Внутри царил полумрак, и по стенам плясали синие тени от неизвестного источника света. Синий сумрак казался зловещим… опасным. Но Элизе было всё равно — ей не было дела ни до чего, кроме Меррика. Она должна была выяснить, насколько серьёзны его ранения, и попытаться ему помочь.

Древние уложили его на живот, оставив на виду изодранную, окровавленную, содранную до мяса спину. Один лишь вид этого заставлял Элизу чувствовать дурноту.

— О, Меррик, — прошептала она, гладя его грубую щёку. — Мне так жаль. Так, так жаль.

Она даже не представляла, как он ещё жив после таких ужасных увечий, хотя, полагала, он должен быть жив, раз она сама дышит, а их связывает узы. Но что она могла для него сделать? Как исцелить его или найти медицинскую помощь? Уж точно на Рейджероне нет службы спасения, а что ещё…

— Отойди, дитя-девочка.

Древний, скрипучий голос прямо за её левым плечом так напугал Элизу, что она едва не вскрикнула. Она обернулась и увидела старуху, ковыляющую вперёд, опираясь на посох. В отличие от молодых, полных сил воинов и детей, которых видела Элиза, эта женщина и вправду выглядела как Древняя: лицо покрывала тонкая сеточка морщин, а индиговые глаза поблекли до нежно-фиолетового оттенка. На ней было одеяние, закрывающее большую часть тела, как и у других женщин-Древних, которых Элиза видела внизу, на лесной тропе. Видимо, набедренные повязки предназначались только мужчинам.

— Кто… кто вы? — выдохнула она.

— Мать-Целительница, так меня называют. — Старуха посмотрела на спину Меррика и неодобрительно цокнула языком. — Суровое наказание он принял. — Она указала посохом на Элизу. — И всё из-за тебя, дитя-девочка. Всё из-за тебя.

— Я знаю, — несчастным голосом сказала Элиза. — Я проигнорировала его предупреждения и сделала именно то, что он запрещал, а наказание понёс он. Но, честно говоря, я не знала, что нарушаю ваши обычаи, — горячо продолжила она. — Клянусь, я сделала это не нарочно. Я понятия не имела…

— Невежество не оправдывает проступка, — отрезала старуха. — А теперь отойди и дай мне работать!

Она практически оттолкнула Элизу в сторону, затем принесла чашу с горячей, дымящейся фиолетовой водой. В неё она по одной опускала маленькие бледно-розовые листья и укладывала их внахлёст на израненную спину Меррика. Она двигалась на удивление быстро и без остановок. Лишь когда вся его спина оказалась покрыта, она откинулась назад и осмотрела свою работу.

— Пока этого достаточно, — сказала она, кивая. — Это вытянет большую часть яда и залечит кожу, хотя шрамы, разумеется, останутся.

Элиза горько рассмеялась.

— Уверена, он не будет против. У него и так полно шрамов.

— И внутри, и снаружи. Как и у тебя. — Мать-Целительница остро посмотрела на неё.

— Я… я не понимаю, о чём вы, — растерянно сказала Элиза, застигнутая врасплох внезапным выпадом.

— Ещё как понимаешь. — Старуха указала на неё пальцем. — Листья ки-ки залечат его спину, но в ранах всё ещё останется яд. Ему предстоит большая боль.

— Боль? — Элиза прикусила губу. — Но… разве нельзя ничего сделать? Дать ему что-нибудь?

— Ты стала причиной его наказания — только ты можешь облегчить его боль, дитя-девочка.

И с этой загадочной фразой она заковыляла прочь.

* * *

Меррик открыл глаза и застонал. Он лежал на каком-то травяном коврике, и казалось, будто всю его спину сплошь обмазали жидким огнём.

— Какого хрена? — прорычал он, пытаясь подняться, но безуспешно. — Что со мной? Что происходит?

— Ты болен. Тебя ранили. — Элиза сидела рядом, её карие глаза были влажны от слёз и полны тревоги. — Ты пробыл без сознания несколько дней. Единственный раз, когда ты пошевелился, был, когда Мать-Целительница меняла повязку на спине.

— Моя спина? — Он осторожно пошевелился и застонал. — О, как больно!

Элиза прикусила губу.

— Прости. Она сказала, что листья вытянули большую часть яда, но часть ещё осталась внутри. Я не… не уверена, сколько времени потребуется, чтобы он вышел.

