Никогда прежде мне не было так плохо, я не вижу вокруг ни одного проблеска и возможности выйти из ситуации, в которой я оказалась, словно с каждой минутой я все глубже погружаюсь в темноту.

Несмотря на уютный дом Вирмы, воздух кажется мне колючим, вкус чая уже не такой насыщенный и успокаивающий, а её советы вызывают внутри вспышки гнева.

— Это всего лишь плохой день, Александра — произносит она и тянется через стол, чтобы коснуться моей руки — Знаешь, что мир — это наше отражение? — спрашивает, и я киваю. Просто потому, что нужно кивнуть, но в смысл её слов не вникаю. Какое же оно отражение, если кругом несправедливость, страх и унижения. — То, что мы видим это лишь подтверждение наших мыслей, девочка. Знаешь, как мы с тобой поступим? — спрашивает она и улыбается, а у меня слезы застилают взор, потому что перед завтрашним днём скручивает новый страх. Что ещё уготовили мне Боги? Это проверки какие-то, что ли? — Я с твоим мальцом погуляю в саду. Я собиралась цветы пересадить и всё ждала, когда дождь закончится, а тут поняла: не дождусь я идеального момента. Его не создают. Делают этот идеальный момент сами. Мыслями, действиями, а главное, своим состоянием. Мы пока с Эйнаром будем на улице развлекаться, ты поспи. Чаю попей и поспи. Хватит тебе в двери закрытые стучать. Выдохни, успокойся. Вижу, что ты себя извела так, что вот-вот упадёшь в обморок. А у тебя вон какой крепыш подрастает. Поблагодари Богов за сегодняшний день. За то, что твой малыш здоров. Видела, как он уже крепко хватает за пальчики, а вчера что-то бормотал себе под нос, пока я его пеленала. Учти, ещё неделька, а потом не позволит его в тряпки кутать, характерный. — посмеивается она — Сколько всего происходит вокруг нас, но только мы решаем, каким будет мир. Наши реакции и наши мысли способны на многое, девочка. Поблагодари богов и себя за смелость. За свою жизнь я не видела перед собой женщину сильнее.

— Мои благодарности монеты мне не подкинут — глухо произношу, на что Вирма усмехается

— Может, и не подкинут, а может, подкинут. Кто ж его знает. Иди. Завтра будет гораздо лучше — произносит она, а затем поднимается, подходит ко мне и помогает подняться, потому что нога снова ноет. — Чай с собой возьми и над моими словами подумай. Чтобы вокруг не происходило, нам всегда есть за что благодарить.

От слов Вирмы я не отмахиваюсь. Смотрю какое-то время в её светлое лицо, пробегаю взглядом по глубоким морщинам под глазами, по светлым волосам, собранным в аккуратную прическу, и киваю. Принимаю чай и шагаю по коридору в комнату, которую она для меня выделила.

Здесь пахнет топленным молоком и едва уловимым дымом от костра. Мне кажется, что независимо от возраста каждый дракон пахнет огнем, то есть дымом.

Комнате царит полумрак, так вдруг становится внутри тепло и сжимается приятно, когда подхожу к кровати и смотрю на спящего сына, который обложен подушками, хоть ещё даже переворачиваться не умеет. Он выглядит таким маленьким, но таким одновременно большим счастьем. Ставлю кружку с чаем на стул рядом с кроватью. Укладываюсь рядом с сыном и какое-то время смотрю на сына. Возможно, мне только кажется, что он даже во сне хмурит брови, как его папа-дракон. Касаюсь пухлой щечки, и слезы снова жгут глаза.

Что я и в самом деле восприняла в штыки слова Вирмы о благодарности. А ведь я могла всё ещё сидеть в той холодной комнате и никогда не увидеть сына. Не иметь возможности коснуться его щеки и вдохнуть запах. Не взять его на руки, когда он плачет или не смогла бы просто насладиться моментом с ним, когда он крепко спит, а я качаю его на руках.

Только за это мне стоит отблагодарить Богов. И Конора, конечно. Думаю, он в самом деле рисковал.

Откидываюсь на спину и принимаюсь перечислять мысленно всё, за что могла бы поблагодарить. Думала, что смогу на пальцах пересчитать, а оказывается, что я всё это время была так сильно сосредоточена на несправедливости, на мокром плаще и бедах, что не замечала, какой я счастливый человек. Удивительно, но увидев, как много всего хорошего вокруг меня внутри словно что-то переменилось.

