Марьяна первая скинула мокрый плащ на ближайший стул и опустилась в кресло у стены.

— Я думала, первый день будет сложным. Но не думала, что мы начнём с личной пары самого опасного адепта академии.

— Мы не начинали с личной пары, — сказала я, снимая перчатки. — Мы начали с административного нарушения маршрута.

— Очень утешает.

Ника подошла ко мне и осторожно взяла мою руку.

— Можно?

Я кивнула.

Она осмотрела знак. Пальцы у Ники были тёплыми, аккуратными, с лёгким запахом лекарских трав. Когда она работала, её мягкость исчезала, уступая место спокойной сосредоточенности.

— Кожа целая. Ожога нет. Но метка глубже, чем обычный маршрутный знак.

— Насколько глубже?

— Я не специалист по боевым связкам.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Скажи как целитель.

Ника подняла глаза.

— Она не сверху. Она в магическом слое.

В комнате стало тише.

Сольвей крепче прижала чехол. Кира выпрямилась. Марьяна перестала расстёгивать плащ.

— То есть снять будет сложнее, — сказала я.

— Да.

Я кивнула.

Спокойно.

Как будто внутри не провалилась ещё одна ступенька.

Нужно было думать. Не паниковать. Метка возникла сегодня, диагностируют завтра. До этого — фиксировать всё, не оставаться с Демьяном наедине, не позволять системе трактовать наши действия как согласие, узнать, что такое родовой маршрут Воронов, выяснить, почему он откликнулся на ведьминский контур.

План.

Планы помогают, когда реальность ведёт себя как плохо воспитанный боевой маг.

— Арина, — тихо сказала Марьяна, — ты в порядке?

— Да.

Кира фыркнула.

— Вот сейчас точно врёшь.

— Я функционирую.

— Это другое.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— На данный момент достаточно.

Марьяна поднялась, подошла и осторожно обняла меня за плечи. Не драматично. Не с всхлипами. Просто тепло, по-дружески. Я позволила себе на секунду прислониться к ней.

— Мы с тобой, — сказала она.

— Знаю.

— И если он попробует что-то сделать…

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Мы будем действовать законно.

Кира разочарованно вздохнула.

— У тебя скучная месть.

— Зато доказуемая.

— Иногда я понимаю, почему тебя назначили старостой.

Сольвей прижала чехол с Рябинкой к груди. Внутри тихо шевельнулся лист, будто даже растение понимало, что разговор стал опаснее.

— Только иногда?

— Сейчас был один из этих редких моментов.

Я всё же улыбнулась.

Коротко.

Усталость накрыла не сразу, а после того, как мы поднялись на второй этаж. Лестница закручивалась вдоль круглой стены, перила были гладкими, тёмными, с бронзовыми креплениями. На каждом пролёте висели узкие окна, за которыми метался дождь. Где-то далеко над крышей ударила молния, и вся башня на миг осветилась синим.

Моя комната находилась первой у лестницы.

Дверь открылась ключом без возражений. Видимо, башня решила хотя бы в этом проявить милосердие.

Внутри было просторно и неожиданно уютно: узкая кровать с высоким деревянным изголовьем, письменный стол у окна, шкаф, умывальник за ширмой, кресло с зелёной обивкой, полка для книг. На стене висела карта академии, закрытая стеклом. Возле окна стоял мой сундук. На столе — пустая чернильница, стопка бумаги и маленькая лампа с матовым шаром.

Я провела ладонью по столешнице.

Пыли не было.

Уже хорошо.

Окно выходило на внутренний двор академии. С высоты второго этажа были видны мосты между корпусами, дальняя тренировочная площадка, кусок грозового зала и тёмный силуэт центральной башни. По дорожкам двигались адепты. Чёрные и синие формы, плащи, мечи за плечами, учебные сумки. Мужская академия жила обычной жизнью, в которую нас сегодня врезали неровной линией.

Я закрыла дверь.

И только тогда позволила себе сесть на край кровати.

