Стеклянная полоса у двери вспыхнула синим.

За ней стоял Демьян.

Уже без верхней куртки, в чёрной форме старшего курса. Ворот расстёгнут на одну пуговицу, серебряный ворон на груди ловил свет ламп, волосы высохли и лежали гладко, открывая резкие скулы. Он выглядел так, будто успел спокойно переодеться, поужинать чьим-то терпением и прийти за моим.

За его плечом стоял Касс Ортин, тот самый светловолосый адепт, предупредивший меня насчёт мягкого голоса. Рыжего и тёмно-русого рядом не было. Уже хорошо. Хотя слово “хорошо” рядом с Демьяном сегодня звучало как издевательство.

— Вельская, — сказал он.

— Господин Ворон.

Я специально произнесла обращение ровно. Без вызова. Без раздражения. Официальность у меня сегодня была последним приличным щитом, и я собиралась держать его двумя руками.

Демьян скользнул взглядом по комнате за моей спиной. По девочкам. По журналу на столике. По чашкам. По Рябинке, чьи листья тут же спрятались глубже в чехол. После этого он снова посмотрел на меня.

— Ты не подтвердила запрос.

— Потому что он сформулирован неверно.

— Система так не считает.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

— Система использует ваш маршрут. Её мнение предсказуемо.

Касс рядом тихо кашлянул, пряча усмешку.

Демьян не отреагировал.

— До собрания меньше двух часов.

— Я умею считать время.

— И понимаешь, что без подтверждения не войдёшь в общий зал.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Понимаю.

— Тогда в чём проблема?

Вот как.

Он действительно спросил.

Спокойно. Чётко. С видом человека, который смотрит на чужую границу и видит в ней не запрет, а условие задачи.

— Проблема в том, что от меня требуют признать личную пару, которой я не давала согласия.

— Метка уже есть.

— Согласия нет.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Метка сильнее твоей формулировки.

Я почувствовала, как внутри стало холодно.

Девочки за спиной притихли.

Вот он.

Настоящий Демьян Ворон.

Без ленивой усмешки, без игры словами. Холодный, ровный, опасный. Человек, для которого магический факт весил больше женского согласия, если этот факт давал ему власть.

Я держала взгляд.

— В таком случае ваша академия только что получила серьёзную проблему с Министерством.

— Министерство далеко.

— Документы доходят.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

— Пока они дойдут, вечернее собрание закончится.

Он ударил по времени.

Потом по группе.

— Твоих ведьм отметят как отсутствующих без уважительной причины. Завтра на первом занятии им напомнят, что экспериментальная группа не способна соблюдать расписание. Через два дня это станет мнением. Через неделю — привычкой. Ты достаточно умна, чтобы понимать, как быстро здесь закрепляются такие вещи.

Я молчала.

Потому что он был прав.

Снова.

И снова использовал правоту как нож, аккуратно приложенный к горлу моей ответственности.

Кира сделала шаг за моей спиной.

— Вот же…

— Кира, — сказала я, не оборачиваясь.

Она остановилась.

Демьян услышал.

И посмотрел мимо меня на неё.

Очень спокойно.

Очень опасно.

— Держи свою алхимичку ближе, Вельская. У неё лицо человека, который думает руками.

Я тоже обернулась.

Кира побледнела от злости, но промолчала.

— Моя группа под моей ответственностью, — сказала я.

— Вот именно.

Он вернул взгляд ко мне.

— Поэтому выбирай. Подтверждение пары — и ты входишь сама. Или я иду рядом и подтверждаю доступ вручную у каждой двери.

— Вы предлагаете слухи или слухи.

— Я предлагаю ужин.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Ужин с условием.

— Всё здесь будет с условием.

Слишком честно.

Слишком мрачно.

Мне даже на секунду стало любопытно, понимает ли он, как звучит. Или понимает и именно поэтому говорит так прямо: чтобы я быстрее перестала искать в академии безопасные пути.

— Третий вариант, — сказала я.

— Слушаю.

— Вы письменно подтверждаете в журнале, что сопровождаете старосту экспериментальной группы к обязательному собранию из-за ошибки маршрута и до утренней диагностики не претендуете на признание личной пары.

Касс посмотрел на Демьяна с интересом.

Демьян молчал.

Я продолжила:

— Идёте на расстоянии не меньше трёх шагов. Не касаетесь меня. Не называете своей парой, ведьмой, девушкой или иным словом, которое может быть воспринято как личная принадлежность. При входе в общий зал подтверждаете мой доступ как временный технический. При свидетелях.

Марьяна за спиной тихо выдохнула:

— Боги, она сейчас составила правила прогулки.

Я услышала.

Демьян тоже.

— У тебя талант к договорам, — сказал он.

— У меня талант выживать среди людей, которые считают свои желания достаточным основанием.

Серые глаза потемнели.

Да, это было о нём.

Да, он понял.

Нет, я не жалела.

Никого не оскорбила. Просто сказала правду. Вежливо. Сдержанно. Доказуемо по событиям сегодняшнего дня.

Демьян положил ладонь на стеклянный контур у двери. Между нами вспыхнула синяя линия. Метка на моём запястье тут же отозвалась жаром.

Я не опустила взгляд.

— Три шага, — сказал он. — Без прикосновений. Без слов принадлежности. До утренней диагностики.

— В журнале.

— Открой.

Я отошла к столику, открыла журнал на чистой странице и повернула к двери. Чернила проступили сами, принимая его диктовку.

Старший маршрут Демьяна Ворона подтверждает сопровождение адептки Арины Вельской к обязательному вечернему собранию как временную техническую меру до утренней диагностики. Признание личной пары адепткой Вельской не совершалось.

Я прочитала дважды.

— Добавьте: “Сопровождение не создаёт обязательств”.

Демьян посмотрел на меня через стекло.

— Ты уже получила такую бумагу.

— Получу ещё одну.

Касс хмыкнул:

— Демьян, ты сам поднял ведьму, которая пишет быстрее, чем ты давишь.

— Заткнись, — спокойно сказал Демьян.

В голосе не было злости.

И всё равно Касс сразу замолчал.

Я отметила это.

Демьян провёл пальцем по стеклу, и в журнале появилась нужная строка.

Сопровождение не создаёт обязательств со стороны адептки Вельской и экспериментальной группы.

— Довольна?

— Пока да.

— Осторожное слово.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Точный ответ.

Он убрал руку от контура.

— Через час я буду у входа.

— Мы выйдем сами.

— Через час, Вельская.

Стекло погасло.

Демьян развернулся и ушёл.

Касс задержался на секунду. Светлые волосы падали на лоб, в глазах стояло открытое веселье, но голос, когда он заговорил, прозвучал тише:

— Ты хорошо держишься.

Я не ответила.

Он чуть наклонил голову.

— Это не комплимент. Это предупреждение. Чем дольше ты держишься, тем интереснее ему будет.

После этого ушёл следом за Демьяном.

Дверь башни погасла окончательно.

Я стояла перед журналом и очень спокойно хотела сесть.

Очень спокойно — потому что ноги вдруг стали ватными.

Марьяна подошла первой.

— Арина.

— Всё в порядке.

— Нет.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Я знаю.

Она осторожно взяла меня за локоть и отвела к креслу. Я села. На секунду закрыла глаза, потом заставила себя открыть. Нельзя было рассыпаться сейчас. Девочки смотрели на меня. Им нужно было видеть, что ситуация неприятная, но управляемая.