Диспетчер поднял глаза.

— Маршрут?

— Экспериментальная группа ведьм. Академия печатей и узоров. Нам назначен подъёмник номер три и сопровождение куратора.

Он посмотрел на жетоны. Потом на нас. Потом снова на жетоны.

— Ведьмы?

За моей спиной Кира тихо выдохнула.

Я очень надеялась, что без комментария.

— Да, — ответила я. — Восемь адепток. Приказ Министерства.

Я развернула документ и приложила к стеклу.

Диспетчер поднёс к нему маленькую медную пластину. Печать вспыхнула зелёным.

— Приказ верный, — сказал он. — А браслеты маршрута?

Я замерла.

— Их должны были выдать при встрече.

— Без браслетов подъёмник группу не примет.

— Куратор задерживается?

Диспетчер пожал плечами.

— Мне не докладывают кураторов. Мне докладывают маршруты.

Я посмотрела на схему. Подъёмник номер три был свободен.

— Можно связаться с верхней платформой?

— Можно.

Он вошёл в танцевальный круг так, будто вступал на боевую площадку, где главным оружием была точность. Ладонь на моей руке держалась ровно, пальцы не сжимали сильнее нужного, шаги попадали в музыку без показной лёгкости. Вокруг нас двигались пары, звенели подвесные светильники, за окнами падал снег, и весь зал видел простую вещь, которую раньше здесь не считали важной: мужчина спросил, женщина ответила, и только после этого начался танец.

Пауза.

Я ждала.

Диспетчер посмотрел на меня так, будто на этом его участие в судьбе ведьм завершалось.

— Свяжитесь, пожалуйста, — сказала я вежливо.

— Уже отправлял запрос.

За стеклом диспетчерской снова щёлкнули металлические жетоны. Один соскользнул по схеме вниз и остановился у нижней платформы, где маленький синий огонёк обозначал наш поезд. В этой крошечной точке было всё наше торжественное прибытие: наши чемоданы, холодный воздух, потерянный куратор и староста, которая уже слишком хорошо понимала цену слову “подождите”.

— Когда?

— Когда вас поезд отметил.

— Ответ?

Он потянулся к кружке.

— Нет ответа.

Чудесно.

Прекрасно.

Академия Грозового Предела, видимо, решила, что если ведьмы сумели доехать до скалы, то дальше образовательный процесс может строиться на самостоятельности, холодном воздухе и вере в лучшее.

— Сколько обычно занимает ответ?

— По-разному.

— Минуты? Часы?

— Как заняты будут.

— Мы можем ожидать в помещении?

— Зал ожидания для гостей справа.

Я проследила за его жестом.

Справа действительно была ниша с деревянными скамьями, железной печью и надписью«Гостевая зона» . В ней сидели трое бородатых мужчин с ящиками, две пожилые торговки и адепт с перевязанной рукой. Места для нас, сундуков и Рябинки там не было. Если только сложить ведьм вертикально, а багаж подвесить к потолку.

— Благодарю, — сказала я, потому что воспитание иногда существует отдельно от эмоций.

Вернувшись к девочкам, я коротко объяснила ситуацию.

Марьяна посмотрела на подъёмник.

— То есть нас не могут поднять без браслетов?

— Да.

— Браслеты у куратора?

— Судя по всему.

— Куратора нет?

— Тоже да.

— А академия точно хочет, чтобы мы учились?

Кира хмыкнула.

— Я уже знаю ответ.

Я достала чистый лист из папки.

— Фиксируем задержку прибытия. Время — десять ноль две. Причина — отсутствие маршрутизирующих браслетов и куратора на нижней платформе.

— Арина, — Марьяна посмотрела на меня с уважением и лёгкой печалью, — ты правда собираешься писать доклад прямо здесь?

— Да.

— Я восхищаюсь и немного боюсь.

— Это разумная реакция.

Я начала писать. Бумага легла на крышку сундука, карандаш двигался ровно. Письменная фиксация нарушений успокаивала. В отличие от людей, документы не повышали голос, не смотрели на тебя как на редкость и не исчезали в самые неудобные моменты.

Рядом Таисия вдруг повернула голову к дальнему тоннелю.

Там послышались шаги.