Меррик стоически кивнул и закрыл глаза.

— Хорошо. Я справлюсь.

— Но тебе приходится расплачиваться за меня! — выпалила Элиза. — На твоем месте должна быть я. Тебе следовало позволить мне принять наказание — ведь заслужила его я.

Меррик снова открыл глаза и нахмурился, глядя на неё.

— Ещё чего. Разве я не говорил, что буду защищать тебя при любых обстоятельствах? К тому же… — Он вздохнул. — Мне легче терпеть боль самому, чем видеть, как страдаешь ты. Так проще… лучше.

— Не для меня. — Ее глубокие карие глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на него. — Мне так жаль, Меррик… Я не должна была игнорировать твоё предупреждение. Я не нарочно — просто тот маленький синий пони, то есть биллиб, которого я спасла от ксенокса, последовал за мной до самого лагеря. А когда я попыталась прогнать его, он направился прямиком в Глубокую Синь.

— И ты, конечно, бросилась за ним спасать его снова, — прорычал Меррик.

Он не знал, смеяться ему или злиться.

«Что связывает Элизу с этими биллибами?» — подумал он.

Она кивнула.

— Да, я хотела просто схватить его и сразу вывести обратно в обычные джунгли, но он нашёл для меня растение скрилликс. И я подумала: «О, отлично, просто возьму ветку с собой, и все наши проблемы будут решены». — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Видимо, я ошибалась, да?

— Похоже на то, — буркнул Меррик. — О боги, мне нужно подняться и посмотреть, в каком состоянии спина. — Несмотря на протесты Элизы, он приподнялся, усаживаясь, и осторожно попробовал напрячь мышцы.

Спина уже не горела огнём — теперь казалось, будто десять тысяч барсийских ос вонзают в неё жала.

Меррик поморщился. Яд в когтях того ублюдка был вовсе не шуткой. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы он вывелся из организма.

— Как ты себя чувствуешь? — тревожно спросила Элиза.

Меррик взглянул на её глаза — всё ещё влажные от слёз — и понял, что не может сказать правду.

— Немного тянет, — ответил он, снова напрягаясь и пытаясь подавить стон. — Но я справлюсь.

— Ложь сладка на устах, но ядовита для слуха, — раздался новый голос.

Меррик быстро обернулся, чтобы увидеть, кто подкрался сзади. От резкого движения ему показалось, будто молния ударила прямо между лопаток. На этот раз он не смог полностью сдержать стон боли.

— Видишь? Ложь. — Говорила старуха в длинном свободном синем одеянии, традиционном для женщин Древних.

Элиза тоже была в таком, заметил он.

«Вероятно, дали ей, чтобы прикрыть богохульное красное белье», — сухо подумал он.

— Кто вы? — Его голос прозвучал хрипло.

— Это Мать-Целительница, — сказала Элиза. — Она ухаживала за тобой… за нами обоими, если честно. — Она попыталась улыбнуться, но Меррик понял: хоть Элиза и благодарна старухе, чувствовать себя в её присутствии ей неуютно.

«Вероятно, потому что чертовски сложно расслабиться рядом с тем, кто тебя осуждает», — подумал он, пока старуха бросала на Элизу кислый взгляд.

— Спасибо, что позаботились о моей спине, — сказал он, напряжённо наклонив голову. Резкая боль, пронзившая позвоночник, заставила его тут же пожалеть о жесте.

— Тебя тяжело ранили. Все, что могла, я сделала. — Она фыркнула. — Тебе повезло, Киндред, что твой вид быстро заживает.

— Видимо, недостаточно быстро, — сказал он, снова поморщившись. — Спина всё ещё будто содрана.

— Вовсе нет. — Обойдя его сзади, она начала быстро и деловито снимать что-то со спины.

Меррик наблюдал, как маленькие розовые листья, которые она прикладывала к спине, опадают вниз, и старался не морщиться, когда их отрывали. Когда убрали последний лист, он услышал тихий вздох удивления Элизы.

— О, всё зажило! Остались лишь шрамы. Множество шрамов, но всё же…

— У меня и так полно шрамов. Несколько дополнительных не побеспокоят, — автоматически ответил Меррик. Но если раны уже покрыты рубцами, почему всё ещё так больно?