Да, я все-таки решилась попробовать «Осирис». Исключительно в исследовательских целях, чтобы понимать, что испытал Сарс и некоторые другие гости, приходившие за специальными коктейлями. За время своих экспериментов после расшифровки записей купца Ладогина Арчи успел напоить волшебными напитками некоторых своих знакомых. И эти знакомые, несмотря на жесткий запрет на разглашение, успели растрепать другим знакомым.

В какой-то момент Арчи решил прекратить эксперименты, но люди все равно ходили и просили специальные коктейли. Тогда он установил заградительную цену. Желающих стало меньше, но все же пару раз в неделю кто-то являлся в бар с бегающими глазами и зажатой в кулаке пачкой купюр. Перед последним отлетом в Таиланд Арчи велел поднять цену еще в два раза. Порошки постепенно заканчивались, часть он забрал с собой. И я решилась, пока еще есть возможность и не надо платить огромных денег, попробовать эту загадочную и зловещую «угрюм-траву»…

Купила водки и томатного сока, так как «Осирис» готовится на основе «Кровавой Мэри». Попросила Архимеда сделать мне половинную порцию, но он сказал, что так не годится, и я должна испить эту чашу до дна. Впрочем, «Кровавую Мэри», при правильном приготовлении, не сложно испить до дна: томатный сок быстро и умело компенсирует горечь водки. Страшновато было, конечно, но уже не так, как раньше. Я чувствовала, что уже готова пережить заново смерть Миши и весь тот кошмар. Вот только увидела я нечто другое…

Наша страшная ссора восемь лет назад. Как я могла так прочно о ней забыть? Мой последний выкидыш. Мы уже успели похоронить сыночка, и это была моя последняя отчаянная попытка стать мамой. Все случилось в ванной. Я даже не стала в этот раз вызывать врача, просто убралась кое-как, замоталась в полотенце и лежала в постели, в полной прострации, не имея сил даже порыдать как следует.

А Миша нервно ходил по комнате и говорил, что это уже слишком, что надо остановиться, прекратить этот кошмар, и что если я не начну нормально предохраняться, он сам сделает себе стерилизацию, лишь бы это больше не повторялось. Я понимаю, что он беспокоился обо мне, но это были не те слова, которые мне хотелось слышать в тот момент. Поэтому я лишь затравленно повторяла: «Замолчи, уходи, оставь меня одну».

А потом он сказал:

— Я же говорил, что не нужно было этого делать тогда. Мы столько лет расплачиваемся за твою ошибку…

И я захлебнулась от горечи и обиды.

Мою ошибку⁈

Я знала, что он говорит про аборт, который я сделала в шестнадцать лет. Да, в старшх классах мы очень быстро из неразлучных друзей превратились в страстных влюбленных. Слишком быстро. Беспечных, наивных влюбленных, не думающих о последствиях. И конечно, Миша был первый, к кому я побежала, узнав о беременности. Отец тогда уже не жил с нами, а маминого гнева я не боялась. Все зависело от Миши, от его реакции.

И он отреагировал. Рассуждал, что это слишком рано, что надо закончить школу, получить высшее образование, найти работу и много таких вот правильных холодных слов. Может, он и не произнес жуткое слово «аборт», но оно висело в воздухе и я его уловила.

Конечно, я несусветная дура. Сама приняла это роковое решение. Попросила маму, и она отвела меня в больницу. Скандала толком не было, мама просто молчала и не смотрела на меня. Она всегда так делала, когда была недовольна: молча смотрела в сторону. Это, конечно, лучше, чем крики и побои, но тоже мало приятного. Но я сама ее попросила, какие тут претензии? А она — она просто не стала возражать, не отговаривала, не обьяснила последствий. Моему ребенку сейчас бы уже было двадцать три года.

Наверное, виноватых тут нет. Просто так сложилась жизнь. Но называть это моей ошибкой? Моей⁈ Только лишь моей?!!

Когда я очнулась, Арчи фаршировал перцы. Я в оцепенении уставилась на его спину, склонившуюся над кухонной столешницей.

— Все норм? — спросил он, не оборачиваясь.

— Угу — промычала я.

— А я перцы фарширую. Захотелось вдруг перчиков. Ты же не любишь острое, да? Я немного только поперчу.

— Не знала, что ты такой хозяйственный.

