— Да.

— Тогда закрытый регистр не имел права подтверждать отбор.

— Система решила иначе.

— Система не решает за людей, адепт Ворон.

Демьян чуть наклонил голову.

— В этой академии? Спорное утверждение.

Вот за это я на миг была готова поставить ему маленький плюс.

Очень маленький.

И сразу же зачеркнуть, потому что он всё ещё оставался причиной моего горящего запястья.

Представительница Министерства, госпожа Тарская, шагнула вперёд. Бордовая мантия сидела на ней безупречно, волосы были собраны в тугой узел, лицо — официально недовольное. Такие женщины обычно умели говорить так, будто раздражение тоже проходит по протоколу.

— Ректор, необходимо немедленно закрыть зал и провести внутреннюю проверку. Подобное объявление при полном составе старшего курса недопустимо.

— Поздно, — сказал Кирсан.

Все посмотрели на него.

Он развёл руками.

— Простите, госпожа представительница. Но зал слышал. Система объявила. Метка вспыхнула. Карточка есть. Даже если вы сейчас заставите всех молчать, через десять минут об этом узнают младшие курсы, через час — преподаватели, к полуночи — вся академия.

Он говорил мягко.

Почтительно.

И каждое слово было ядом, налитым в серебряный бокал.

— Рейд, — произнёс Демьян.

Одно слово.

Кирсан посмотрел на него.

— Что? Я всего лишь описываю последствия. Ты любишь последствия, Демьян. Особенно когда они чужие.

По полу у ног Демьяна прошла тёмная искра.

Я увидела её и сразу шагнула вперёд.

Не к нему.

В сторону ректора.

— Господин ректор, прошу зафиксировать, что я оспариваю объявление системы и не признаю личный отбор.

Мой голос прозвучал громче, чем я планировала.

Теперь меня слышал весь зал.

Ну что ж.

Раз уж мою жизнь решили обсуждать публично, пусть публично прозвучит хотя бы моя позиция.

Ректор повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло одобрение. Сдержанное. Быстрое. Но я его заметила.

— Зафиксировано, адептка Вельская.

Я сделала короткий вдох.

— Также прошу предоставить мне письменное описание статуса “личного отбора”, возможных ограничений, прав сторон, процедуры отказа и порядка снятия метки.

Госпожа Тарская поджала губы.

— Сейчас не время для бюрократии.

— Сейчас именно время для неё, — сказала я и тут же смягчила голос. — Прошу прощения, госпожа представительница, но если система только что присвоила мне статус без моего согласия, единственный безопасный способ защитить мои права и права группы — записать всё немедленно.

Где-то у дальнего стола кто-то тихо сказал:

— Она серьёзно?

Кира ответила достаточно громко:

— Абсолютно.

Я не обернулась.

Но внутренне была ей благодарна.

Ректор протянул карточку магистру Торну.

— Закрытый регистр. Сейчас.

— Здесь? — уточнил Торн.

— Здесь.

Регистратор поднял руку, и в воздухе перед ним раскрылась тонкая серебряная рамка. Внутри появилась тёмная поверхность, как зеркало без отражения. Он провёл пальцами по краю, шепнул несколько коротких слов, и на поверхности начали проступать строки.

Я старалась читать, но буквы были старые, угловатые, боевые. Не ведьминская вязь. Магистр Торн нахмурился всё сильнее.

— Ранний отклик маршрута зафиксирован в десять четырнадцать, — сказал он. — Носитель родового маршрута: Демьян Ворон. Вторая сторона: Арина Вельская. Тип отклика… личный парный.

— Основание для отбора? — спросил ректор.

Торн провёл пальцем ниже.

Побледнел.

— Регистр ссылается на статью древнего боевого устава. “При выявлении первой совместимой ведьмы в зоне Грозового Предела старший носитель шторма имеет право личного отбора до проверки угрозы Сердцу”.

Сердцу?

Какому ещё Сердцу?

Марьяна за моей спиной тихо прошептала:

— Арина…

Я не ответила.

Потому что смотрела на ректора.

