Я резко обернулась.

Иветты не было.

В коридоре, среди нас, в шуме и спешке — не было.

Когда она исчезла?

На каком повороте?

Как я не заметила?

Холодная вина поднялась к горлу, но я сразу прижала её внутрь. Потом. Вина — потом. Сейчас нужно действовать.

— Иветта! — позвала Марьяна.

Ответа не было.

Демьян приложил браслет к контуру башни.

— Открыть.

Контур вспыхнул красным.

Старший маршрут допущен. Личная пара следует добровольно.

— Нет, — сказала я. — Я не следую.

Башня молчала.

Метка на моём запястье начала жечь.

Демьян повернулся ко мне.

— Её тянут через мой маршрут. Если я войду один, система зачтёт, что ты отправила ведьму вместо себя.

— Если я войду с вами, зачтёт третий пункт.

— Да.

Вот он даже не стал врать.

Кира схватила меня за локоть.

— Арина, нельзя.

Изнутри снова донёсся крик Рябинки.

А потом голос Иветты.

Глухой.

Испуганный.

— Арина! Не открывайте зеркало!

Зеркало.

Иветта — зеркальные щиты.

Тёплая комната. Чужая рука на зелёной ленте. Девушка спит и не просыпается.

Это была не Сольвей.

Это была Иветта у зеркала в библиотечной нише.

Я посмотрела на Демьяна.

— Можно войти так, чтобы башня не засчитала добровольный проход?

— Только если тебя внесут как угрозу.

— Как?

Его глаза стали темнее.

— Я должен объявить тебя угрозой моему маршруту.

— Последствия?

— Все контуры будут держать тебя на расстоянии от меня.

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

— Это хорошо.

— И от моей защиты.

Вот.

Разумеется.

Я почувствовала, как Кира сжала мой локоть сильнее.

Ректор уже поднимал посох, но контур башни вспыхнул новой строкой:

До завершения прохода: 3 минуты.

Иветта снова крикнула. В этот раз слабее.

Демьян смотрел на меня.

Ждал.

Впервые не решал сам.

Потому что оба варианта были плохими, и он знал: если выберет за меня сейчас, уничтожит даже те тонкие границы, которые мы утром записали.

Я медленно выдохнула.

— Объявляйте.

— Арина, — сказала Марьяна.

— Если я войду с ним как пара, они получат третий пункт. Если я войду как угроза, я хотя бы останусь собой.

Демьян наклонился ближе.

— Без моей защиты зеркало может ударить в тебя.

— Значит, стойте рядом. Но не вместо меня.

Он смотрел ещё секунду.

Потом приложил ладонь к контуру.

— Демьян Ворон объявляет Арину Вельскую угрозой личному маршруту до завершения спасения адептки Иветты. Ограничить парную связку. Запретить зачёт добровольного прохода.

Контур башни взвыл.

Метка на моём запястье вспыхнула болью.

Серебряный круг вокруг ворона треснул.

Демьян побледнел.

Впервые за всё время.

— Беги, — сказал он.

Двери распахнулись.

Мы ворвались в восточную башню.

И увидели на полу общего зала раскрытое зеркало Иветты, из которого поднималась чужая рука в перчатке Рейдов, сжимающая зелёную ленту Сольвей.

А в самом стекле, за плечом плачущей Иветты, отражалась башня Демьяна Ворона.

Глава 15. Зеркальный проход

Зеркало в восточной башне выглядело обычным только первые несколько секунд. Высокая чёрная рама, тусклое стекло, тонкая трещина у нижнего края, отражение камина и наших лиц, вытянутых тревогой. Но за поверхностью двигалось чужое пространство. Оно дрожало, как вода в тёмном колодце, и каждый отблеск башни Ворона в нём был слишком ясным, слишком приглашённым, слишком похожим на ответ, который кто-то уже написал за нас.

В зеркале отражалась башня Демьяна Ворона.

Не наша восточная башня с зелёным ковром, тёплыми лампами, разбросанными после ночи пледами и раскрытым журналом на столике. Не общий зал, где Иветта стояла на коленях у зеркала с побелевшим лицом и дрожащими пальцами.

В стекле была другая комната.

Тёмная. Высокая. С узким окном, за которым бился грозовой свет. Каменный пол, чёрные книжные шкафы, длинный стол с картами маршрутов, тяжёлое кресло у стены. На подлокотнике кресла был вырезан тот же ворон с раскрытыми крыльями, что горел на запястье Демьяна.

Его башня.

Его пространство.

И чужая рука в перчатке Рейдов, сжимающая зелёную ленту Сольвей, тянула Иветту внутрь отражения.

Вот тут стало ясно: ловушка устроена без грубости. Даже красиво, если бы не хотелось разбить это зеркало о чью-нибудь самоуверенную голову.

Иветту не волокли силой по полу. Её зеркальный щит зацепили за личный предмет другой ведьмы, за ленту Сольвей, через знакомый эмоциональный след. Затем открыли отражение на башню Ворона. Если Иветта пройдёт туда, сообщение станет правдой: одну из моих ведьм привели в его башню. Если я пойду за ней — третий пункт пари окажется засчитан.

Нет.

Этого слова я тоже не хотела в тексте собственной жизни.

Третий пункт станет исполненным.

Я бросила взгляд на журнал в руках Марьяны. Страница уже темнела по краям, будто ждала финальной записи.

Демьян стоял у входа в общий зал.

Из-за того, что объявил меня угрозой личному маршруту, между нами теперь висела тонкая красная линия. Она тянулась от его браслета к моей метке и дрожала, когда он пытался сделать шаг ближе. Лицо у него было бледнее обычного. На скуле ходила мышца. Глаза — чёрные от шторма.

Он хотел войти.

Очень.

Хотел пересечь комнату, схватить зеркало, раздавить чужую руку в перчатке Рейдов, закрыть меня за спиной и решить всё силой. Это читалось в каждом напряжённом движении.

Но он стоял.

Потому что сам назвал меня угрозой своему маршруту.

И сейчас его собственная магия держала его от меня на расстоянии.

Иногда справедливость приходит в странной упаковке.

— Иветта, — сказала я спокойно. — Смотри на меня.

Она подняла глаза.

Смуглое лицо стало серым, тёмные волосы выбились из причёски, губы дрожали. Зеркальная ведьма из нашей группы всегда держалась собранно: говорила мало, двигалась плавно, умела отражать чужие заклинания так аккуратно, будто поправляла складку на платье. Сейчас её правая рука была по локоть в зеркале, и что-то с той стороны удерживало её запястье.

— Я не открывала, — выдохнула она. — Оно само… через мою дорожную ленту… я увидела Сольвей и подумала…

— Я знаю. Дыши.

Сольвей рядом с лестницей побелела.

— Это моя лента?

— Твоя. Но не ты виновата.

Она кивнула слишком быстро. Рябинка, оставленная утром в башне, обвила её запястье двумя зелёными плетями, словно тоже пыталась удержать хозяйку на месте.

Кира уже стояла слева от зеркала. Без стула. Зато с таким лицом, что стул становился лишним.

— Скажи, что делать.

Я посмотрела на зеркало.

Поверхность дрожала, как вода. Чужая рука в перчатке Рейдов держала зелёную ленту, намотанную на запястье Иветты. Не на кожу — на магический отражённый контур. Если разрезать ленту грубо, можно повредить её щит. Если разбить зеркало, Иветта останется частью руки там, частью здесь. Мерзкая ловушка.

Очень грамотная.

— Нельзя бить, — сказала я.

Кира сжала зубы.

— Я уже поняла.

— Нужна обратная печать.

Марьяна раскрыла блокнот.

— Какая?

— Не чернилами. Голосом и контуром. Иветта должна отозвать право отражения сама.

Демьян произнёс от двери:

— Она не успеет.

— Молчите.

Слово вылетело резче, чем я хотела.

В комнате стало тихо.

Я не обернулась к нему. Если посмотрю, увижу злость, давление, это его ужасное “я знаю лучше” — и потрачу секунду на сопротивление. А секунды сейчас уходили вместе с силой Иветты.

— Иветта, слушай. Ты зеркальная ведьма. Отражение взяло твой страх за Сольвей. Верни ему другое.