— Почему не куратору?

— Потому что до утра ты связана с моим маршрутом.

— А если я сочту угрозой ваше появление?

Рыжий спутник Демьяна фыркнул где-то позади.

Демьян не отвёл взгляда.

— Тогда придётся убедить башню.

— Прекрасно.

— Вельская.

Таисия молчала, но её взгляд ушёл куда-то за плечи собеседника. Это всегда тревожило сильнее любых предупреждений.

— Да?

— Ты сама хотела точности.

— Я хотела снять отметку, а получила тревожную кнопку с вами в качестве ответа.

На этот раз Марьяна всё же не выдержала и тихо прыснула. Ника сразу дёрнула её за рукав. Кира улыбнулась очень мрачно.

На лице Демьяна эмоций не появилось. Только в глазах мелькнуло тёмное, опасное веселье.

— До утра переживёшь.

— Постараюсь.

— Хорошая девочка.

В холле стало тихо.

Вот теперь он ударил намеренно.

Не по документам, не по ответственности, не по группе. По мне. По личной границе, которую я держала с первой минуты. Тоном, который мог показаться окружающим ленивой насмешкой, но я услышала в нём проверку: покраснею, вспыхну, сорвусь, огрызнусь, шагну ближе?

Я почувствовала, как тепло поднялось к лицу.

Да чтоб его.

Тело снова решило подвести дисциплину.

Я поправила манжету, закрывая знак, и ответила ровно:

— Господин Ворон, если вы хотите, чтобы до утра я пережила вашу маршрутную отметку без новой жалобы, не усложняйте мне задачу.

Кира удовлетворённо выдохнула.

Куратор уставился в акт.

Демьян смотрел на меня долго.

Затем сказал:

— Принято.

И отступил.

Не потому что проиграл.

Нет.

У меня не было такого приятного заблуждения. Он отступил, потому что решил: на сегодня достаточно. Люди вроде него не тратили всё давление сразу. Они оставляли часть на потом.

— До диагностики, Вельская.

Я не ответила “до встречи”.

Просто склонила голову.

Снова.

Пусть привыкает к официальной вежливости. Она у меня крепкая. Проверенная преподавателями, чиновниками и тётушкой, которая однажды три часа объясняла, почему незамужней девушке вредно читать трактаты о проклятиях после ужина.

Демьян развернулся и пошёл по коридору. Его спутники двинулись следом. Светловолосый адепт задержался на секунду и посмотрел на меня с искренним любопытством.

— Адептка Вельская, — сказал он. — Касс Ортин. Совет на будущее: если Демьян начинает говорить мягче, значит, он злится.

— Благодарю за предупреждение.

Касс улыбнулся.

— А если он молчит — значит, уже решил.

После этого ушёл за остальными.

Очень полезная информация.

Совсем не тревожная.

Я повернулась к девочкам.

— Входим.

Мы прошли через синий контур.

На этот раз он пропустил всех, только на моём запястье под перчаткой коротко кольнуло. Я сдержалась и не посмотрела. Не хватало ещё показывать башне, что она способна испортить мне настроение одним прикосновением к магии.

Восточная башня внутри оказалась совсем другой, чем основные корпуса академии.

Тише. Теплее. Старше.

Круглый холл был выложен светло-серым камнем, на полу лежал ковёр глубокого зелёного цвета, вокруг стен стояли высокие лампы с матовыми плафонами. В центре располагался низкий стол с кувшином воды и стопкой чистых чашек. Справа уходила лестница наверх, слева — коридор к комнатам, прямо — арочная дверь в общий зал. Под потолком висела старая люстра из бронзы и стекла, но вместо свечей в ней медленно вращались маленькие светящиеся сферы.

Наши сундуки стояли у дальней стены аккуратным рядом.

Мой боевой товарищ-сундук, переживший станцию и маршрутную катастрофу, выглядел среди них самым достойным. Я была рада его видеть.

— Здесь красиво, — тихо сказала Ника.

И правда.

Красиво.