Сначала я подумала, что наконец идёт куратор.

Потом разговоры на платформе начали стихать.

Не так, как при появлении преподавателя. Преподавателей здесь, судя по всему, уважали. А это была другая тишина. Быстрая, напряжённая, с привкусом осторожности.

Я подняла глаза.

По платформе шли четверо адептов.

Впереди — Демьян Ворон.

Я узнала его сразу, хотя раньше видела только в досье. В жизни он оказался хуже.

Не внешне.

Внешне как раз всё было слишком хорошо: высокий, широкоплечий, тёмные волосы влажно блестят после тоннельного тумана, чёрная форма боевого факультета сидит так, будто её шили лично по нему. На воротнике — серебряный ворон. На запястье — широкий браслет старшего маршрута. Лицо спокойное, резкое, красивое, с холодными серыми глазами и твёрдым ртом.

Хуже было другое.

Он шёл так, словно платформа заранее принадлежала ему.

Адепты отступали. Кто-то убирал ноги с прохода. Кто-то прекращал разговор на середине слова. Один парень, сидевший на ящике, встал, хотя Демьян даже не посмотрел в его сторону.

Рядом с ним шли трое.

Светловолосый высокий адепт с ленивым лицом и внимательными глазами. Рыжий, крепкий, с рассечённой бровью и кривой усмешкой. И тёмно-русый, спокойный, с тонкими пальцами артефактора и взглядом человека, который замечал детали раньше остальных.

Марьяна придвинулась ко мне.

— Это он? — прошептала она.

— Да.

— Демьян Ворон?

— Да.

— Он красивый.

— Это не относится к делу.

— Относится к трагедии.

— Марьяна.

— Молчу.

Демьян остановился в нескольких шагах от нас.

Его взгляд прошёл по группе: дорожные плащи, сундуки, папки, чехол Сольвей, сумка Ники, алхимический кейс Киры. На Таисии задержался на секунду — видимо, из-за разных глаз. Потом вернулся ко мне.

Я держала лист с докладом в одной руке, карандаш в другой.

Очень представительный вид для первого знакомства с одним из самых опасных адептов академии.

Хотя могло быть хуже.

В руке мог быть бутерброд.

— Ведьмы приехали, — сказал он.

Голос низкий. Спокойный. Без приветствия.

— Прибыли согласно приказу Министерства, — ответила я.

Светловолосый адепт за его плечом едва заметно улыбнулся.

Демьян посмотрел на лист в моей руке.

— Уже пишешь жалобу?

— Фиксирую нарушение маршрута.

— То есть жалобу.

— Доклад.

— Разница?

— В точности формулировки.

Он чуть наклонил голову.

Серые глаза стали внимательнее. От этого взгляда хотелось проверить, все ли пуговицы застёгнуты, ровно ли лежит воротник и не написано ли у меня на лице что-нибудь лишнее. Например: “я отлично понимаю, что вы опасны, и мне это совсем не нравится”.

— Арина Вельская, — произнёс он.

Я напряглась.

— Вы знаете моё имя?

Он посмотрел на мою папку.

На верхнем листе было написано:«Староста группы: Арина Вельская» .

Да.

Великолепно.

Второй раз за десять минут академия доказала, что мне следовало внимательнее относиться к собственным документам, если я не хочу задавать глупые вопросы.

— Оно у тебя на листе, — сказал Демьян.

— Верно.

Голос получился ровным.

Достойным.

Внутренне я уже представила, как Марьяна вечером будет повторять эту сцену девочкам, добавляя трагические паузы. Придётся запретить ей художественную обработку реальности. Хотя это вряд ли поможет.

Демьян перевёл взгляд на дальний подъёмник.

— Застряли без маршрута?

— Ожидаем куратора с браслетами.

— Кураторы в Грозовом Пределе ходят медленно.

— Это официальная особенность должности?

Рыжий адепт тихо фыркнул.

Демьян на него не посмотрел.

— Могу поднять вас наверх.

Вот оно.

Я знала, что предложение прозвучит. Оно висело в воздухе с той секунды, как он подошёл. Мужчины, которым все уступают дорогу, редко проходят мимо ситуации, где можно стать единственным выходом.