— Грэй и Лют где? — спросил Демьян.

— На полигоне.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

— Привести.

— Демьян...

— Привести.

Касс вышел сразу.

Я смотрела на браслет на столе.

— Значит, пари было не просто словами.

Демьян надел браслет обратно.

— Был закрытый канал.

— Где обсуждали пункты.

— Да.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Меня.

— Да.

Каждое “да” ложилось тяжёлым камнем.

Я кивнула.

— Благодарю за честность.

Он нахмурился.

— Это звучит хуже оскорбления.

— Хорошо.

— Вельская.

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

— Что?

Он замолчал.

Сложно, да?

Когда хочется сказать что-то, что изменит ситуацию, но подходящих слов нет. Потому что “извини” мало, “я не хотел” ложь, а “я хотел, но передумал” звучит отвратительно.

— Я отменил пари, — сказал он.

— Да.

— Этого недостаточно.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Да.

Он медленно кивнул.

— Тогда начнём с этого.

В дверь постучали.

Касс вернулся слишком быстро.

Один.

Лицо у него было уже без ленивого веселья.

— Грэй и Лют исчезли с полигона. На их шкафах печать Рейдов. В общем канале новое сообщение.

Демьян резко поднялся.

— Читай.

Касс посмотрел на меня.

Потом произнёс:

— “Пари принято советом стола. Если Ворон вышел, ставка переходит Рейду. Ведьма всё равно сама выберет сильнейшего”.

Метка на моём запястье вспыхнула.

В кристалле договора появилась новая строка:

Сторонний спор вмешался в техническую пару. Защита старшего шторма активирована.

Глава 13. Первый урок

Учебный корпус боевого факультета был построен для людей, которые привыкли проверять знания ударом. Лестницы здесь были широкими, стены — тёмными, на каждом повороте висели щиты с правилами безопасности, составленными таким языком, будто их писали после многочисленных печальных примеров. Аудитория для первого занятия встретила нас запахом мела, нагретого камня и чужого любопытства. Ряды поднимались полукругом, внизу блестел тренировочный полигон, и все места уже делились на “свои” и “посторонние” ещё до того, как мы вошли.

Из кабинета малого зала связок я вышла уже в новом статусе.

Временная техническая пара Демьяна Ворона.

Оспоренный личный отбор.

Чтец Сердца.

Объект стороннего спора, перешедшего к Кирсану Рейду или кому-то, кто очень хотел, чтобы мы так думали.

Если бы утром мне выдали табличку со всеми статусами, я бы не смогла удержать её двумя руками.

Марьяна шла рядом и молчала. Это было тревожнее любых её комментариев. Когда Марьяна молчала дольше пяти минут, значит, внутри у неё уже шёл полноценный роман в трёх томах, и финал там был трагическим.

— Скажи, — попросила я.

Она повернула ко мне голову.

— Что?

— Ты хочешь что-то сказать.

— Хочу сказать много, но стараюсь выбрать то, после чего ты не начнёшь писать шестой акт за утро.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— Ценю усилие.

Она тяжело вздохнула.

— Мне не нравится, что Демьян отменил пари только после того, как его поймали. Мне не нравится, что теперь другой мужчина подхватил ставку. Мне не нравится, что система реагирует на это так, будто твоя воля — поле для соревнований. И мне особенно не нравится, что при всём этом Демьян выглядит так, словно может решить половину проблем одним приказом.

Я посмотрела вперёд.

Демьян шёл на несколько шагов впереди рядом с ректором. Высокий, тёмный, собранный. Слуги и адепты прижимались к стенам при его приближении. Он не оборачивался, но я знала, что слышит. Слишком уж ровной была его спина.

— Да, — сказала я. — Это опаснее всего.

— Что именно?

— Когда опасный человек действительно полезен.

Марьяна кивнула.

— Вот. Я пыталась сформулировать красиво, но у тебя вышло неприятнее и точнее.

После кабинета нас должны были вернуть в восточную башню, но расписание академии решило, что чужие кризисы не являются уважительной причиной для пропуска занятий. В одиннадцать стояла проверка устойчивости к боевому давлению. Ректор, видимо, хотел перенести, но магистр Равен заявил, что после утреннего контакта с Сердцем нужно проверить, насколько мой контур выдерживает обычные учебные нагрузки.

“Обычные” в Грозовом Пределе становилось словом с плохой репутацией.

Занятие проходило в аудитории боевого давления — длинном зале с каменным полом, низкими рядами скамей и пятью тренировочными кругами у дальней стены. Потолок был укреплён металлическими дугами. На стенах висели щиты с вмятинами, учебные клинки и схемы ударных потоков. Запах стоял резкий: металл, пыль, старая магия и кожаные ремни.

Когда мы вошли, адепты уже сидели.

И снова — тишина.

Старший курс занимал первые три ряда. Боевые маги сидели свободно, уверенно, по-хозяйски. Кто-то обернулся целиком, кто-то только скосил глаза. Я сразу увидела Кирсана Рейда во втором ряду у прохода. Он выглядел спокойным, даже скучающим. Никаких следов утреннего обвинения, исчезнувших Грэя и Люта или сообщения в канале.

Чудесный талант.

Я бы тоже хотела выглядеть так невинно, когда мир вокруг горит. Пока получалось только ровно держать папку.

Для ведьм мест не оставили.

Не драматично. Не с перевёрнутыми скамьями. Просто первые три ряда заполнены, четвёртый занят сумками, на пятом лежат учебные щиты, а в углу у стены поставлена узкая лавка без письменной поверхности. Восемь девушек, которым нужно вести записи, видимо, могли делать это на коленях. Или на чувстве исторической благодарности.

Кира медленно повернула голову ко мне.

— Можно?

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я хотела.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Знаю.

— Несправедливо.

Я подошла к магистру Равену, который стоял у доски с мелом в руке.

— Магистр, для экспериментальной группы не подготовлены рабочие места.

Он посмотрел на ряды, затем на меня.

— Садитесь на свободную лавку.

— На ней нет поверхности для записей. В расписании занятие теоретико-практическое. У нас должны быть столы или отдельный ряд.

Кирсан негромко сказал:

— Ведьмы любят удобства.

Несколько адептов усмехнулись.

Я не повернулась.

— Удобство и возможность вести учебный протокол — разные вещи, адепт Рейд.

Магистр Равен нахмурился.

— Старший курс занимается здесь третий год. Рассадка сложилась.

— Сегодня изменился состав курса.

— Вельская, у нас нет времени переставлять зал.

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

— Тогда я внесу в журнал, что первая проверка устойчивости началась с нарушения условий для экспериментальной группы.

Равен посмотрел на меня тяжело.

Я выдержала.

Очень хотелось устало опустить плечи и согласиться на лавку. Правда. Сесть, открыть тетрадь на коленях, не спорить. После ночи, Сердца, пари и договора сопротивляться из-за столов казалось мелочью.

Но именно из таких мелочей строится место в академии.

Сегодня лавка без поверхности.

Завтра отсутствие оборудования.

Послезавтра “ведьмы всё равно не справляются”.