Метка на запястье глухо пульсировала.

Я сняла перчатку снова.

Чёрный ворон был чётким. Красивым даже. Это раздражало. Непрошеным знакам положено выглядеть неприятно, чтобы с ними легче было бороться. А этот сидел на коже изящно и уверенно, словно давно знал, что ему здесь место.

— Ошибаешься, — сказала я ему тихо.

Знак не ответил.

Спасибо и на этом.

Я переоделась в сухое платье тёмно-зелёного цвета, заплела волосы заново, разложила документы на столе и составила список действий. Почерк получился ровным. Это порадовало. Значит, руки дрожали меньше, чем я думала.

Первое: получить перечень зон доступа.

Второе: запросить досье по родовым маршрутам Воронов.

Третье: диагностика утром.

Четвёртое: не оставаться с Демьяном Вороном без свидетелей.

Пятое: предупредить девочек о возможных слухах.

Шестое: узнать, кто такой Кирсан Рейд вживую, потому что его улыбка мне не понравилась.

На седьмом пункте в дверь постучали.

— Арина? — позвала Марьяна. — Нас зовут вниз. Принесли чай и какое-то расписание.

— Иду.

Я убрала список в папку, надела перчатки и спустилась в общий зал.

Там уже пахло горячим чаем, влажной тканью и чем-то пряным. На столе стоял поднос с чашками, булочками и маленькой кастрюлькой ягодного варенья. Ника разливала чай, Сольвей устроила чехол с Рябинкой возле батареи, Кира изучала расписание с лицом человека, которому лично оскорбили предков.

— Что там? — спросила я.

Она протянула лист.

Я прочитала.

Сегодня, 18:00 — вводное собрание экспериментальной группы в общем обеденном зале старшего курса. Присутствие обязательно. Форма: академическая.

— Общий обеденный зал? — Марьяна села ровнее. — Сегодня?

— Через два часа, — сказала Кира. — Видимо, нас решили не мучить постепенно.

Я просмотрела лист до конца.

Никаких указаний на отдельный стол. Никакого сопровождающего. Никакой защиты от любопытства старшего курса.

Зато внизу была приписка куратора:

“Адептка Вельская проходит по временному маршруту старшей пары. В случае отказа системы обратиться к адепту Ворону.”

Кира посмотрела на меня.

— Вот теперь можно взрывать?

Я сложила лист.

— Нет.

— А когда?

— Когда это будет единственным законным способом попасть на ужин.

Сольвей тихо сказала:

— Рябинка умеет открывать замки.

— Нет.

Лист в чехле разочарованно опустился.

Я взяла чашку чая и сделала глоток. Горячий, крепкий, с травами. Тепло разошлось по груди, но спокойнее не стало.

Через два часа нам предстояло войти в общий обеденный зал старшего курса. В академии, где за полдня уже успели увидеть меня с меткой Ворона. Где Кирсан Рейд произнёс “ваша ведьма”. Где Демьян шёл рядом, открывал переходы и получал от системы право входа в нашу башню.

Слухи не просто пойдут.

Они побегут.

И где-то в этом хаосе Демьян Ворон будет смотреть, как быстро я пожалею, что потребовала фразу “без обязательств”.

Я поставила чашку на стол.

— Девочки, перед ужином обсудим правила поведения в общем зале.

Марьяна закрыла глаза.

— Только не говори, что ты сейчас напишешь правила.

— Уже написала первые четыре пункта.

— Арина…

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Пятый будет про то, что не нужно обсуждать внешность Демьяна Ворона при посторонних.

Кира усмехнулась.

— А без посторонних можно?

— Тоже нежелательно.

Марьяна вздохнула с таким видом, будто я отнимаю у неё единственную радость в жизни.

В этот момент журнал восточной башни на столике у входа сам раскрылся.

Страницы быстро зашелестели, остановились на чистом листе.

Чернила проступили сами.

Входящий вызов старшего маршрута.