступе к Сердцу. Чужие решения, обведённые моей границей. Очень хотелось сорвать кожу вместе со всем этим набором.

Взрослые воспитанные девушки так не делают.

Они сначала добиваются письменного решения.

— Отмена пари сейчас выгодна только на вид, — сказала я. — Если сообщение отправлено кем-то из участников или свидетелей, он успеет скрыть следы. Если отправитель хочет поссорить нас перед диагностикой, он уже близок к результату.

Демьян резко поднял глаза.

Я выдержала взгляд.

Да, это было неприятное слово в голове. Но вслух я его не произнесла. Никаких запрещённых слов. Никаких лишних слабостей.

— Что ты предлагаешь? — спросил ректор.

— Не отменять пари через маршрутный канал до завершения контрольной проверки. Зафиксировать при свидетелях, что я знаю о пари и оспариваю любые результаты, полученные под давлением. После проверки — публичная отмена в закрытом регистре с копией в журнал восточной башни и в Министерство.

Госпожа Тарская поджала губы.

— Вы хотите использовать себя как приманку?

— Нет. Я хочу перестать быть приманкой вслепую.

Марьяна тихо сказала:

— Звучит всё равно ужасно.

— Согласна.

Демьян смотрел на меня с тем тёмным вниманием, от которого вчера хотелось поправить воротник. Сегодня воротник был застёгнут, волосы убраны, документы собраны, а я уже знала цену его интересу. Поэтому взгляд Демьяна раздражал сильнее.

— Ты быстро учишься, — произнёс он.

— Приходится.

— Это не похвала.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Я и не благодарила.

Касс Ортин, стоявший у дверей рядом с магистром Сомовым, тихо хмыкнул. Я не заметила, когда он появился. Плохо. Значит, дверь была открыта дольше, чем следовало, или он умеет входить так, что даже Рябинка не шуршит.

Демьян бросил на него короткий взгляд.

Касс сразу поднял руки.

— Я молчу.