— Тогда продолжай.

Касс замолчал с ленивой улыбкой.

Ректор принял решение быстро.

— Так и сделаем. Контрольная проверка через час в малом зале связок. Кандидаты: Ворон, Рейд, Орс. Вельская, вы присутствуете со своей целительницей и старостой... — он запнулся, глядя на меня, — с доверенным лицом группы.

— Марьяна Рутская, — сказала я.

Марьяна выпрямилась, будто её только что назначили командовать войском, а не стоять рядом с девушкой, которую древняя академия пытается запихнуть в старый устав.

— Да, господин ректор.

— Остальные адептки остаются в башне под охраной магистра Сомова.

Кира сразу напряглась.

— Я тоже пойду.

— Нет, — ответил ректор.

— Но...

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

— Адептка Дымова, если в зале связок что-то сорвётся, ваша реакция будет предсказуемой.

— Это оскорбление?

— Это оценка риска.

Кира открыла рот.

Я тихо сказала:

— Кира, мне нужно, чтобы ты здесь проверила журнал и окна. Если сообщение повторится, ты первая заметишь.

Она посмотрела на меня. Злость в глазах не ушла, но стала собраннее.

— Ладно.

— Без взрывов.

— Ты всё портишь.

Сольвей прижала чехол с Рябинкой к груди. Внутри тихо шевельнулся лист, будто даже растение понимало, что разговор стал опаснее.

— Стабилизируешь. Это другое.

Марьяна фыркнула, но сразу закрыла рот ладонью. Обстановка была слишком напряжённой для смеха. Хотя иногда именно смех не даёт реальности окончательно стать пыткой.

За час до контрольной проверки меня осмотрела академическая целительница.

Звали её магистр Эйна Лор. Невысокая женщина с короткими серебристыми волосами, спокойными руками и глазами человека, который видел много глупости, боли и мужского героизма на полигоне. Она ничего лишнего не спрашивала. Проверила пульс, зрачки, дыхание, провела мягким лечебным светом вдоль моей руки и остановилась на метке.

— Боль есть?

— Глухая.

— Жжение?

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Когда рядом сильная штормовая магия.

Она коротко посмотрела на Демьяна.

— Тогда рядом с вами сегодня будет больно.

— Это уже стало общей темой дня, — сказала я.

Магистр Лор на секунду подняла брови.

Марьяна за моей спиной кашлянула.

Демьян молчал.

Целительница наложила на моё запястье прозрачную охлаждающую плёнку, закрепила её тонкой зелёной нитью и предупредила:

— Если метка станет красной, проверку прекращаем. Если появится чёрная строка с приказом, проверку прекращаем. Если почувствуете, что Сердце тянет вниз, сразу говорите.

— А если не успею?

— Тогда пусть ваша подруга следит за лицом.

Марьяна кивнула так серьёзно, что я сразу поняла: теперь она будет следить даже за моей левой бровью.

Малый зал связок находился в центральном корпусе, на уровне ниже общего обеденного зала. Дорога туда шла через длинные переходы с высокими окнами. Утренний свет пробивался сквозь серую грозовую муть, ложился на каменный пол бледными полосами. Адепты уже заполнили коридоры: чёрные мундиры боевого факультета, синие плащи щитовиков, серые мантии артефакторов.

Когда мы проходили, разговоры гасли.

Сначала из-за ректора.

Потом из-за Демьяна.

Потом из-за меня.

Вчерашняя ночь успела добраться до всех. Я видела это по взглядам: любопытство, недоверие, насмешка, страх. Несколько адептов смотрели на мой закрытый рукав с таким вниманием, будто ткань могла сама рассказать им сплетни. Один парень у колонны тихо произнёс “личный отбор”, и его сосед тут же толкнул его локтем, заметив взгляд Демьяна.

Меня это не спасало.

Только делало частью его тени.