Он тоже побледнел. Совсем немного. На полтона. Но достаточно, чтобы я поняла: это слово здесь нельзя было произносить при полном зале.

Сердце.

Грозовое Сердце академии?

То самое, о котором в расписании не было ни слова, но ради которого, судя по всему, нас сюда и привезли?

Госпожа Тарская резко сказала:

— Закрыть регистр.

— Нет, — ответила я.

Тишина.

Очень неразумное слово.

Зато нужное.

Я повернулась к ней и слегка склонила голову.

— Простите. Я не имею права приказывать. Но прошу не закрывать запись до внесения моего отказа. Если сейчас окно закроют, позже будет сложнее доказать, что я оспорила статус сразу после объявления.

Госпожа Тарская посмотрела на меня так, будто я лично испортила ей карьерный вечер.

Возможно, так и было.

Ректор сказал:

— Отказ внести.

Магистр Торн кивнул.

— Формулировка?

Я выпрямилась.

Слова нужно было выбрать точно. Очень точно. Не отрицать сам факт метки — это глупо. Не признавать право отбора. Не оставлять двусмысленности.

— Адептка Арина Вельская признаёт факт возникновения маршрутной отметки на теле без её предварительного согласия, оспаривает правомерность статуса личного отбора и отказывается от признания себя личной парой Демьяна Ворона до полной диагностики, юридической проверки и добровольного письменного согласия.

Торн записал.

Буквы вспыхнули в регистре серебром.

Зал молчал.

Потом регистр ответил.

Отказ принят частично.

У меня внутри всё опустилось.

— Что значит частично? — спросила я.

Магистр Торн быстро прочитал следующие строки.

— До диагностики статус личного отбора считается спорным, но действующим в части защитных ограничений.

— Каких ограничений?

— На вас нельзя накладывать чужие боевые маршруты. Нельзя вызывать на тренировочные дуэли без согласия Ворона. Нельзя включать в другие учебные пары. Нельзя выводить за пределы купола без его подтверждения.

Я закрыла глаза на один короткий миг.

Вот оно.

Клетка.

Красивая, магическая, юридически спорная и очень удобно названная защитой.

— То есть до утра я ограничена его согласием?

— В боевых зонах и маршрутных переходах — да.

— А в жилой башне?

Слова прозвучали ровно, но после них пространство будто сузилось. Я почувствовала это кожей и заставила себя стоять спокойно.

— Башня уже подтвердила доступ группы. Но при угрозе отправит вызов старшему маршруту.

— Прекрасно.

Слово получилось мягким.

Настолько мягким, что Кира тихо сказала:

— Вот это у неё опасный голос.

Демьян сделал шаг ко мне.

Я сразу посмотрела на него.

— Не надо.

Он остановился.

Но не потому, что я попросила. Снова это чувство. Он останавливался так, будто решал: сейчас трогать невыгодно.

— Я не подавал заявку, — сказал он.

— Но воспользовались родовым маршрутом.

— Да.

Слова прозвучали ровно, но после них пространство будто сузилось. Я почувствовала это кожей и заставила себя стоять спокойно.

— И теперь он поставил меня в зависимость от вас.

— До утра.

— Вы всё время говорите “до утра” так, будто ночь не считается.

Его взгляд стал тяжелее.

— Ночь в этой академии считается больше, чем день.

Кирсан Рейд вдруг улыбнулся.

Снова.

Вот теперь мне стало совсем неприятно.

— Вот видишь, ведьма, — сказал он. — Ворон хотя бы честен. У нас по ночам действительно происходят самые интересные вещи.

Тёмная магия Демьяна вспыхнула резче.

Ректор ударил посохом о пол.

Я даже не заметила, когда он взял посох.

— Достаточно.

Звук прошёл по залу волной. Светильники дрогнули. Разговоры оборвались.

— Все адепты возвращаются к столам. Собрание завершено. Экспериментальная группа следует в восточную башню под сопровождением магистра Сомова. Адептка Вельская, адепт Ворон, магистр Торн, госпожа Тарская — в мой кабинет. Сейчас.

Очень хотелось сказать, что я бы предпочла сначала проводить девочек.