Я медленно встала.

Следующая строка появилась резче:

Демьян Ворон запрашивает подтверждение личной пары перед вечерним собранием.

Кира поднялась следом.

— Нет.

Марьяна прошептала:

— Что значит подтверждение?

Журнал ответил раньше меня.

При отказе адептка Арина Вельская не будет допущена в общий обеденный зал.

Глава 4. Подтверждение

К вечеру академия стала громче. В коридорах зажигались настенные лампы, по мостам шли адепты в тёмных формах, пахло мокрой шерстью плащей, полированным камнем и ужином, который где-то уже подавали без учёта ведьминских проблем. В восточной башне девочки переодевались молча и быстрее обычного: дорожную пыль сменяли аккуратные платья, перчатки, заколки, строгие воротники. Я застёгивала манжету и думала, что иногда достоинство начинается с простой вещи — выйти к чужому залу чистой, собранной и с документами в папке.

Журнал ответил раньше меня.

При отказе адептка Арина Вельская не будет допущена в общий обеденный зал.

Я смотрела на чёрные строки, проступившие на белой странице, и ощущала, как в комнате медленно меняется воздух.

Минуту назад в общем зале восточной башни пахло чаем, сухими травами и мокрой шерстью дорожных плащей, которые девочки развесили у камина. На низком столе стояла посуда, в креслах валялись наши папки, на подоконнике Сольвей уже успела устроить Рябинке временное место, строго в чехле, разумеется. Всё выглядело если не спокойно, то хотя бы управляемо.

Теперь управляемость закончилась.

Остался журнал, чужая магия и требование подтвердить то, чего я подтверждать не собиралась.

Кира первой подошла к столику и наклонилась над страницей. Короткие чёрные волосы упали ей на щёку, губы сжались в тонкую линию.

— Это угроза?

— Это системное уведомление, — сказала я.

— Звучит как угроза, которая надела приличную мантию.

С этим трудно было спорить. Академия Грозового Предела вообще удивительно хорошо умела делать мерзкие вещи официальным тоном.

Марьяна поднялась с кресла, всё ещё держа в руках чашку. Пальцы у неё побелели на тонком фарфоре.

— А если ты не пойдёшь в общий зал? Ну его, этот ужин. Поедим булочки, напишем жалобу, сделаем вид, что у нас вечер домашнего круга.

— Собрание обязательное, — напомнила я. — Нас уже отметили в расписании. Если староста группы не явится в первый же день, это используют против всех.

Ника посмотрела на меня тревожно.

— Но подтверждать личную пару тоже нельзя.

— Нельзя, — согласилась я.

Сольвей осторожно подняла руку, как на занятии.

— А можно подтвердить не пару, а факт ужина?

Кира повернулась к ней.

— Соль, у тебя удивительный талант формулировать безумие так мягко, что оно начинает казаться вариантом.

— Я просто предлагаю поискать обход.

Вот это было разумно.

Я села за столик, положила рядом расписание и раскрыла папку. Запястье под перчаткой глухо пульсировало. Знак Ворона, будь он неладен, словно услышал разговор о себе и решил напомнить, что он тут не украшение.

Я взяла перо и аккуратно написала в журнале:

Адептка Арина Вельская подтверждает необходимость временного доступа к общему обеденному залу без признания личной пары, личной связки, учебного партнёрства или обязательств перед старшим маршрутом Демьяна Ворона.

Чернила впитались в бумагу.

Страница на секунду потемнела.

Потом ниже проступило:

Формулировка не соответствует запросу старшего маршрута.

Марьяна закрыла глаза.

— Я начинаю ненавидеть эту книгу.

— Она взаимна, — сказала Кира.

Я зачеркнула строку тонкой чертой и написала вторую:

Адептка Арина Вельская подтверждает наличие технической маршрутной ошибки до утренней диагностики и запрашивает допуск к обязательному собранию экспериментальной группы.

Ответ появился быстрее:

Ошибка не признана старшим маршрутом. Требуется подтверждение личной пары.

Очень интересно.

Значит, сама система не считала метку ошибкой до тех пор, пока Демьян не признает её ошибкой. А Демьян уже дал письменное согласие на проверку, но не дал согласия назвать произошедшее сбоем в маршрутном ядре.

Умно.

Грязно.

Или случайно.

После знакомства с Демьяном Вороном последнее хотелось сразу вычеркнуть.

— Он это сделал специально? — спросила Ника тихо.

Я не ответила сразу.

Потому что не знала.

И потому что рядом с девочками не имела права уверенно обвинять человека без доказательств, даже если этот человек за пару часов успел стать причиной большинства наших проблем. Хорошая староста не подменяет факты ощущениями.

Хотя ощущения уже предлагали составить отдельную папку.

— Он точно понимает, как работает его маршрут лучше нас, — сказала я. — И сейчас система даёт ему преимущество.

— Значит, специально, — отрезала Кира.

— Значит, будем считать, что специально, и действовать осторожно.

Марьяна поставила чашку на стол.

— Что он хочет?

Я посмотрела на строку в журнале.

— Чтобы я произнесла или написала подтверждение личной пары. После этого слухи станут удобнее для него и опаснее для нас.

— Но метка и так есть.

— Метка без моего согласия — спорная. Подтверждение превратит её в признанную.

Сольвей побледнела.

— То есть нельзя даже случайно написать?

— Нельзя.

Рябинка в чехле тревожно зашуршала. Сольвей накрыла её ладонью, но на меня смотрела уже взросло и серьёзно. В нашей группе она чаще всех казалась мягкой, рассеянной, сосредоточенной на растениях и их настроении. Но мягкость не равнялась глупости. Сольвей первая поняла, что просьба журнала опасна именно формулировкой.

Я перевернула страницу назад, проверила акт, который мы внесли при входе, и снова посмотрела на запрос.

— Вариант первый: я отказываюсь и не иду на собрание. Плохо для группы. Вариант второй: подтверждаю пару. Плохо для меня и для группы. Вариант третий: вызываю куратора и требую альтернативный маршрут.

— Время? — спросила Кира.

— До собрания час сорок.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Куратор за это время успеет побледнеть, извиниться и снова ничего не решить.

Ника вздохнула.

— Кира.

— А я неправа?

Увы. С большой вероятностью она была права.

Я написала в журнале:

Запрос куратору прибытия. Требуется альтернативный допуск старосты экспериментальной группы к обязательному вечернему собранию без подтверждения личной пары. Срочно.

Журнал принял строку.

На полях вспыхнула маленькая синяя точка.

Запрос отправлен.

Хорошо.

Наконец-то действие, которое не выглядело как медленное погружение в чужую ловушку.

Синяя точка мигнула.

Погасла.

Ниже появилась новая строка:

Куратор прибытия недоступен. Старший маршрут у входа.

В общем зале стало очень тихо.

Я медленно подняла взгляд на входную дверь восточной башни.

За матовым стеклом контура действительно стояла высокая тёмная фигура.

Конечно.

Просто прекрасно.

Академия, похоже, решила сегодня экономить время и сразу приносить проблемы к нашему порогу.

— Нет, — сказала Кира.

— Кира.

— Я сказала “нет” в качестве общей оценки ситуации.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Оценку услышала. Теперь все остаются здесь.

— Арина…

— Все, — повторила я.

И сама пошла к двери.

Не потому что была храброй. Храбрость тут вообще ни при чём. Просто если Демьян стоял у входа, мне нужно было говорить с ним до того, как он заговорит с системой башни. И желательно при свидетелях. Поэтому я остановилась у порога общего зала, не выходя за внутренний контур, чтобы девочки слышали каждое слово.