Сомов взял карточку.

Посмотрел на неё.

Побледнел.

И я поняла: дело хуже.

— Магистр? — спросила я.

Он сглотнул.

— Эту карточку не могла выдать система общего зала.

— Почему?

Сомов посмотрел на ректора, затем на Демьяна, затем на меня.

— Потому что в общем зале запрещены формулировки личной пары. Такие карточки печатает только закрытый регистр боевых связок.

Тишина вокруг стала глухой.

Демьян медленно повернул голову к карточке.

Кирсан Рейд больше не улыбался.

А метка на моём запястье вдруг вспыхнула под перчаткой так резко, что ткань на манжете задымилась.

И в этот момент над всем залом прозвучал холодный женский голос системы:

— Ранняя связка подтверждена. Арина Вельская назначена первой ведьмой личного отбора Демьяна Ворона.

Глава 6. Личный отбор

Утро в административном крыле началось с холода бумаги и горячего раздражения. Кабинет ректора пах старым деревом, грозовой пылью и чернилами, которые высыхали на столе быстрее, чем кто-либо успевал сказать “процедура”. За окнами висели тяжёлые облака, на стекле тонкими нитями стекала вода, а на стене за ректорским креслом мерцала карта академии: башни, мосты, полигоны, нижние линии и маленькая светлая точка восточной башни. Моя точка. Наше новое жильё, которое уже успело стать предметом чужих решений.

— Ранняя связка подтверждена. Арина Вельская назначена первой ведьмой личного отбора Демьяна Ворона.

Голос системы прозвучал над залом ровно.

Слишком ровно для фразы, после которой моя жизнь в академии только что сделала резкий шаг в сторону пропасти.

На несколько секунд никто не двигался.

Даже гроза за окнами будто стихла. Или я просто перестала её слышать. Весь огромный обеденный зал, все столы, лица, мантии, приборы, бокалы, чёрные балки под потолком — всё сжалось до одной точки.

Моего запястья.

Под перчаткой кожа горела так сильно, что стало больно сжимать пальцы. Ткань на манжете уже дымилась тонкой серой полоской, и запах палёной шерсти неприятно ударил в нос.

Ника первой пришла в себя.

— Арина, рукав!

Она потянулась ко мне, но Демьян оказался быстрее.

Его рука сомкнулась на моём запястье.

Жёстко.

Горячо.

Без разрешения.

Я дёрнулась, но он не отпустил. Только большим пальцем нажал на внутреннюю сторону метки. В тот же миг по коже ударил холодный разряд. Чёрный ворон на запястье вспыхнул сквозь ткань, раскрыл крылья и словно провалился глубже, под кожу. Дым исчез.

Боль тоже.

Осталось его прикосновение.

И вот это было хуже, потому что тело отреагировало раньше головы. По руке прошла дрожь, плечо напряглось, дыхание сбилось на половине вдоха. Я стояла перед полным залом старших адептов, ректором, преподавателями, своими девочками и Демьяном Вороном, который держал мою руку так, будто имел право.

А я не должна была позволять этому выглядеть правом.

— Отпустите, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня.

Серые глаза были холодными, но в глубине стояло что-то тёмное, острое. Не тревога. Не вина. Скорее злость на саму ситуацию, которая вышла из-под его контроля и при этом дала ему слишком много.

— Метка жгла ткань.

— Вы могли предупредить.

— Пока бы предупреждал, получила бы ожог.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Теперь отпустите.

Пауза.

Короткая.

Но все её увидели.

Демьян отпустил.

Медленно.

Словно уступал не мне, а собственному решению. Именно это и раздражало сильнее всего. Он не признал границу. Он решил временно её не давить.

Я убрала руку за спину, сжала пальцы и выпрямилась.

Зал снова начал дышать.

Где-то за боевым столом раздался шёпот. Потом ещё один. Слова быстро разбегались по длинным рядам, как искры по сухой траве.

— Личный отбор…

— Ворон выбрал ведьму…

— Первая ведьма…

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Это законно?

— Да какая разница…

Кирсан Рейд стоял рядом с магистром Сомовым и смотрел уже без улыбки.

Вот это я отметила сразу.

Ему не понравилась системная фраза. Или понравилась не так, как он рассчитывал. Значит, карточка была частью чужой игры, но результат ударил шире, чем планировали. Хорошо. Когда враг получает не тот итог, его лицо становится полезнее любой записки.

Ректор Громов поднялся со своего места.

— Тишина.

Слово не было громким.

Но зал замолчал.

Метка на запястье снова пульсировала, уже глуше. Под перчаткой кожа казалась чужой. Я не смотрела на руку. Слишком много людей и так на неё смотрели. Некоторым подаркам судьбы лучше не давать внимания, пока не найдёшь способ завернуть их обратно и отправить отправителю вместе с претензией.

Ректор спустился с возвышения.

Высокий, строгий, с тяжёлым взглядом человека, который уже понял: сегодняшнее собрание окончательно перестало быть вводным. За ним шли магистр Равен, представительница Министерства и регистратор Торн, появившийся у боковой двери с такой скоростью, будто кто-то выдернул его из кабинета прямо вместе с очками.

— Магистр Сомов, карточку, — приказал ректор.

Сомов передал ему мою карточку.

Ту самую.

Арина Вельская. Личная пара старшего маршрута.

Ректор прочитал. Лицо не изменилось, но воздух вокруг него стал тяжелее.

— Кто внёс данные в закрытый регистр?

Молчание.

Сотни адептов вдруг очень заинтересовались собственными тарелками. Даже Кирсан опустил взгляд на карточку в руках ректора и не сказал ни слова.

Демьян стоял рядом со мной.

Слишком близко после того, как схватил за руку.

Я сделала полшага в сторону.

Он заметил.

Не двинулся следом, но заметил. Его взгляд скользнул по расстоянию между нами, по моим пальцам, сжатым за спиной, по лицу. И снова будто отметил что-то для себя.

Неприятный человек.

Опасный.

Очень внимательный.

Ректор повернулся к нему.

— Адепт Ворон.

— Я не подавал заявку в личный отбор.

Голос Демьяна был ровным.

Никаких оправданий. Никакой попытки сгладить. Просто факт, произнесённый так, будто его должны принять.

— Родовой маршрут использовали вы, — сказал ректор.

— Да.

— Полный доступ?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Да.

— С сопровождением экспериментальной группы?

— Да.

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

— Восьмую адептку маршрут отметил как пару?

— Да.

— После этого в зале появилась карточка закрытого регистра.

— Я не вносил данные.

Ректор смотрел на него долго.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Адептка Вельская, вы подтверждали личную пару, отбор или право адепта Ворона на боевую связку?

— Нет, господин ректор.

Голос прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно. Внутри у меня стоял шум, но снаружи была только чёткость. Сейчас каждая дрожащая нота могла стать чужим аргументом: ведьма растерялась, ведьма не понимает, ведьма под влиянием метки.

Мне нельзя было давать им это.

— Я отказалась от сопровождения на нижней станции, — продолжила я. — Позднее согласилась только на подъём группы после письменного подтверждения отсутствия обязательств. У входа в восточную башню и перед вечерним собранием были внесены записи, что признания личной пары не совершалось. Журнал башни может подтвердить.

Магистр Торн резко повернулся к Демьяну.

— Журнал принял такую запись?

— Да, — ответил он.

— И вы её заверили?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.