Права была Вирма, когда говорила о состоянии. В эту ночь я не видела кошмаров. Действительно, выспалась.

А на следующий день не отправилась на поиски работы. Осталась дома и принялась помогать Вирме пересаживать её цветы. В саду стоял нежный аромат, напоминающий мне о розах. Цвета вокруг будто стали ярче, а боль в нога медленно затухала. И так я стала каждый вечер перечислять в голове события и моменты, за которые благодарна Богам и чудо действительно случилось. На третий день рано утром на пороге дома Вирмы появилась Лори.

С виноватым лицом она протянула мне мешочек с монетами. И, правда я решила, что Боги настолько смилостивились надо мной, что заставила Рэма услышать совесть и заплатить мне мои честно заработанные.

Но это было не так.

Оказалось, что он только вчера выплатил им зарплату и они решили сложиться и кое-что отдать мне.

— Криста вообще всё отдала, — говорит Лори — Она же с родителями живёт. Сказала, что голодная не сидит, а у тебя же ребенок — добавляет она и вжимает голову в плечи — Я тоже больше половины отдала, потому как мне следовало тебя предупредить, что ты его заинтересовала. А я так испугалась.

— Что уж теперь говорить. Что случилось, то случ… — замолкаю я и открываю рот.

Мир вдруг замирает вокруг и сужается сначала до размеров двора дома Вирмы, а затем до крепкой фигуры, что стоит сейчас у ворот. В груди немедленно вспыхивает. Жидкий огонь разливается по венам и растекается по всему телу. Я трясу головой, будто не верю в то, что вижу, а затем прикладываю руку ко рту, и глаза застилают слёзы.

Всё тело немеет, я даже вдохнуть не могу, потому что боюсь, что это действительно окажется моим ведением.

— Ты чего это? — где-то сбоку, словно сквозь толщу воды слышу Лори и замечаю, как она оборачивается к воротам.

Там широко расставив ноги, и опустив руки вдоль тела, стоит… мой дракон.

Я сомневаюсь на мгновение в самом ли деле это Геральт, потому что он не похож на себя. На нем непривычная мне широкая серая рубашка и широкие штаны. Но самое удивительное. У него короткая стрижка, как и у большинства в Равенхейме.

Геральт не двигается. Буравит меня горящим взглядом и наблюдает.

— Геральт … — едва слышно произношу и усмехаюсь. Плачу, захлёбываюсь слезами и тут же начинаю смеяться. А затем бросаюсь вперёд. Целая вечность проходит, прежде чем я оказываюсь в самом безопасном месте этого королевства. В обьятиях Геральта.

Утыкаюсь ему в шею, крепко обнимаю, прижимаю к себе и начинаю плакать. Отстраняюсь и лихорадочно ощупываю его шею и грудь, будто не верю, что он в самом деле настоящий.

— Са-ша — произносит он и снова прижимает к себе. Покрывает поцелуями сначала шею, затем лицо. Снова прижимает так, что перехватывает дыхание, а когда, наконец, отпускает, широко улыбается — Наконец-то я вас нашел. Сын в порядке? — спрашивает он едва слышно, и я вижу, как дергается от волнения его кадык.

— В порядке — киваю я — Идём. Познакомишься с ним.

Геральт

Когда я, наконец, понял, что мне не отыскать Александру самому, то обратился к королю Равенхейма. С нынешним правителем королевства людей я не близко знаком. Зато я прекрасно знаю его истинную. Мою принцессу и единственную дочь короля драконов Белоснежку.

Точнее, Бэллу. Так, теперь её здесь называют.

Обыскав вдоль и поперёк город, в который меня отправил Конор, я с разочарованием осознал, что Са-ши и моего сына здесь нет. Поэтому отправился в столицу. Перемены Равенхейма буквально навалились на меня, и я понял, нынешний правитель совсем скоро наведёт долгожданный порядок.

Будучи генералом короля, я не часто бывал здесь, это честь принадлежала нашему первому генералу Айрона. И должен признаться, что королевство людей меня раздражало сильнее прочих соседних королевств. Стоило посетить эти земли, так потом долго приходилось отмываться от похоти, злости и зависти. Эти эмоции густо висели в воздухе в каждом городке, куда бы я не отправился. Потому у меня невольно сложился подобный образ людей.