— Вкусно, — мягко прорычал он. — Иди сюда, я покажу тебе.

— Покажешь? Как?

— Я хочу тебя поцеловать. Поцеловать, как надо.

Меррик поманил ее, и Элиза подалась вперед, навстречу его губам. Он был таким высоким, что она оказалась лежащей на нем почти так же, как во время их последней близости. И это было приятно… знакомо и правильно. Ей нравилось чувствовать, как ее грудь прижимается к твердым мышцам его торса, отчего соски твердеют и становятся невероятно чувствительными.

Когда она потянулась к нему, Меррик запустил руку в ее длинные волосы и притянул ближе.

— Попробуй себя, — пробормотал он. — Почувствуй, какая ты вкусная. Затем он приник к ее губам долгим, жгучим поцелуем с открытым ртом, от которого у Элизы перехватило дыхание. Она тихо застонала, когда он проник языком меж ее губ, делясь нектаром, который только что собрал с пальцев. Боже, на его губах она и правда была вкусной. Не просто вкусной — невероятно жгучей и сладкой.

Меррик двигал языком медленно и целенаправленно, показывая ей, как именно он будет ее пробовать, в этом Элиза не сомневалась. Она не могла не отвечать, отдаваясь поцелую целиком, раскрывая рот для него так же, как скоро раскроет перед ним свою киску. Она чувствовала, как с каждой минутой становится все более влажной и скользкой. Элиза терлась о его широкую грудь, но Меррика это явно не смущало. Он низко зарычал, и Элизе показалось, что она почти физически ощущает его нетерпеливую, неутолимую жажду. Но ведь это безумие, верно? В конце концов, она не чувствовала эмоций Меррика через связь так, как он чувствовал ее — или, по крайней мере, раньше никогда не чувствовала.

Наконец Меррик прервал поцелуй и заглянул ей в глаза.

— Видишь? — пробормотал он, и голос его загустел от желания. — Чертовски вкусно. Не терпится попробовать прямо из источника. Иди сюда, малышка… дай мне полакомиться твоей киской.

Часть Элизы хотела сдержаться, но голод и вожделение внутри не позволяли. Осторожно она поползла вверх по его большому, мускулистому телу, пока не оседлала его лицо, разведя бедра по обе стороны от его головы.

— Вот так? — неуверенно спросила она, глядя вниз.

— Да… именно так. — Его глаза горели, веки полузакрылись от вожделения, когда он смотрел на нее снизу вверх, губы приоткрылись в предвкушении. — Просто опустись, — скомандовал он. — Опустись и позволь мне попробовать эту сладкую маленькую щелку.

Его горячие, откровенные слова возбуждали ее почти так же сильно, как и та уязвимая сексуальная позиция, в которой она оказалась. Вцепившись в изголовье кровати, казавшееся сделанным из грубого дерева, Элиза опустилась, как он и просил, поместив себя прямо над его ртом.

Меррик лизнул снизу вверх, его горячий язык скользнул по пылающей расщелине, щекоча клитор и заставляя ее ахать и вздрагивать. Он сделал это снова, и Элиза вцепилась в изголовье еще крепче, стараясь не закричать. Господи, его рот был таким горячим, а язык — таким умелым. Это было потрясающе, но ей всё равно чего-то не хватало.

Похоже, Меррик чувствовал то же самое. Внезапно он положил руки ей на бедра и слегка изменил угол ее таза, чтобы видеть ее.

— Малышка, — мягко произнес он. — Посмотри на меня.

— Да? — Элиза неуверенно посмотрела вниз.

— Ты должна дать мне больше, — сказал ей Меррик. — Чтобы всё получилось, мне нужно пить из тебя — нужно лакать сладкий нектар твоей киски прямо из источника.

— Но… я думала, ты это и делаешь, — запротестовала Элиза, ее щеки горели от стыда из-за неловкого положения.

— Пытаюсь, — прорычал Меррик. — Но ты недостаточно опускаешься. Чтобы сделать всё правильно, мне нужен полный и безоговорочный доступ к тебе. А значит, ты должна довериться мне настолько, чтобы опуститься до конца. Только так я смогу посасывать твой клитор и трахать твою маленькую щелку языком.

— Языком?..

— Трахать языком, — нетерпеливо повторил Меррик. — Мне нужно проникнуть языком в тебя до самого конца, чтобы всё сработало. Чтобы я мог пить твой нектар прямо из источника.

