Потом поставил подпись.

Я проверила каждое слово.

Демьян заметил.

— Думаешь, я подменил формулировку?

— Думаю, проверять документы полезно.

— Даже мои?

— Особенно ваши.

Теперь он всё-таки улыбнулся.

Едва заметно.

И от этой слабой улыбки почему-то стало опаснее, чем от всего разговора.

— Тогда идём, староста.

Подъёмник номер три открыл двери.

Внутри кабина оказалась просторной, с тёмными стенами, стеклянным потолком и металлическими поручнями. По полу шёл круговой контур, наполненный синим светом. Сундуки сами скользнули к дальней стене по маршрутной линии. Девочки вошли следом, настороженно оглядываясь.

Я вошла последней.

Демьян шагнул за мной.

— Вы тоже поднимаетесь? — спросила я.

— Мой маршрут.

— Мы не договаривались о сопровождении.

— Верно. Мы едем в одной кабине.

— Это игра словами.

— Да.

Двери начали закрываться.

Я хотела возразить, но в этот момент на платформе появился запыхавшийся молодой маг в серой мантии, с связкой браслетов в руке.

— Экспериментальная группа! Подождите! Я ваш куратор по прибыт—

Двери сомкнулись.

Подъёмник дёрнулся и пошёл вверх.

Маг остался внизу с браслетами и открытым ртом.

Марьяна рядом прошептала:

— Кажется, мы всё-таки дождались куратора.

Я посмотрела на Демьяна.

Он стоял у панели маршрута совершенно спокойно.

— Вы знали, что он сейчас придёт?

— Да.

В кабине стало тихо.

Слишком тихо.

— Тогда зачем активировали подъёмник?

Демьян повернул голову.

Синий свет скользнул по его лицу, делая глаза холоднее.

— Ты хотела письменное подтверждение. Я дал. Теперь вся академия увидит, что ты поднялась по моему маршруту, но без долга.

— И зачем вам это?

Он смотрел прямо.

— Чтобы понять, как быстро ты пожалеешь о последней части.

Подъёмник резко ускорился.

Магия ударила снизу вверх, волосы у меня у висков шевельнулись, а на правом запястье под перчаткой вспыхнуло острое тепло.

Я сжала руку.

Поздно.

На внутренней стороне перчатки проступил чёрный знак маршрута.

Ворон с раскрытыми крыльями.

Демьян опустил взгляд на моё запястье.

И впервые за всё знакомство его лицо стало совершенно неподвижным.

— Интересно, — сказал он тихо. — Мой маршрут принял тебя как личную пару.

Глава 2. Личная пара

Кабина подъёмника шла вверх внутри скалы, и каждый рывок цепей отдавался в полу мелкой дрожью. Синие лампы под потолком мигали, отражаясь в стеклянных стенах, за которыми камень то приближался вплотную, то расходился тёмными провалами шахты. Девочки стояли кучнее, чем на платформе: плащи касались плащей, сумки были прижаты к ногам, а Рябинка в чехле Сольвей шуршала уже без прежнего любопытства. В таком тесном пространстве любое молчание становилось слишком личным.

На несколько секунд в кабине стало так тихо, что я услышала, как скрипят цепи подъёмника за стеклянными стенами.

Под нами уходила вниз нижняя станция: металлические платформы, синие лампы, рельсы, крошечная фигура опоздавшего куратора с браслетами в руках. Всё это быстро уменьшалось, растворялось в тумане и грозовом свете, а подъёмник нёс нас вверх по вертикальной шахте внутри скалы.

На моём запястье под перчаткой горел чёрный знак.

Ворон с раскрытыми крыльями.

Личная пара.

Нет.

Такого просто не могло быть.

Маршрутный контур не имел права самовольно определять учебные связи. Тем более — личные. Тем более — через браслет боевого адепта, который пять минут назад получил от меня письменное подтверждение отсутствия обязательств.

Я медленно подняла руку и стянула перчатку.