Только красота была нежилой. Словно башню подготовили быстро: пыль убрали, ковры вытряхнули, лампы зажгли, но стены ещё помнили, что много лет здесь никто не смеялся, не сушил волосы после дождя и не спорил из-за очереди в ванную. От этого в воздухе держалась осторожная пустота.

Сольвей прижала чехол к груди.

— Рябинке нравится.

— Рябинка остаётся в чехле до проверки, — напомнила я.

Лист внутри уныло шуршал.

Куратор, всё ещё бледный, встал у столика и достал план башни.

— Первый этаж: общий зал, малая столовая, комната для занятий, умывальная, кладовая. Второй этаж: жилые комнаты. Третий: библиотечная ниша и малая лаборатория контуров. Четвёртый закрыт.

Кира сразу подняла голову.

— Почему?

— Технический уровень.

— Что там?

Таисия молчала, но её взгляд ушёл куда-то за плечи собеседника. Это всегда тревожило сильнее любых предупреждений.

— Старый наблюдательный круг.

Таисия посмотрела наверх.

Я заметила.

— Он опасен?

Куратор поспешно покачал головой.

— Нет. Просто не введён в учебный допуск.

После сегодняшнего дня фраза “не введён в учебный допуск” звучала как “мы сами плохо понимаем, что там происходит”. Но сейчас спорить я не стала. Сначала комнаты, сухая одежда, горячий чай, потом закрытые уровни и наблюдательные круги.

Приоритеты — основа выживания.

— Ваши комнаты распределены по списку, — продолжил куратор. — Адептка Вельская занимает комнату старосты на втором этаже, рядом с лестницей. Остальные — по две в комнате. Если возникнут бытовые сложности, записывайте в журнал башни.

— Где он находится? — спросила я.

Куратор показал на толстую книгу на столике у входа.

Разумеется, я сразу подошла и раскрыла её.

На первой странице значилось:

Журнал восточной башни. Все обращения экспериментальной группы фиксируются письменно. Ответственный куратор: магистр Лавр Сомов.

Ниже было пусто.

Я взяла перо.

Марьяна застонала:

— Арина.

— Что?

— Мы ещё не переоделись.

Кира напряглась первой. Я почувствовала это даже без взгляда и чуть повернула голову, напоминая ей: сейчас не время для огня.

— Именно поэтому запись будет короткой.

Я внесла первое обращение:“При первичном входе система башни распознала адептку Арину Вельскую как личную пару старшего маршрута Демьяна Ворона. Составлен акт. Требуется диагностика и снятие отметки.”

Кира подошла и прочитала через плечо.

— Добавь, что Ворон раздражает.

— Это не бытовая сложность.

— Спорное утверждение.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— Кира.

— Ладно. Потом отдельным пунктом.

Куратор выглядел так, будто очень хотел забрать журнал и спрятать его от нас. Но не решился. Уже обучался. Хороший знак.

После короткого инструктажа он выдал ключи от комнат, расписание на день и семь серых учебных браслетов. Мой браслет остался на столе.

— Ваш, адептка Вельская, активируют после диагностики, — сказал он.

Я посмотрела на серую полоску металла.

— А до этого?

— До этого ваши перемещения по обязательным зонам подтвердит временный маршрут.

— Маршрут Демьяна Ворона.

Куратор кашлянул.

— Да.

— Я хочу письменный перечень зон, куда имею доступ без его личного присутствия.

— Я подготовлю.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— До обеда.

— Да.

Вид у него был измученный.

Мне даже стало немного жаль. Совсем немного. Он не виноват, что академия выдала ему экспериментальную группу в день, когда сама группа уже была на грани написания коллективной жалобы. Но жалость не отменяла того, что мне нужен был перечень.

Куратор ушёл через десять минут, предварительно пообещав прислать чай, тёплые одеяла и магистра для проверки Рябинки. Кира хотела попросить ещё независимую комиссию по уничтожению Воронов, но я посмотрела на неё заранее, и она промолчала.

Когда дверь за куратором закрылась, башня будто выдохнула.