— Благодарю, — сказала я. — Мы дождёмся назначенного сопровождающего.

— Сундуки тяжёлые. Платформа холодная. Девушки устали после дороги.

Удар снова пошёл через группу.

Точно.

Спокойно.

Он даже не давил голосом. Просто перечислил факты и оставил мне самой выглядеть плохой старостой, если я откажусь.

Я посмотрела ему в глаза.

— Именно поэтому я хочу, чтобы маршрут был оформлен верно. Тогда багаж попадёт в нужную башню, а у группы не возникнет проблем с допуском.

— Проблемы уже возникли.

— И я их фиксирую.

— Упрямая.

— Ответственная.

— Это часто одно и то же.

— Зависит от ситуации.

Демьян молчал пару секунд.

Вокруг стало совсем тихо. Я чувствовала взгляды адептов, девочек, диспетчера за стеклом. Даже Рябинка в чехле Сольвей перестала шуршать. Ситуация была неприятная: если я соглашусь, нас поднимут наверх, но Демьян получит право сказать, что ведьмы начали академический год с его помощи. Если откажусь, мы продолжим стоять на платформе, и мои девочки будут мерзнуть из-за принципа, который никто, кроме меня, не оценит.

Демьян видел это.

Конечно, видел.

— Я не прошу вас ждать с нами, — сказала я мягко. — И не хочу отвлекать от ваших дел.

— Ты не отвлекаешь.

Вот это прозвучало уже нехорошо.

Очень спокойно.

Слишком лично.

Я почувствовала, как щёки стали теплее. Не от смущения в привычном смысле. Скорее от злости на собственную реакцию. Мне не нравилось, что его внимание так быстро меняет воздух рядом. Не нравилось, что я замечаю его голос, рост, руки, холодный взгляд. Не нравилось, что приходится думать не только о документах, но и о том, как не отступить на шаг.

— В любом случае, — сказала я, — мы дождёмся куратора.

Светловолосый адепт за его плечом едва слышно произнёс:

— Отказала.

Рыжий ответил:

— Вежливо.

— От этого хуже.

Я сделала вид, что не услышала.

Демьян тоже сделал вид.

Но на скуле у него едва заметно напряглась мышца.

— Как скажешь, Вельская.

Он отошёл без лишнего жеста, но пространство после него не освободилось. На платформе всё ещё чувствовалось его присутствие: адепты говорили тише, диспетчер чаще смотрел на схему, девочки перестали шутить, даже холод будто стал аккуратнее пробираться под воротник. Я вернулась к листу доклада и поняла, что рука пишет ровно только потому, что я заставляю её писать ровно.

Он отошёл к диспетчерскому окну.

Я выдохнула только тогда, когда он повернулся спиной.

Марьяна вцепилась мне в рукав.

— Ты его продинамила.

— Я отказалась от неоформленного сопровождения.

— Это ты сейчас так назвала?

— Да.

— Звучит хуже, чем “продинамила”.

— Зато точнее.

Кира склонилась ближе.

— Он не привык к отказам.

— Я заметила.

— И не ушёл.

— Это тоже заметила.

Демьян тем временем приложил свой браслет к медной пластине у окна. Диспетчер сразу выпрямился. Очень интересно. Со мной он разговаривал так, будто ведьмы были погодным явлением, которое можно переждать с чаем. С Демьяном — как с человеком, способным испортить ему не только день, но и дальнейшую службу.

— Третий подъёмник свободен? — спросил Демьян.

— Свободен, адепт Ворон.

— Открыть.

Я резко повернулась.

— Прошу прощения, но мы не давали согласия на маршрут.

Демьян посмотрел на меня через плечо.

— Ты отказалась от сопровождения. Не от подъёмника.

— Подъёмник требует браслеты группы.

— Не этот.

Он поднял руку.

Чёрный браслет на его запястье вспыхнул серебром. По платформе пробежала тонкая линия тёмного света и легла прямо к нашим сундукам. Метки на багаже одна за другой загорелись белым.

— Что вы делаете? — спросила я.

Голос остался спокойным.

Но внутри всё неприятно сжалось.

— Маршрут, — ответил Демьян.

— По какому основанию?

— По моему.