— Готовлюсь к семейной жизни.

Я так глубоко задумалась, вспоминая эту историю, что не заметила, как в бар зашел молодой парень, подошел к девушке в майке, и они бурно обнялись. По разговору я поняла, что девушка выцепила парня в этом приложении для знакомств и видятся они первый раз.

— Что вам налить? — спросила я.

— Этот бар отстойный, — сказал парень девушке, даже не взглянув на меня, — пошли, я тебе другой покажу. Они сами пиво варят, и вместо стойки — крыло самолета. Настоящего!

— Рассчитайте, пожалуйста, — томно попросила девушка.

— Семьсот пятьдесят рублей, — сказала я. — По карте или наличными?

Девушка посмотрела на парня. Он молчал. Повисла неловкая пауза.

— Я тебя снаружи подожду, — сказал он и вышел.

Девушка с каменным лицом достала карту и приложила к терминалу. Я видела в окно, как она подошла к парню, что-то сказала и ушла. Он постоял еще немного и пошел в другую сторону. Еще одна несложившаяся история любви, с усмешкой подумала я. А все эти роковые семьсот пятьдесят рублей.

Тут в бар зашел амбал — тот самый, из свиты Георга Сарса.

— Ну что, не приехал твой босс? — с порога крикнул он.

И куда только подевалась его подчеркнутая вежливость?

— Приехал, но уже опять уехал. А что вы хотите? Я его полномочный представитель.

— Полно водочный? Или полно рюмочный? — хохотнул он. Ну надо же, какой любитель каламбуров к нам наведался. — Да так, мадам. Поговорить хотели, пообщаться. Но раз не хочет человек, неволить не будем.

— А зачем вы наше окно разбили?

— Окно? Да господь с тобой, я таким не занимаюсь.

— Барсик, посмотри, это он?

Кот открыл глаза, потянулся, запрыгнул на стойку, внимательно оглядел мордоворота и покачал головой.

— Вот видишь, даже кот подтвержает, что это не я, а ты не веришь! — захохотал амбал.

Тут я вспомнила поручение Арчи. «Если сам к вам придет, ты уж не оплошай».

— Хотите выпить? У нас есть фирменные коктейли, которых нигде больше не попробуете.

— Спасибо, воздержусь.

— Очень жаль. Но Георгий Гурамович может в любое время к нам прийти и задать все интересующие вопросы. Будем очень рады.

— Георгий Гурамович к вам не придет. У вас тут антисанитария, коты по прилавку ходят. Можно отравиться. Сначала к вам санитарно-эпидемиологическая служба придет, заберет вашего кота на опыты. Потом пожарная служба, потом Роспотребнадзор…

В этот момент Барсик резким выверенным движением запрыгнул на амбала и вцепился когтям в лицо и шею. Амбал заорал и отпихнул его. Кот с тяжеловесной грацией упал на пол и умчался в подсобку.

— Убью, тварь!!! — взвизгнул амбал, откинул заслонку стойки и рванул за котом.

Я ринулась за ними, истошно вопя: «Стойте! Охрана!»

Через несколько секунд в подсобке стало жарко. На полу валялись пивные бутылки, некоторые были разбиты и разлиты. Барсик сидел на шкафу и ужасающе шипел. Амбал тряс шкаф и вот-вот должен был скинуть вцепившегося в деревянную панель кота. Я схватила амбала сзади за футболку и с воплями висла на нем.

Тут в помещение ворвалось двое мужчин, оттолкнули меня, скрутили амбала и после некоторой возни, сопровождавшейся громким пыхтеньем и ненормативной лексикой, надели на него наручники.

Я испуганно смотрела на спасителей Барсика. Это был охранник Сережа и мужчина-в-кепке Андрей. Он все-таки пришел!!

Андрей достал из кармана корочку и показал амбалу.

— Начальник следственного отдела по Мещанскому району полковник полиции Симаков Андрей Николаевич.

Я удивленно вскрикнула. Так вот, оказывается, какой он «начальник отдела»! А я думала, обычный офисный работник.

— В чем дело, начальник? За что санкции? — поинтересовался амбал.

— Проникновение в служебное помещение, порча имущества.

Андрей указал на побитые бутылки.

— Вопросов нет, начальник, все компенсирую. Тут у них кот бешеный, он меня расцарапал, надо бы вам его усыпить для безопасности.