На коже действительно проступил знак. Чёрный, с тонкими серебряными прожилками по краям. Не татуировка. Не ожог. Магическая метка маршрута, впаянная в верхний слой защитного допуска. Кожа под ней была горячей, но боли не было. Только неприятное тянущее ощущение, словно под запястьем закрепили тонкую нить и теперь эта нить уходила к Демьяну.

Очень неудачное начало учебного года.

Прямо образцовое.

Сначала нижний вокзал. Потом отсутствие куратора. Потом Демьян Ворон. Теперь личная пара.

Если так пойдёт дальше, к обеду меня выдадут за ректора, а к ужину назначат ответственной за грозовой купол.

Я аккуратно вдохнула.

— Снимите.

Демьян смотрел на знак с таким выражением, будто перед ним лежала не моя рука, а редкий боевой артефакт, который решил сам выбрать владельца.

— Не могу.

Голос спокойный.

Слишком спокойный.

— Тогда остановите подъёмник.

— Уже поздно.

— Почему?

Он поднял взгляд.

— Контур принял маршрут и вывел группу на верхнюю линию. Если остановить сейчас, кабина зависнет между уровнями до прихода технической службы.

Светловолосый адепт за его спиной тихо сказал:

— А техническая служба не любит, когда её зовут в шахту.

Рыжий добавил:

— Особенно из-за ведьмы, которую маршрут Ворона решил присвоить.

Девочки напряглись.

Кира сделала шаг вперёд.

— Следи за языком.

Рыжий посмотрел на неё с интересом.

— А то что?

Я закрыла пальцы на папке.

— Кира.

Она замерла, но не отступила.

Я повернулась к рыжему адепту.

— Насколько я понимаю, вы тоже обучаетесь в этой академии. Значит, должны знать, что обсуждать магический сбой при участнике процедуры в подобном тоне непрофессионально.

Рыжий моргнул.

Марьяна за моей спиной едва слышно втянула воздух. Да, формулировка получилась сухой. Возможно, даже занудной. Зато без крика, угроз и драки в подъёмнике, подвешенном на шести цепях над глубокой шахтой.

Демьян снова посмотрел на меня.

В его взгляде появилось то самое неприятное внимание. Он будто каждый мой ответ складывал куда-то внутрь себя. Не просто слушал — отмечал. Запоминал, где я сдержалась, где выбрала официальный тон, где прикрыла Киру, где не позволила себе сорваться.

— Это не сбой, — сказал он.

Я медленно повернулась к нему.

— Тогда что?

— Отклик.

— На что?

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

— На мою магию.

Вот теперь внутри у меня стало холоднее, чем на нижней станции.

Подъёмник продолжал идти вверх. За стеклом скалы мелькали тёмными полосами, в узких вертикальных просветах вспыхивали молнии. Синий свет внутри кабины ложился на лица девочек, делая их бледнее. Ника смотрела на моё запястье с лекарской тревогой. Сольвей держала чехол так крепко, что Рябинка даже не пыталась выбраться. Таисия молчала, но её янтарный глаз светился странно ярко.

— Объясните, — сказала я.

Демьян снял свой маршрутный браслет.

На внутренней стороне его запястья горел такой же ворон. Только глубже, темнее и старше. Родовой знак. Не временный маршрут. Не учебная отметка. Настоящая печать дома Воронов.

Я смотрела на неё ровно секунду.

Потом снова на свою руку.

— Ваш браслет использует родовую матрицу?

— Да.

— Вы провели группу не обычным маршрутом, а через личный канал рода?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Через старший маршрут.

— Который распознал меня как личную пару.

— Да.

Демьян молчал на долю секунды дольше, чем требовалось. Серые глаза потемнели, и я поняла: ответ он уже просчитал.

— Вы знали, что такое возможно?

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

Но я уже не была уверена, что верю его спокойствию. Он мог говорить правду. Мог говорить часть правды. Мог сам ещё решать, какую версию назвать правдой после того, как поймёт, чем всё это обернётся.

— Тогда почему вы выглядите не удивлённым, а довольным?

Марьяна тихо охнула.