Слишком коротко.

Слишком нагло.

Диспетчер опустил глаза к схеме и старательно молчал.

— Господин Ворон, — сказала я холоднее, — я уже объяснила, что группа ожидает куратора.

Он подошёл ко мне.

Не близко.

Но достаточно, чтобы мне снова пришлось смотреть вверх.

— А я объясняю тебе, Вельская: куратор не придёт, пока кто-то сверху не решит, кто должен отвечать за ведьм. Они будут спорить час, потом отправят младшего помощника, который перепутает браслеты. Ваши сундуки уедут в оружейный склад. Рябинка твоей подруги окажется в карантине. Алхимичку задержат из-за флаконов. Целительницу отправят регистрировать травы. К вечеру вы всё равно попадёте наверх, только уставшие, злые и с тремя служебными нарушениями. Я предлагаю срезать бесполезную часть.

Я смотрела на него и понимала самое неприятное.

Он не просто давил.

Он был прав.

Не во всём. Но в достаточном.

И от этого хотелось сердиться сильнее.

— Вы предлагаете заменить беспорядок администрации вашим личным решением.

— Да.

— Это не лучше.

— Это быстрее.

— Быстрее не всегда правильно.

— Но часто эффективнее.

— Для кого?

Его взгляд стал острее.

— Для тех, кто не хочет провести первый день на нижней платформе.

Сзади Ника тихо сказала:

— Арина, если подъёмник безопасен…

Она не договорила.

Не просила согласиться. Просто напомнила: группа устала, холод пробирал под плащи, а восточная башня, сухая одежда и горячий чай существовали где-то наверху, куда нас не пускали из-за чужой нерасторопности.

Я перевела взгляд на девочек.

Марьяна смотрела с тревогой, но доверяла мне. Кира явно хотела подняться и уже потом разбираться, кому за это станет больно. Сольвей удерживала чехол с Рябинкой, Ника мёрзла, Таисия смотрела на подъёмник.

Я вернулась к Демьяну.

— Если мы поднимемся по вашему маршруту, вы письменно подтвердите, что сделали это по собственной инициативе, без моей просьбы и без возникновения обязательств со стороны экспериментальной группы.

Светловолосый адепт тихо присвистнул.

Демьян смотрел на меня.

В его глазах снова появилось то тёмное внимание, от которого хотелось застегнуть плащ ещё выше, хотя он уже был застёгнут до горла.

— Боишься быть должна?

— Я уже говорила: избегаю неясных обязательств.

— Значит, ясные тебя не пугают?

— Я предпочитаю понимать условия до согласия.

— Хорошая привычка.

— Полезная.

Он протянул руку.

Я посмотрела на его ладонь.

— Что это?

— Подтверждение маршрута. Твоя группа поднимается. Я фиксирую, что решение моё. Ты фиксируешь отсутствие обязательств.

— Устно?

— Магией.

Конечно.

Сразу магией.

Потому что зачем просто написать расписку, если можно использовать древний грозовой браслет, тёмный шторм и моё испорченное настроение?

— Нет, — сказала я.

Демьян замер.

Тишина вокруг стала плотнее.

— Нет? — переспросил он.

— Письменного подтверждения будет достаточно.

На секунду мне показалось, что он улыбнётся.

Не улыбнулся.

Но взгляд изменился. Стал тяжелее, внимательнее, как у человека, который только что обнаружил не стену, а дверь с интересным замком.

— Ты всегда такая осторожная?

— Когда меня пытаются втянуть в чужой маршрут без документов — да.

— А когда не пытаются?

— Тогда я обычно приятнее в общении.

Рыжий адепт за его спиной кашлянул, скрывая смешок.

Демьян не обернулся.

— Лист.

Я протянула ему чистый лист из папки.

Он взял карандаш.

Пальцы длинные, сильные, с тонкими светлыми следами старых ожогов на костяшках. Не руки кабинетного наследника. Руки человека, который привык держать оружие и магию. Он написал быстро, чётко:

“Старший адепт Демьян Ворон инициировал подъём экспериментальной группы ведьм на верхнюю платформу через маршрутный контур номер три. Обязательства со стороны группы и старосты Арины Вельской не возникают.”