Я шла рядом с Марьяной и старалась держать лицо спокойным. Взрослая женщина не обязана выглядеть испуганной только потому, что сотня незнакомых мужчин очень старается. Взрослая женщина может бояться внутри, считать выходы, замечать расстояния, держать папку, дышать ровно и помнить: любая реакция станет материалом.

Материалом для слухов.

Для пари.

Для чужого контроля.

У дверей малого зала связок нас уже ждали Кирсан Рейд и Левен Орс.

Кирсан стоял, прислонившись плечом к стене, в безупречной серой форме. Светлые волосы аккуратно уложены, перчатки застёгнуты, на губах мягкая улыбка. После ночной записи он выглядел слишком довольным, хотя пытался это спрятать. Плохая попытка. Удовольствие сидело у него в глазах.

Левен Орс стоял отдельно.

Высокий, русоволосый, с открытым спокойным лицом и тёмно-синей формой щитового направления. На воротнике — знак щита с маленькой молнией внутри. Плечи широкие, но поза без демонстрации силы. Руки свободно опущены, взгляд прямой, внимательный. Когда я подошла, он чуть склонил голову.

— Адептка Вельская. Левен Орс.

Голос ровный, уважительный.

Без оценки.

Без игры.

Без слова “ведьма” так, будто оно должно задеть.

Я тоже склонила голову.

— Арина Вельская.

— Перед проверкой хочу уточнить: если мой поток причинит вам боль, я сразу разорву контакт. Даже если магистр Равен потребует продолжать.

Я на секунду растерялась.

Непривычно, когда мужчина в этой академии начинает с моего удобства, а не с собственной власти.

— Благодарю. Я скажу, если станет больно.

— Хорошо.

Рядом Кирсан тихо усмехнулся.

— Как трогательно. Орс, ты с ней уже как с хрупкой вазой.

Левен даже не повернулся к нему.

— Я разговариваю с участницей проверки.

— Ведьмой, которая за сутки собрала на себя половину закрытого регистра.

— Тем более.

Кирсан улыбнулся тоньше.

Демьян молчал.

Но тень у его ног потемнела.

Я заметила.

Он смотрел на Левена с холодной оценкой. Не как на соперника в пари. Хуже. Как на возможную альтернативу, которую нужно просчитать и заранее убрать с доски. Меня это сразу насторожило.

— Господин Ворон, — сказала я тихо.

Он перевёл взгляд на меня.

— Напоминаю: контрольная проверка проводится для поиска вариантов.

— Я помню.

— Тогда не мешайте им существовать.

Серые глаза стали жёстче.

— Существовать — пусть. Вредить тебе — нет.

— У них пока лучше получается первое. В отличие от некоторых.

Касс Ортин где-то сбоку тихо выдохнул:

— Смело.

Демьян даже не глянул на него.

— Ты злишься, — сказал он мне.

— Да.

— Наконец-то.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Не радуйтесь. Злость делает мои записи подробнее.

Марьяна закрыла лицо папкой.

Левен слегка улыбнулся. Очень сдержанно.

Кирсан наблюдал за нами с интересом.

Ректор открыл двери малого зала.

— Внутрь.

Зал связок был круглым, низким, без окон. Стены из тёмного камня покрывали тонкие световые линии, сходящиеся к центру пола. Там располагались три кольца: внешнее для наблюдателей, среднее для проводника, внутреннее для ведьмы. Над кругом висел металлический обруч с кристаллами измерения. Свет от них падал вниз холодными белыми точками.

Мне сразу не понравилось внутреннее кольцо.

Слишком узкое.

Слишком похоже на место, куда человека ставят не для работы, а для проверки, выдержит ли.

Я подошла к краю и посмотрела на магистра Равена.

— Внутреннее кольцо можно расширить на полшага?

Он нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы участник проверки не чувствовал физического ограничения, которое может повлиять на контур.

Пауза.

Равен открыл рот, но Левен сказал:

— Разумное замечание. Ведьминский контур реагирует на сжатие пространства сильнее боевого.

Все повернулись к нему.

Он спокойно добавил: