— Я хочу один раз убрать эту часть из слухов.
Харвен посмотрел на меня.
Не как на бывшую Луну.
Как на вторую сторону события.
— Госпожа Вейл?
Вот вопрос.
Если скажу нет, он остановит.
Я могла сохранить тишину.
Но тишина уже перестала защищать меня.
Эдрик использовал ее как место для намеков.
Газеты заполняли.
Люди решали сами.
И все-таки решение должно было быть моим тоже.
Я медленно кивнула.
— Пусть скажет.
Харвен откинулся.
— Говорите.
Кайден стоял перед всем Северным Кругом.
Без трибуны.
Без подготовленного текста.
Я столько лет помогала ему писать речи.
Знала, какие паузы он делает специально.
Какие слова выбирает, чтобы зал запомнил.
Сегодня он ничего не подготовил.
Это было видно.
— Четыре месяца до начала нашего развода я изменял Норе.
На галерее взорвался шорох.
Он не остановился.
— Отношения были с Лиссой Крейн.
Кто-то ахнул.
Лисса сидела неподвижно.
Я почувствовала, как лицо горит.
Не от стыда за себя.
От того, что интимная правда наконец стала общественным фактом.
Кайден продолжил:
— Нора об этом не знала.
Вот.
Очень важно.
— Я говорил Лиссе, что наш брак фактически закончен и что Нора знает о будущем разводе. Это было неправдой.
Лисса закрыла глаза.
Я смотрела на Кайдена.
Он не отворачивался.
— Нора застала нас вместе. В ту же ночь потребовала развод.
Все мои пальцы стали холодными.
— Я просил отложить публичное оформление до выборов.
Зал молчал.
— Она отказалась.
Вот теперь даже Эдрик выглядел так, будто не ожидал, насколько далеко пойдет племянник.
Кайден продолжил:
— Рейд Морн не разрушал мой брак.
Глаза Рейда стали жесткими.
— Нора не ушла от меня потому, что у нее уже был другой мужчина.
Кайден посмотрел в сторону Рейда.
Потом на меня.
— В момент, когда она подала на развод, между ними не было отношений.
Каждое слово резало.
И одновременно освобождало.
— Я сам разрушил доверие в браке до того, как Рейд вообще предложил ей работу.
Эдрик сказал:
— Кайден, достаточно.
Он не послушал.
— И если кто-то использует мою измену как доказательство того, что Нора мстит мне в расследовании, пусть хотя бы сначала не искажает последовательность событий.
Я почувствовала слезы.
Вот неожиданно.
Не потому, что он признался.
Потому что впервые публично защищал не свой образ.
Мой.
Ценой собственного.
И я не хотела превращать это в романтическую награду.
Не должна.
Но могла признать, что это важно.
Кайден посмотрел на зал.
— Нора не обязана была хранить мою репутацию после того, что я сделал.
Вот оно.
Я больше не смогла удержать одну слезу.
Вытерла быстро.
Он продолжил:
— Она все равно не рассказывала причины развода публично. Это был ее выбор, не договоренность со мной.
Эдрик сидел уже совершенно неподвижно.
— Поэтому если кому-то нужен мужчина, чья личная жизнь создала политический скандал, смотрите на меня.
Тишина.
— Не на нее.
Он сел.
Не было аплодисментов.
И правильно.
Нечему аплодировать.
Мужчина признался в четырех месяцах измены и собственной лжи.
Но в зале изменилось что-то важное.
Не отношение ко мне.
Это я узнаю потом.
Изменился предмет.
Больше никто не мог честно говорить:
возможно, Нора ушла к Рейду.
Возможно, развод был взаимным.
Возможно, бывшая жена теперь мстит за решение Кайдена.
Последовательность была зафиксирована самим человеком, которому политически выгоднее всего было ее смягчить.
Я не смотрела на Рейда.
Не могла.
В тот момент передо мной существовал только Кайден.
