Что ж, ответ на последний вопрос очевиден, сказала она себе. Она жаждет его прикосновений, потому что на самом деле физически зависима от него. Высокий, покрытый шрамами воин с разными глазами буквально стал её наркотиком — по крайней мере, пока их фальшивая связь остаётся нерушимой.

Разумеется, голод не мог объяснить всё. Он не мог оправдать влажность между её бёдрами всякий раз, когда она оказывалась рядом с Мерриком. Не мог объяснить, почему бешено колотилось её сердце и твердели соски, когда он держал её на коленях и говорил, как хочет отведать вкус её лона…

«Прекрати! — сказала она себе. — Прекрати прямо сейчас. У меня нет таких чувств ни к кому — даже к Джеймсу. Не с тех пор…» Но она не могла думать об этом. О причине, по которой она убрала свою сексуальность в сторону, словно свёрнутый свитер, не нужный в долгие жаркие летние месяцы. Убрать в хранилище. Убрать в хранилище и держать там. Элиза представила, как тяжёлая дверь сейфа захлопывается, и на мгновение ощутила покой.

Но лишь на мгновение.

— Эй, там, сзади! — услышала она крик Меррика из носовой части корабля. — Поднимайся сюда и пристёгивайся. Нам дали добро на взлёт.

Последнее, чего ей хотелось, — сидеть рядом с ним и делать вид, что они болтают о пустяках, сложив руки на коленях, когда она буквально изнывала от желания прикоснуться к нему. Но, казалось, иного выхода не было.

Она вышла из своей каюты и прошла по узкому центральному проходу корабля в сторону его голоса. Она миновала небольшую гостиную, расположенную напротив столь же компактной кухни, прежде чем добраться до носовой части.

Меррик уже был пристёгнут, его золотисто-голубой взгляд был устремлён на сложную приборную панель перед ним.

— Привет, — сказал он, не поднимая на неё глаз. — Присаживайся, мы вот-вот стартуем.

— Разве я не могу просто остаться сзади? — спросила Элиза с максимально возможным достоинством. — Там мне куда удобнее.

— Что, имеешь в виду подальше от меня? — Он наконец поднял взгляд, его глаза сверкнули. — Прости, детка, не выйдет. Двигатели на кораблях такого типа пинаются как сукины дети. Будет тряска, когда мы пройдём через пространственную складку, а ты — ценный груз. Не могу позволить тебе болтаться по задней каюте как чёртов мяч.

— Ага, ценный груз, — пробормотала она, усаживаясь в кресло рядом с ним, которое было для неё слишком велико. — Конечно.

Меррик бросил на неё суровый взгляд.

— Я пообещал, что ты доберёшься до Рейджерона и обратно без единой царапины. Может, для тебя это ничего не значит, но я, чёрт возьми, не нарушаю слова.

Он снова переключил внимание на приборную панель, и маленький корабль начал подниматься, направляясь к чёрной, усыпанной звёздами пустоте космоса, которую Элиза видела на экране.

— Я знаю, что сейчас ты не хочешь быть рядом со мной, — продолжил он, мастерски ведя корабль к чёрному провалу. — Но тебе придётся привыкнуть, если мы хотим, чтобы ты оставалась здорова.

«Оставаться здоровой». Значит, ему придётся прикасаться ко мне — кормить опухоль внутри себя. Опухоль, которой, по иронии судьбы, являюсь я.

— Насчёт этого… — Элиза прочистила горло. — Я, э-э, чувствую себя хорошо. Думаю, ты, м-м, достаточно прикасался ко мне во время нашего возвращения на Землю. Так что тебе не… не нужно делать это — прикасаться ко мне, я имею в виду — больше.

— О, правда? Это твоё экспертное медицинское мнение? — Меррик приподнял брови, хмурясь.

Элиза вскинула подбородок.

— Я просто думаю, что в свете того факта, что чувства, которые мы оба испытывали, оказались, э-э, ложными, нам следует свести… свести контакты к минимуму.

— Хорошо. — Он пожал плечами с безразличным видом и снова посмотрел на экран. — Будь по-твоему. Но если не хочешь прикасаться днём, тогда ночью ты будешь спать в моей постели.

— Что? — Элиза посмотрела на него, не уверенная, что правильно расслышала. — Что ты сказал?