— О, — едва слышно прошептала Элиза. — И ты не думаешь, что тебе будет… нечем дышать?

Он рассмеялся.

— Нет, конечно, нет. И даже если бы так и было, не могу придумать лучшего способа умереть.

«Ему это нравится, — подумала Элиза, всё еще удивляясь этой мысли. — Он и правда хочет этого».

— Элиза, мне это нужно, — пробормотал он, и она не была уверена, отвечает ли он на ее эмоции или каким-то образом услышал ее мысли через связь. Неужели связь между ними усиливается? — Не только для того, чтобы исцелиться, — продолжил он. — Но и из-за того, что я рассказывал тебе о Киндредах. Я ждал этого момента с первой нашей встречи — пожалуйста, малышка, не заставляй меня ждать больше.

— Хорошо. — Элиза кивнула, прикусив губу. — Я… я опущусь ниже.

— Опускайся до конца, — приказал Меррик. — Я хочу ласкать твою киску, пока ты не кончишь мне на лицо.

Дрожь чистого вожделения пробежала по ней, и в этот момент Элиза уже не понимала, чьи это эмоции — ее, его или их сплетение. Она лишь знала, что хочет этого так же отчаянно, как Меррик хотел это ей дать. Жаждала ощущения его горячего рта на своей раскрытой киске. С тихим стоном чистого желания она крепко опустилась на его рот, решив дать им обоим то, в чем они так остро нуждались.

Меррик не разочаровал. Он тут же открыл рот, захватывая и посасывая нежный бутон ее клитора, ударяя по нему кончиком языка, пока Элиза не вскрикнула от наслаждения. Затем, когда она подумала, что больше не выдержит, он внезапно остановился.

— Что?.. — Она неуверенно посмотрела на него. Их взгляды встретились, и она увидела в его глазах вожделение — голодную потребность пробовать ее, пока она не потеряет контроль и не кончит для него. Но она не просто увидела это — в этот раз она была уверена, что почувствовала. Глубокая, свирепая эмоция, идущая из самой глубины его души, жажда, которую могла утолить только она.

Затем, издав низкий, собственнический рык, он сжал ее бедра и погрузил язык глубоко в ее лоно.

Элиза ахнула и выгнулась навстречу, удивленная и потрясенная наслаждением. Его язык был горячим, упругим и на удивление длинным, заполнившим ее гораздо глубже, чем она ожидала. В то же время одна его рука скользнула туда, где они соединялись, и она почувствовала, как широкая подушечка большого пальца крепко, но нежно поглаживает ее набухший клитор.

Она вскрикнула и снова выгнулась, одна рука соскользнула с изголовья и вцепилась в его широкое плечо. Меррик ответил, удвоив натиск. Она чувствовала, как его язык глубоко проникает в нее, собирая нектар, а большой палец скользит по клитору, подгоняя ее, заставляя источать больше влаги. Подгоняя ее кончить, позволить себе расслабиться, двигаясь на его рту и сдаваясь ему без остатка.

— О боже, — услышала она собственный сдавленный стон. — О боже, Меррик… так хорошо… слишком…

Он зарычал в ответ, и она ощутила, как вибрация его низкого голоса отдается в самом ее естестве. Это лишь усилило наслаждение, добавило новый штрих к растущему водовороту ощущений, которые он ей дарил, пока Элиза не задалась вопросом, сможет ли еще это вынести.

Когда только приняла эту странную, уязвимую и открытую позу, сидя верхом на его лице, она вовсе не была уверена, что сможет потерять контроль в достаточной мере, чтобы кончить. Но теперь она чувствовала, как наслаждение накатывает, и знала: оргазм близок, надвигается на нее, как приливная волна.

Воспоминания о том, что случилось в прошлый раз, когда она сдалась и позволила себе отпустить эмоции, заставили ее немного колебаться. Но наслаждение от горячего рта Меррика на ее раскрытой, беззащитной киске, ощущение его языка, глубоко проникающего в лоно, было слишком сильным, чтобы ему противиться. К тому же ей казалось, что она почти чувствует, как он уговаривает ее отпустить себя — желает, чтобы она сдалась до конца и позволила наслаждению достичь пика. Элиза не знала, реально ли это чувство или всего лишь плод воображения, но решила сдаться — поддаться этому зову и рискнуть всем еще раз.