Не как мужчина, которого хотелось вернуть.
Не как муж.
Как человек, с которым я прожила восемь лет и который наконец сказал правду раньше, чем она стала ему удобна.
Это не вернуло любовь в прежнюю форму.
Не отменило ночь в загородном доме.
Но означало что-то отдельное.
Что-то, чему еще не требовалось имя.
Эдрик выступил после перерыва.
Если признание Кайдена выбило его из равновесия, к возвращению он восстановился.
Снова спокойный.
Собранный.
Опасно точный.
— Я не отрицаю подписи.
Начал именно так.
— Не отрицаю руководство программой совместной готовности. Не отрицаю распоряжение стратегическим организационным резервом кампании.
Альма спросила:
— Отрицаете знание об оплате группы Тарса Керна?
— Да.
— Отрицаете знание о подделке источников резервных запросов?
— Да.
— О неправильном времени и месте нападений?
— Да.
— Тогда как объясняете цепочку?
Эдрик положил руки на стол.
— Плохим контролем частных подрядчиков.
— Каких?
— «Керн и Восс». «Северный тракт». Возможно, отдельные секретари.
— Ваши секретари.
— Люди совершают преступления внутри любых структур.
— Сайр Денн говорит, что получал карточки из вашего кабинета.
— Из старшего секретариата. Не от меня лично.
— Кто кроме вас мог выдавать?
— Заместитель. Старший секретарь. Руководитель логистики программы.
Вот новые люди.
Не неожиданный злодей.
Просто возможные исполнители.
Альма спросила:
— Почему ваши пакеты шли в обход обычной регистрации?
— Потому что содержали политическую и коммерческую информацию кампании.
— В том числе платежи программы готовности.
— Да.
— Вы не считали смешение политического фонда и общих резервных программ опасным?
— Сейчас считаю.
— Тогда нет?
— Нет.
Он посмотрел на Кайдена.
— И я был не единственным.
Точно.
Это была общая система.
Именно поэтому вина Кайдена не исчезала полностью.
— Вы лично ускоряли платеж ФХ-11? — спросила Альма.
— Да.
— Почему?
— Поставщик жаловался на задержку.
— Знали конечного получателя внешней охраны?
— Нет.
— Знали код Харс Дол?
— Нет.
— Знали Тарса Керна?
— Нет.
— Вальта Дерна?
— Да.
— О чем говорили?
— О сроках транспорта.
— Он утверждает, что вы говорили о необходимости не задерживать расходы по программе.
— Вероятно.
— И Лисса утверждает, что вы говорили о нежелательности попадания некоторых счетов в общий реестр.
Вот первая пауза.
— В контексте кампании.
— Какие именно счета?
— Не помню.
— Вы не помните платежи, по которым лично вмешивались?
— Я работал с сотнями документов.
— Но помнили утром, какие политические приложения комиссия не должна видеть.
Эдрик посмотрел.
— Потому что это юридическая позиция, а не память о конкретном счете.
Хороший ответ.
Именно поэтому он оставался опасным.
Не карикатурный злодей, который внезапно начинает путаться в очевидном.
Он умел отвечать.
Понимал систему.
И если действительно стоял за схемой, значит, строил ее именно с расчетом на то, чтобы каждая отдельная строка имела нормальное объяснение.
Альма спросила:
— Как вы объясняете, что запросы из разных стай приходили из Дома совместной готовности?
— Возможно, копии.
— Входящей регистрации оригиналов нет.
— Тогда частная доставка.
— Ни одного подтверждения.
— Отсутствие регистрации и означает отсутствие подтверждения.
— Почему секретари вашей группы подписывали срочность до поступления некоторых запросов на склад?
Эдрик помолчал.
— Возможно, имели предварительную копию.
— Откуда?
— Спросите их.
— Спрашивали. Сайр говорит, что получал внутреннюю карточку вашего секретариата.
— Опять. Секретариат — не я.
Альма посмотрела на него долго.