— Я сказал, что мы будем спать вместе, — прорычал он. — Нравится тебе это или нет. Сильван говорит, что продолжительный физический контакт в течение ночи может помочь тебе обходиться меньшим днём. Так что смирись.

Элиза почувствовала, как в горле поднимается паника.

— Вместе… в постели?

— Именно это я и сказал. — Он бросил на неё ровный взгляд. — Знаешь, пока ты восстанавливалась в медцентре, ты сама хотела, чтобы я забрался к тебе в постель. Помнишь?

— Конечно, помню! — резко ответила Элиза, скрещивая руки на груди. — Но это было до…

— До того, как мы узнали, что связь фальшива. Верно, — прорычал он.

Но она вовсе не это собиралась сказать. «До того, как я вспомнила, — подумала она, прикусив губу. — До того, как вспомнила, кто я. До того, как я вспомнила о хранилище…»

— Хорошо, — сухо сказала она. — Если доктор Сильван считает это необходимым, я смирюсь. В конце концов, мы оба взрослые люди.

— Именно. — Меррик кивнул с той же сухостью. — В этом не должно быть ничего, кроме того, что я даю тебе то, что тебе нужно.

«То, что мне нужно, — это ты!» — хотелось крикнуть Элизе. Но она не нуждалась в нём, не по-настоящему. Это просто искусственная связь говорила ей, что она так сильно хочет его, обманывая, заставляя верить, будто она умрёт, если он не обнимет её и не назовёт «деткой» своим низким, хрипловатым голосом. «Я должна сосредоточиться на Джеймсе, — отчаянно сказала она себе. — На том, как сильно я люблю его, на том, какой чудесной будет наша совместная жизнь».

Пока их маленький корабль направлялся к глубокому красному разрыву в ткани пространства, который, как она полагала, и был «складкой», она закрыла глаза и попыталась вспомнить, как впервые встретила своего жениха два года назад.

Это произошло на ступенях здания суда в Тампе. Элиза спешила в суд, а Джеймс как раз выходил оттуда. Ни один не смотрел под ноги, и они столкнулись лоб в лоб, разбросав юридические справки и чипы с данными повсюду. Честно говоря, это было похоже на сцену из фильма — милую встречу, когда героиня падает в объятия героя, но поначалу не понимает, какой он замечательный.

Когда они разобрались с бумагами, Джеймс пригласил её выпить кофе. Элиза отказала, сказав, что опаздывает в суд. Она оставила его стоять на ступенях с озадаченным выражением на его красивом лице. Позже, после долгого и изматывающего заседания, она с удивлением увидела, что он ждёт её у выхода из зала суда.

— Я подумал, мы могли бы попробовать ещё раз, — сказал он с тем с обезоруживающим британским обаянием, которое впервые привлекло её к нему. — Я Джеймс. Не хочешь чашечку кофе?

На этот раз Элиза согласилась, и как-то так получилось, что они начали регулярно встречаться. Когда она узнала, кто такой Джеймс, её удивило, что у него до сих пор нет девушки. Но он объяснил, что очень разборчив — что, разумеется, льстило, ведь он, видимо, решил выбрать именно её.

Наконец, после года отношений, в течение которых он проявлял поразительное терпение, когда она отказывалась заниматься сексом, Джеймс сделал ей предложение. Элиза была вполне уверена, что он провёл довольно тщательную проверку её биографии, прежде чем спросить, но, видимо, не нашёл ничего, что ему не понравилось бы. И вот после позднего ужина в «Три стола» появилось кольцо, и он даже опустился на одно колено.

Кольцо. Элиза вздрогнула, вспомнив о нём. Она осознала, что ни разу не подумала о нём с тех пор, как очнулась на материнском корабле Киндредов, а над ней склонился Меррик. Где оно? Ах да — она оставила его дома в тот роковой день, когда решила совершить короткую поездку в Сарасоту, где её и захватил всеотец. Элиза полагала, что это к лучшему — кольцо в безопасности. Это был розовый семикаратный бриллиант овальной огранки, который поколениями хранился в семье Джеймса. Если бы она его потеряла, её будущая свекровь устроила бы истерику. Но странно — она не скучала по его тяжести на пальце. Оно всегда казалось ей слишком большим, словно тянуло вниз. Что, впрочем, и объясняло, почему она решила снять его и оставить дома в тот день.